Развод дался Гоше тяжело. Тяжело настолько, что он, всегда снисходительно посматривавший на тех, кто говорил о депрессии, вдруг понял — кажется, вот это оно и есть. Ну или, по крайней мере, что-то очень похожее.
Сначала он честно пытался «взять себя в руки», «не распускаться» и «держать хвост пистолетом», как советовали друзья. Потом — ушел в двухнедельный загул, и только угроза увольнения заставила его вынырнуть из хмельного забытья. Еще он пробовал «вышибать клин клином» — то есть, зарегистрировался на сайте знакомств и даже смог неплохо провести время в легкомысленной дамочкой. Но потом тоска навалилась с новой силой, и Гоша уже всерьез стал подумывать о том, что посетить врача — мозгоправа — не самая плохая идея в его случае.
Он записался на прием, который должен был состояться на следующей неделе и теперь надо было как-то протянуть это время. Особенно тяжело было в выходные — хоть волком вой. И вот тут, словно тот самый рояль в кустах, внезапно объявился Никита, его старый приятель-одноклассник. Он звонил, чтобы попросить у Гоши сварочный аппарат, который ему потребовался на даче, а Гоша вызвался привезти его сам и даже сделать два необходимых шва.
«Ты меня очень выручишь! — обрадовался Никита. — «Выручу, — мрачно проговорил Гоша. — Только и ты меня выручай. Что-то я совсем захандрил после развода…» — «Да уж… Понимаю. Вот что. Ты, и правда, давай, приезжай! Танька моя в эти выходные дома останется, я холостяковать буду. Да, приезжай! Я еще соседей приглашу — отличные мужики! Посидим, шашлык пожарим, баньку замутим…» — «Вот это дело!» — Гоша понял, что именно этого ему и не хватало последнее время: посидеть с нормальными мужиками и поговорить «за жизнь».
… Компания, и правда, подобралась отличная: пятеро мужиков, настоящих, не каких-то там хлюпиков в коротких штанишках и с крашеными челочками. Всем было под сорок, все имели нормальные мужские специальности — сварщик, водитель, электрик, все считали, что институт — это для мамкиных сыночков, чтобы в армию не идти. Словом, они были одного круга, а потому моментально нашли общий язык.
Вот здесь Гоша почувствовал, что его поймут. Поддержат. Он не был слабаком, чтобы лить слезы у психолога, а выговориться в компании нормальных мужиков — это да. Это то, что нужно. И, дождавшись вопросов Никиты, он начал свой невеселый рассказ.
С Леной они поженились давно, пятнадцать лет назад. Очень хотели ребёнка, да все не получалось — что-то у нее там с гормонами было не так. Но всё-таки медицина помогла, и через десять лет брака они стали родителями хорошенького мальчишки, Лёвушки. И всё бы ничего, да только Ленка никак не могла сбросить вес после родов, а потом и вовсе набрала ещё пять килограммов.
«Это у меня из-за лечения, — оправдывалась она. — Доктор говорит, что из-за беременности ситуация ухудшилась, теперь, может быть, даже операция потребуется на щитовидке. Но шансы очень неплохие. Только, конечно, это вопрос не одного дня…»
Гоша жене не возражал, хотя понимал — врёт. Просто надо меньше есть, и всё. Вон, сколько примеров из истории, когда люди голодали. И что, были среди них люди с лишним весом? Ага, как бы не так! Вот вам и доказательство — просто надо себя ограничивать. Посидела бы месяц на гречке или на кефире, всё бы и наладилось сразу. Но нет! Врача она слушать будет!
И Гоша молчал. Как настоящий мужчина и хороший муж. Он просто решил проблему своими силами. Точнее, силами хорошенькой соседки-ровесницы. Вот с кого Ленке надо было бы пример взять: тридцать восемь лет, а фигура как у девочки.
А врач Ленку не обманул, кстати. Лечение помогло, и она стала, хоть и медленно, но худеть. Гоша был счастлив: и семью сохранил, и добрые отношения с женой, и сам не страдал от ущемления его эстетического чувства. Он расслабился, решив, что всё позади и допустил ошибку. Ленка узнала о соседке. И сразу подала на развод.
Никакие уговоры и разумные аргументы не могли убедить ее в том, что все это он делал ради мира в семье. Мог бы, между прочим, ультиматум ей выдвинуть с жесткими сроками — мол, худей в течение месяца! Он же так не сделал. Он вообще ее не ругал, не критиковал, скандалов не устраивал. А она — на развод.
Это было жутко обидно, но ещё обиднее было то, что, буквально через полгода после развода она начала встречаться с каким-то хмырем. И общие знакомые говорили Гоше, что там всё серьёзно.
«Нет, вы представляете? — возмущался он. — Мало того, что семью развалила, так ещё и мужика себе другого нашла!» — «А ты, небось, монахом живешь?» — хмыкнул Никита. — «Причем тут я? Я про Ленку говорю! С ней, так-то ребёнок остался!»
«Кстати, ты прав, братан, — поддержал Гошу Илья, крепкий мужик с солидным животиком и заметной лысиной. — Оставишь такой мамке ребёнка, а она его бросает и по свиданиям скачет. Казалось бы, не нужен тебе ребёнок — отдай отцу, так нет! Мое! Как собака на сене!»
«Да не, — поморщился Гоша. — Ленка за Лёвушку всех порвёт. Любит его очень. Я о другом. О том, что надо принять такой закон… Раз подала на развод и оставила ребёнка себе, то забудь о личной жизни. Вы представляете, как ребёнку будет тяжело к чужому человеку привыкать? А ей — все плюшки: и ребёнок, и алименты, и новый ухажер. Нет уж! Как говорится, выбирай: или романы крутишь, или сына растишь! Вообще никакого общения с противоположным полом! Никакого! Вообще! — Гоша, разгорячившись, хлопнул ладонью по столу. — Все общение — только с отцом ребёнка! Пока сын не вырастет! »
«А хорошая идея, кстати!» — Илья заинтересованно посмотрел на него.
«Просто отличная! — расхохотался Никита. — Значит, раз у нее ребёнок, она не должна ни с кем общаться, а ты — вольная птица. И ребенком не занимаешься, и в дамском внимании себе не отказываешь. Да выходит, у тебя от развода одни плюсы!» — «Я про нее…» — «А я про тебя, Гош. Ты хорошо подумал?»
Гоша задумчиво смотрел на приятеля, не понимая, к чему он клонит.
«Ну смотри, — не стал томить его Никита. — Тебе так сильно не нравилась внешность твоей Ленки, что ты аж налево пошёл. Она тебя избавила от своего общества — снова тебе плюс. А теперь берем твою идею. Сколько вашему Левушке? Пять? Вот и представь — ещё тринадцать лет ты должен будешь исполнять с ней все прелести общения с прекрасным полом. Ты, например, сидишь дома с юной нимфой при свечах, сплошная романтика — а тут твоя Ленка без предупреждения вваливается и требует, чтобы ты с ней прямо сейчас «пообщался». Хотя бы на словах. Как минимум. »
«Что? Что за ерунду ты несешь? — растерялся Гоша. — «А как ты хотел? Это же твоя идея — все общения с мужчинами у бывших жен сводится к общению с отцом ребёнка. Ты же сам такие ограничения установил! Вот она и общается. А нимфа понимать должна — это у нее таких, как ты с десяток может быть, а у твоей Ленки — ты один. Так что должна войти в положение и тихонько обождать на кухне. »
Мужики за столом уже хохотали во весь голос, и только Гоша с Ильей задумчиво смотрели на Никиту, не понимая, как так вышло с прекрасной идеей, что разведенные женщины снова оказались в выигрыше.
