«Ты старая!.. — огорошил Ваня, потом окинул взглядом Настю, помялся и все-таки смягчил вердикт, — Ну… в смысле, не старая, конечно, но… возрастная. Для меня. Прости, я за честность. Разве было бы лучше, если бы я завел роман на стороне и обманывал тебя?» — «Конечно, не лучше,» — кивнула Настя.
Сказать что-то еще у нее не было сил. Да, конечно, о том, что она постарела и скверно выглядит, Ваня ей говорил неоднократно — весь год после рождения Алины. Настя и сама это видела: растяжки на животе, несколько тонких синих венок на ногах, далеко не плоский живот и… осознание того, что она больше никогда не влезет в свои джинсы сорок второго размера, как бы сильно не похудела: во время родов раздвинулись тазовые кости. Ко всему прочему стоило добавить то, что от хронического недосыпа у Насти под глазами залегли тени, а после того, как она закончила кормление, вдруг начали сыпаться волосы.
Нет, наверное, Ваню можно было понять — женился на стройной миниатюрной красотке, которая в свои двадцать пять выглядела хорошо, если на восемнадцать, а теперь… Теперь на Настю из зеркала смотрела уставшая тетка «под сорок», а цифра «двадцать семь» в паспорте казалась злой насмешкой.
«Вань, ну ты пойми, — оправдывалась она. — Ведь выносить ребенка — это тяжело физически. Организм устал, ему требуется время на восстановление.» — «Да? — скептически хмыкал муж. — И через какое время у тебя пропадут эти страшные вены? Или растяжки? Я читал, что это так не работает.» — Настя пожимала плечами — у нее сейчас были задачи поважнее, чем выискивать информацию о борьбе с растяжками: у дочки обнаружилась пупочная грыжа, и врачи настаивали на операции.
Пожалуй, и нервотрепка сказывалась на внешнем виде, но последовать совету Вани «а ты просто не накручивай себя», она не могла. Вот и получила по заслугам. Ваня сейчас выглядел, и правда, гораздо моложе своих двадцати семи. А она… Она, выходит, теперь ему не пара. И даже дочка, о которой он так мечтал, его не удержит… Ну что же. Насильно мил не будешь. старая так старая. Пусть найдет молодую и будет счастлив. И Настя согласилась на развод.
Прошло четыре года. Алина давно ходила в садик, а Настя работала. И уже несколько месяцев отчаянно строила глазки своему коллеге — Николаю. Ему было чуть за сорок, у него намечалась лысина, зато физическая форма была на высоте: спортом он занимался с детства.
Николай часто обедал с Настей в кафе около работы, приходил к ней в кабинет пить кофе и несколько раз приезжал к ней домой, когда у нее вдруг «случайно» что-то ломалось — кран, розетка или дверца шкафа. Настя и сама не оставалась в долгу. Она угощала мужчину пирогами, нашла для его мамы хорошего невропатолога, а его дочке от первого брака помогла поступить в художественную школу.
Насте казалось, что еще чуть-чуть, и их отношения из «приятели-коллеги» перейдут на новый уровень, и очень ждала этого. Пока однажды, чудесным субботним вечером, когда Николай сидел у нее на кухне и, жмурясь от удовольствия, доедал пятую ватрушку, не сказал: «Эх, Настюха!.. Какая бы из тебя шикарная жена получилась!..» — «Так женись на мне, — брякнула она, а Николай, подавившись от неожиданности, закашлялся: — «Ты с ума сошла? Тебе же уже тридцать один год!.. И ребенок у тебя! Не, прости, но варик. Мне всего сорок четыре, я старше двадцати пяти кандидатуру не рассматриваю. Ты же сама видишь, что я выгляжу гораздо моложе своего возраста.» — «Это да, » — не стала спорить Настя и, помолчав, попросила Николая собираться домой — у нее еще было много дел.
С того дня она практически перестала общаться с Николаем, а он искренне не понимал, в чем дело. Впрочем, Настю это не слишком сильно волновало, ничего объяснять она не планировала, а вскоре Николая перевели в другой филиал — начальником отдела, — и теперь они даже не пересекались на работе.
Прошло еще два года, и однажды таким же субботним вечером в дверь позвонили. С огромным удивлением Настя обнаружила на пороге Николая. Он облысел окончательно, да и животик наметился довольно явно. «Ты чего?» — спросила Настя, даже забыв поздороваться. — «Мама, — горестно всхлипнул он. — Мамы больше нет.» — «Соболезную. Но почему ты ко мне пришел?» — «Может, пустишь?» — «Извини, нет. Так зачем ты пришел?» — «Я… я подумал… ведь мы с тобой оба уже не молоды… Дети растут быстро… Не хотелось бы стареть в одиночестве… У нас ведь все хорошо начиналось, помнишь? Я еще тогда сказал, что из тебя получилась бы хорошая жена…»
«Ась, кто там? — раздался мужской голос из глубины квартиры и через секунду в коридоре появился симпатичный блондин лет тридцати. — У нас гости?» — «Нет, — ослепительно улыбнулась ему Настя, — Это бывший коллега. Пока я жила одна, он любезно помогал мне с мелким ремонтом. А теперь… вот… Телефон-то я сменила… А он рядом был — зашел спросить, не нужна ли мне какая-нибудь мужская помощь. Надо же… А ведь еще несколько дней — и мы бы переехали… Прямо успел…»
Версия была шита белыми нитками, это мужчина понял сразу, однако не стал ничего уточнять или выяснять. Вместо этого он сделал еще один шаг вперед и приобнял Настю за плечи: «Спасибо вам большое, — одними губами улыбнулся он Николаю. — Насте мужская помощь больше не нужна. Теперь у нее есть молодой и полный сил мужчина. Как, впрочем, и положено молодой девушке.»
Николай развел руками, покивал и, не прощаясь, побрел вниз по лестнице…
