Свадьба удалась на славу. Ресторан «Метрополь» сиял хрусталем и золотом, официанты в белоснежных перчатках сновали между столами, а на сцене играл живой оркестр. Скрипки выводили что-то томительно-сладкое, от чего у Кати кружилась голова.
Родители Артёма не поскупились: банкетный зал на сто персон, шикарное меню, торт высотой в человеческий рост, украшенный живыми розами. Они оплатили всё — от аренды лимузина до номера в пятизвёздочном отеле для молодых. Катя, невеста, порхала в платье от кутюр, и ей казалось, что она попала в сказку, где провинциальная девчонка вдруг стала принцессой.
Её родители, скромные учителя, сидели за отдельным столиком, чувствуя себя неуютно среди московской элиты. Мать то и дело поправляла воротник платья, отец теребил салфетку. Они подарили молодым то, что могли: дорогой постельный комплект из ивановского ситца и микроволновую печь.
Артём, жених, принял подарки с вежливой улыбкой, а его мать, Инна Петровна, окинула коробки таким взглядом, будто внутри лежала дохлая мышь. Катя заметила это, но прогнала мысль. Сегодня её день, и ничто не должно его омрачать.
Артём уже имел двухкомнатную квартиру в престижном районе, купленную родителями, пока он грыз гранит науки в МГУ. Катя же ютилась в общежитии, пока не встретила его на вечеринке у общих знакомых. Он был старше, увереннее, с ним она почувствовала себя защищённой. Через полгода они съехались, а ещё через год поженились. Ей казалось, что жизнь наконец-то улыбнулась ей: московская прописка, любящий муж, перспективы. Оставалось только родить ребёнка и укрепить своё положение.
Она и не подозревала, что судьба готовит ей совсем другой поворот.
Беременность наступила через год после свадьбы. Катя сначала испугалась — рано, она ещё не успела насладиться свободой. А Артём обрадовался: «Мама поможет, она у меня знаешь какая! Всё расскажет, всё подскажет».
Инна Петровна действительно была женщиной энергичной, властной, привыкшей командовать. Она занимала должность директора цветочного салона, всегда выглядела безупречно и любила повторять, что в сорок лет жизнь только начинается.
Катя с ней ладила, на расстоянии. Свекровь не лезла в их дела, но и не сближалась. Катя ждала, что с рождением внука всё изменится: Инна Петровна станет заботливой бабушкой, будет приходить, нянчиться, подкидывать деньжат. Это было то, на что она рассчитывала в чужом городе, где у неё не было ни матери, ни близких подруг.
Катя представляла, как Инна Петровна будет катать коляску по парку, как они вместе будут гулять, обсуждать пелёнки и смеси. В этих фантазиях свекровь была спасительницей, ангелом-хранителем, который не даст ей пропасть в одиночестве. Артём работал целыми днями, приходил уставший, и Катя понимала: без помощи ей будет тяжело.
В тот вечер родители мужа пришли на ужин. Катя приготовила запечённую курицу с овощами, накрыла на стол. Себе налила сок, остальным вино. Инна Петровна принесла коробку эклеров из дорогой кондитерской, и Катя подумала, что это знак: свекровь готова к внуку, она уже начала баловать сноху сладким.
Они сели за стол, и разговор потек легко, о всяких пустяках. Артём что-то рассказывал про работу, отец, Олег Викторович, кивал, Инна Петровна улыбалась. А потом она отставила чашку и произнесла:
— Ну, дорогие мои, у нас тоже новости. Я беременна.
Катя перестала жевать. Курица застряла в горле. Она смотрела на свекровь, на её ухоженное лицо, на дорогую блузку, на этот самоуверенный взгляд, и не могла поверить.
— В смысле? — выдавила она наконец.
— В прямом, — Инна Петровна рассмеялась. — Врач подтвердил. Срок маленький, пять недель.
Олег Викторович сидел с непроницаемым лицом, будто обсуждали покупку новой машины. Артём поперхнулся:
— Мам, ты серьёзно? Тебе же сорок один.
— И что? — свекровь повела плечом. — Современная медицина позволяет. Мы с папой решили, что это подарок судьбы.
Катя почувствовала, как внутри поднимается волна. Подарок судьбы! А как же она? Как же внук? Она смотрела на Инну Петровну и видела перед собой не заботливую бабушку, а соперницу, которая украла у неё праздник. Все эти месяцы она представляла, как свекровь будет рядом, а теперь что? Она будет ходить с животом, покупать пелёнки для себя, а не для внука?
— Инна Петровна, — Катя старалась говорить мягко, — вы уверены, что это безопасно? В таком возрасте…
— В каком «таком»? — свекровь улыбнулась, но в глазах мелькнуло недовольство. — Катюша, мне не восемьдесят. Я прекрасно себя чувствую.
— Но ведь после тридцати это считается старородящей, — Катя не отступала. — А тут сорок один. Риски, генетические отклонения… Я читала, что после тридцати пяти возрастает вероятность синдрома Дауна и других патологий.
Артём кашлянул:
— Кать, может, не сейчас…
— Нет, почему же, — Инна Петровна откинулась на спинку стула. — Пусть говорит. Катя, милая, ты, видимо, не в курсе, но современные женщины рожают и в сорок пять, и в пятьдесят. Это нормально. И потом, у меня есть деньги на хороших врачей, на обследования. Мы всё проверим.
— А зачем вам ещё один ребёнок? — Катя уже не могла остановиться. — У вас есть Артём, будет внук. Зачем вам это? Вы бы лучше внука нянчили.
Олег Викторович нахмурился:
— Катя, это наше решение.
— Но оно касается всех! — Катя повысила голос. — Вы понимаете, что через двадцать лет вам будет шестьдесят? Кто будет его растить? Мы? Мы что, должны будем взять на себя вашего ребёнка?
Инна Петровна перестала улыбаться:
— С чего ты взяла, что мы на вас что-то повесим? Мы вполне способны воспитать собственного ребёнка.
— В таком возрасте? — Катя фыркнула. — Это эгоизм. Вы думаете только о себе. А если он родится больным? Вы представляете, что это такое? Вы будете старыми, немощными, а он инвалидом. И кто будет за ним ухаживать? Мы!
— Катя, — голос Артёма стал жёстким, — прекрати.
— Нет, ты скажи, — она повернулась к мужу. — Ты что, не понимаешь? Твоя мать решила родить в сорок один, и теперь наш ребёнок будет на втором плане. Она будет возиться с собственным сыном, а не с нашим! Мы останемся одни, без помощи!
Инна Петровна поднялась:
— Я не обязана отчитываться перед тобой. Это моя жизнь.
— А я думала, мы семья! — Катя тоже встала. — Я думала, вы поможете мне с малышом. Я же одна здесь, у меня никого нет! А вы решили поиграть в молодую маму!
— Поиграть? — Инна Петровна сузила глаза. — Ты сейчас серьёзно?
— Вполне. Вам не кажется, что рожать в таком возрасте — это абсурд? Вы будете ходить с палочкой, а ваш сын в первый класс. Наши дети будут одногодками, вы представляете? Дядя с племянником за одной партой! Над нами все смеяться будут!
— Катя! — рявкнул Артём.
— Что? Это правда! — Катя уже кричала. — Я не собираюсь хавать это молча! Если вы не сделаете аборт, я… я просто не знаю, что я сделаю!
Инна Петровна побледнела:
— Ты требуешь, чтобы я убила своего ребёнка?
— Я требую, чтобы вы включили голову! — Катя ткнула пальцем в стол. — Вам сорок один, а не двадцать! У вас уже есть сын, будет внук. Зачем вам это? Из-за эгоизма? Из-за желания доказать, что вы ещё о-го-го?
— Катя, — Инна Петровна говорила тихо, но в голосе звенела сталь, — я никогда не думала, что ты способна на такую чёрствость. Я считала тебя умной девочкой.
— А я считала вас разумной женщиной! — Катя шагнула вперёд. — Но, видимо, ошиблась. Вы просто старая дура, которая не понимает, что творит!
Олег Викторович встал:
— Достаточно. Мы уходим.
— Идите, — Катя махнула рукой. — Но знайте: если вы родите инвалида, я не буду с ним нянчиться. И Артём тоже.
Артём схватил её за локоть:
— Ты что, с ума сошла?
— Нет, это ты сошёл с ума, если поддерживаешь эту блажь! — она вырвалась. — Твоя мать должна думать о семье, а не о себе!
Инна Петровна взяла сумочку:
— Катя, я всегда к тебе хорошо относилась. Но сейчас я вижу, что ошиблась. А я имею право на собственную жизнь.
— Вы имеете право на аборт! — выпалила Катя. — И вы должны его сделать, потому что это не ребёнок, а ошибка!
Инна Петровна вздрогнула, будто её ударили. Олег Викторович шагнул к жене, обнял её за плечи:
— Пойдём.
Они ушли. Дверь закрылась. Артём стоял, глядя на Катю, словно первый раз видел.
— Ты зачем это сказала?
— А ты зачем молчал? — она в ответ. — Ты что, не видишь, что она творит? Она решила родить в сорок один!
— Это её жизнь, — глухо произнёс Артём. — Она имеет право.
— А я? Я имею право на помощь? Я одна здесь, у меня родители за тысячи километров, я рожаю ей внука, и что я получаю? Свекровь, которая будет ходить с пузом вместо того, чтобы помочь мне!
— Ты не одна. Я с тобой.
— От тебя толку мало! — Катя отвернулась. — Ты вечно на работе. Я думала, хоть мать твоя поможет. А она…
— Она не обязана.
— Обязана! — Катя топнула ногой. — Она бабушка! Она должна помогать! Это нормально! А она решила родить в сорок один! Это ненормально! Это эгоизм!
Артём молчал. Катя села на стул, чувствуя, как внутри всё кипит. Она представляла, как завтра позвонит Инне Петровне и опять скажет всё, что думает.
Но та не отвечала ни на следующий день, ни через неделю. Артём ездил к родителям один, возвращался хмурый, но ничего не рассказывал. Катя злилась: свекровь обиделась, как маленькая. А что она хотела? Правда глаза колет?
Через месяц Катя родила сына. Роды прошли тяжело, она кричала, звала маму, но рядом была только акушерка. Артём приехал с букетом, но Катя смотрела на него и думала: «Где твои родители?»
Инна Петровна не пришла в роддом, не позвонила. Не прислала цветы. Катю это бесило.
Дома начались сложные дни. Артём уходил на работу, Катя оставалась одна с младенцем. Она не спала ночами, не успевала поесть, плакала от усталости. Звонила матери, но та была далеко и ничем не могла помочь. Катя смотрела на телефон и думала: «Вот бы Инна Петровна пришла. Но она беременная, ей не до нас». И злость вспыхивала с новой силой.
Однажды, когда сыну было три недели, Катя не выдержала и позвонила свекрови. Гудки шли долго, потом щёлкнуло, и голос Инны Петровны произнёс:
— Алло.
— Инна Петровна, здравствуйте, — Катя старалась говорить мягко. — Это Катя.
— Я поняла.
— Я хотела… я хотела извиниться. Я тогда наговорила лишнего. Простите меня.
На том конце повисла пауза. Катя слышала, как свекровь дышит.
— Катя, — наконец сказала Инна Петровна, — я не держу на тебя зла. Но и помогать не смогу. Я беременна, у меня свои заботы.
— Но вы же бабушка, — Катя почувствовала, как голос дрожит. — Вы должны…
— Я ничего не должна, — отрезала Инна Петровна. — Я тебе уже говорила. Ты сама отказалась от моей помощи, когда наговорила мне гадостей. Всё, Катя. Не звони мне больше.
Короткие гудки. Катя смотрела на телефон и чувствовала, как внутри всё закипает. Она хотела извиниться, хотела наладить отношения, но свекровь не захотела. Гордая слишком. Ну и пусть!
Через два месяца Катя случайно увидела свекровь в парке. Инна Петровна гуляла. Живот был уже заметен. Катя подошла:
— Здравствуйте.
Инна Петровна подняла глаза:
— Здравствуй, Катя.
— Как ваши дела?
— Хорошо. А вы как? Как малыш?
— Растёт, — Катя смотрела на живот свекрови. — А вы, значит, всё-таки решили рожать?
— Решила, — Инна Петровна спокойно выдержала её взгляд.
— Ну-ну, — Катя усмехнулась. — Смотрите, как бы потом не пожалеть.
— Я не пожалею.
— Ваш выбор эгоизм! — Катя повысила голос. — Вы думаете только о себе! А как же я? Я родила вашего внука!
— Ты родила своего сына.
Свекровь ушла. Катя осталась стоять, чувствуя, как внутри всё клокочет. Она ненавидела свекровь. Ненавидела её самоуверенность, её спокойствие. Катя думала, что её ребёнок будет центром вселенной, что все будут вокруг него прыгать, а получилось иначе. Инна Петровна украла у неё внимание.
Дома Катя рассказала Артёму о встрече. Он выслушал и сказал:
— Ты сама виновата. Ты её оскорбила.
— Я? Это она…
— Ты сказала ей, что она старая дура и что её ребёнок ошибка. Ты требуешь аборт. Ты думаешь, после этого она захочет с тобой общаться?
— Но я была права!
— Нет, — Артём покачал головой. — Ты была жестокой. Мама имеет право на жизнь. И если ты не можешь это принять, это твоя проблема.
Катя замолчала. Виновата свекровь. И Катя решила: она не сдастся. Она докажет, что права. Она вырастит сына без помощи Инны Петровны и будет счастлива. Назло всем.
Но шли месяцы, а счастья не было. Была обида и злоба на весь мир. Катя всё чаще вспоминала тот вечер, когда свекровь объявила о беременности, и думала: «Пусть она пожалеет». И эта мысль согревала её холодными вечерами, когда сын плакал, а Артём задерживался на работе.
Однажды Катя узнала от мужа, что Инна Петровна родила девочку. Здоровую, крепкую. Артём сказал это с гордостью, и Катя почувствовала, как её сердце сжалось. Она хотела бы порадоваться, но не могла. Вместо радости пришла зависть. Свекровь родила, она счастлива.
Но признаться в этом Катя не могла. Ни мужу, ни матери, ни самой себе. Она продолжала злиться, продолжала винить свекровь и ждать, когда та приползёт просить прощения. Но Инна Петровна не приползала. Она жила своей жизнью, растила дочь, и, судя по всему, была счастлива.
Прошло ещё полгода. Сын Кати подрос, начал ползать, потом пошёл. Катя понемногу привыкла к материнству, но усталость и обида никуда не делись. Артём всё больше времени проводил на работе, возвращался поздно, и они почти не разговаривали. Катя чувствовала, что между ними выросла стена, и не знала, как её сломать.
Однажды в выходной Артём сказал:
— Поедем к родителям. Мама пригласила на обед.
Катя напряглась:
— Зачем?
— Затем, что это мои родители. И твои родственники. Пора наладить отношения.
— Я не хочу.
— Катя, — Артём посмотрел на неё твёрдо, — мы едем. Собирайся.
Катя хотела отказаться, но что-то в его взгляде заставило её подчиниться. Она одела сына, надела красивое платье, чтобы свекровь видела, что она выглядит отлично, и они поехали.
Инны Петровны стояла на пороге — похудевшая, но сияющая, с маленькой девочкой на руках. Рядом крутился Олег Викторович с фотоаппаратом.
— Проходите, — Инна Петровна улыбнулась, но улыбка была натянутой. — Артём, Катя, знакомьтесь, это Настенька.
Катя посмотрела на девочку. Хорошенькая, с пухлыми щёчками, с ясными глазками. Внутри что-то ёкнуло, но Катя подавила это чувство.
— Красивая, — сказала она сухо.
— Спасибо, — Инна Петровна прижала дочку к себе. — Проходите за стол.
Обед прошёл в напряжённой атмосфере. Артём пытался шутить, Олег Викторович поддерживал разговор, но Катя молчала. Она смотрела на Инну Петровну, на то, как та ловко управляется с ребёнком, как светятся её глаза, и чувствовала, как внутри поднимается глухая злоба. Свекровь была счастлива. А Катя нет. И это было несправедливо.
После обеда они уложили детей спать. Артём с отцом ушли куда-то и Катя осталась наедине со свекровью.
— Катя, — Инна Петровна села напротив, — я рада, что вы приехали. Давай поговорим.
— О чём? — Катя скрестила руки на груди.
— О нас. Я не хочу враждовать.
— А я не хочу притворяться, что всё хорошо, — Катя усмехнулась. — Вы родили ребёнка в сорок один. Я считаю, что это неправильно.
Инна Петровна вздохнула:
— Ты можешь считать как угодно. Но это моя жизнь и я счастлива.
— Счастливы? — Катя подалась вперёд. — А вы подумали о Насте? Она родилась, когда вы уже немолоды. Через десять лет вы будете старухой, а ей — только десять.
— Это мои проблемы, — Инна Петровна оставалась спокойной.
— Нет, это и наши проблемы! — Катя повысила голос. — Потому что когда вы состаритесь, кто будет помогать Насте? Мы! Вы перекладываете ответственность на нас!
— Никто вас ни о чём не просит.
— Пока не просит! — Катя встала. — Но пройдёт время, и вы придёте к нам. Вот увидите!
Инна Петровна тоже встала:
— Катя, я позвала вас, чтобы помириться. Но если ты продолжаешь меня оскорблять, то нам не о чем говорить.
— Я не оскорбляю, я говорю правду! — Катя шагнула к ней. — Вы эгоистка! Вы думаете только о себе! Я рассчитывала на вас, а вы бросили меня!
— Я никого не бросала! — Инна Петровна повысила голос. — Ты потребовала аборт! Ты назвала моего ребёнка ошибкой!
— Потому что так и есть! — закричала Катя. — Вы старая! Вы не должны были рожать! Это противоестественно!
Инна Петровна побледнела:
— Вон.
— Что?
— Вон из моего дома, — Инна Петровна указала на дверь. — Немедленно.
— Вы не можете меня выгнать! — Катя топнула ногой. — Я жена вашего сына!
— И что? — Инна Петровна смотрела на неё с холодной яростью. — Ты оскорбляешь меня в моём доме. Я не обязана это терпеть. Уходи.
Артём прибежал на крик:
— Что случилось?
— Твоя жена оскорбляет меня, — Инна Петровна не сводила глаз с Кати. — Я прошу её уйти.
— Катя, — Артём взял её за руку, — пойдём.
— Нет! — Катя вырвалась. — Я не уйду, пока она не поймёт, что была неправа!
— Катя! — рявкнул Артём. — Хватит!
Он схватил её за руку и потащил в спальню за ребенком. Катя сопротивлялась, кричала, но Артём был сильнее. Они забрали спящего мальчика и вышли из квартиры
На улице Катя заорала:
— Ты зачем меня увёл?
— Затем, что ты ведёшь себя как истеричка! — Артём был в ярости. — Ты зачем оскорбляешь мою мать?
— Она первая начала!
— Нет, это ты начала! — Артём схватился за голову. — Ты не можешь принять, что мама счастлива. Ты завидуешь ей!
— Завидую? — Катя расхохоталась. — Чему? Тому, что она старая и родила ребёнка?
— Тому, что у неё есть жизнь! — Артём посмотрел на неё в упор. — Ты думала, что с рождением сына все будут прыгать вокруг тебя. А получилось иначе. Мама не стала твоей нянькой. И ты не можешь этого простить.
Катя замолчала. Слова мужа ударили больно, потому что были правдой.
— Я не завидую, — прошептала она.
— Завидуешь, — Артём покачал головой. — И злишься. Но это твоя проблема. Мама не обязана жить для тебя.
Он пошёл к машине с сыном на руках, оставив Катю стоять на тротуаре. Она смотрела ему вслед и чувствовала ярость. Она хотела быть счастливой, хотела, чтобы все её любили, хотела, чтобы её ребёнок был центром вселенной. Но получилось иначе. И в этом была виновата только она сама.
Она села в машину, и они поехали домой молча.
Дома Катя уложила сына и села на диван. Артём молча ушёл в спальню.
Утро встретило Катю серым светом и плачем сына. Она встала, взяла его на руки, покормила, переодела. Артём ушёл на работу, так и не сказав ни слова. Катя осталась одна. И в этой тишине она вдруг отчётливо поняла: она проиграла. Проиграла свекрови.
Она подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Уставшее лицо, потухшие глаза. «Кто ты?» — спросила она себя. И не нашла ответа.
Катя отвернулась от зеркала и пошла к сыну. Он улыбался ей, тянул ручки. И в этом было её спасение. Она будет счастлива. Назло всем.
