В то утро Стас молчал, хмурился и тяжело вздыхал. Было видно, что он пребывает в самом мрачном расположении духа и прилагает все усилия для того, чтобы не сорваться и не наговорить Маше обидных вещей. А ведь ему, и правда, было тяжело.
Началось с того, что на завтрак Маша приготовила сырники. Сметана, сгущенка, варенье — все это было выставлено на стол в красивых розеточках. Для дочки — маленький чайничек с зеленым чаем, для сына — какао, для Стаса — кофе со сливками.
Картинка сгенерирована нейросетью Шедеврум
Маша крутилась по кухне, стараясь ничего не забыть: когда вся семья собиралась за столом, в маленькой кухне становилось тесно, лишний раз за ложкой или вилкой не встанешь. Вот и приходилось всех звать только тогда, когда стол уже полностью накрыт. Стаса раздражало, когда она что-то забывала, и ее приходилось просить подать соль или сахар. «Хватит мелькать! — возмущался он. — Голова уже кружится! Неужели нельзя сразу все приготовить, а не скакать каждую минуту!»
Вот сегодня Маша не забыла ничего — ни сахар, ни салфетки, а Стас все равно хмурится. «Что-то случилось?» — спросила Маша, когда дети убежали в свои комнаты, а Стас сначала подцепил с блюда еще один сырник, помолчал, подумал, а потом медленно проговорил: — «Слушай, а почему опять сырники?»
Маша пожала плечами: «Потому что ты их любишь, а детей невозможно заставить есть творог. Зато сырники они едят.» — «Я не об этом, — поморщился Стас ее недогадливости. — Мы с тобой живем уже сколько? Пятнадцать лет? Да, пятнадцать. И все это время ты два раза в месяц готовишь на завтрак сырники. А еще — оладьи, яичницу, каши, омлеты, тосты. И все.»
«Ну, — растерялась Маша, — так, вроде бы, это нормальная еда на завтрак. Не борщ же варить!» — «Вот именно. Нормальная. Все пятнадцать лет. Одно и то же. Один и тот же набор. Разница только в том, что каши разные, да омлет то с грибами, то с ветчиной, то со шпинатом, то с помидорами, а то со всем разом. Маш, ты понимаешь — надоело. Это просто невозможно.»
«Да о чем ты? Я не понимаю…» — «Вот именно! Ты даже не понимаешь! Маш, ну почему нельзя хотя бы по выходным приготовить что-нибудь более интересное? Панкейки, например. Круассаны испечь. Я не знаю… Запеканку какую-нибудь. Это что, так сложно?» — «Не особо. Но Стас, это требует гораздо больше времени, а мне хочется хотя бы в выходные нормально выспаться, а не вскакивать в шесть утра.» — «Вот видишь!» — «Но, если бы ты попросил, я бы что-нибудь придумала…» — «Об этом я и говорю! Попросил! А сама ты не могла догадаться! Тебя надо просить. Говорить. Объяснять. Твоя инициатива где? Ты остановилась в своем развитии, и я понял, что нам больше не по пути. Я ухожу, Маш…»
Маша чуть не уронила вилку: «Уходишь? Из-за круассанов?..» — «Маш… Ты даже сейчас ничего не поняла… Круассаны — это просто пример. Чтобы ты поняла. На доступном тебе языке. Я тебе говорю о том, что ты остановилась в развитии. Не растешь. Вот скажи, чего ты достигла за пятнадцать лет? Что ты улучшила в себе или своей жизни?»
Маша молчала, не зная, что ответить, а Стас продолжал: «Нет, ты мне скажи — что? Ты сделала себе идеальную фигуру в зале? Довела внешность до идеала? Получила второе высшее? Или, может, хотя бы какие-нибудь курсы окончила? Карьеру сделала?.. Ну что? Маш, ты даже новое блюдо для завтрака придумать не смогла!.. Ты понимаешь, я менялся, развивался, а ты осталась такой же. Только на пятнадцать лет старше. Я перерос тебя по всем пунктам: я руковожу большим отделом, я в свои сорок не поправился ни на грамм, не отрастил живот — напротив, у меня сейчас фигура лучше, чем в двадцать. Я учу китайский язык. А ты? Вязать научилась и книжки читаешь?..»
По щекам Маши уже давно текли слезы. Как он может говорить такое? Неужели он, и правда, ничего не понимает?
«Стас, — она попыталась взять себя в руки, — А ты никогда не задумывался, почему так? Хочешь про завтрак — изволь. Что ты делаешь утром? Полчаса сидишь в туалете с телефоном, потом идешь в душ, бреешься и идешь на кухню. Завтракаешь, одеваешься и идешь на работу. А я готовлю завтрак, мою посуду, поднимаю детей, слежу, чтобы они ничего не забыли и оделись по погоде. И это сейчас Ефимия отводит брата в школу, а раньше мне еще надо было его в садик вести. Перед работой. А больничные? Ты не забыл, как тяжело у нас дети болели? Ты не забыл, что Ефимию я три раза возила в санаторий и в сумме несколько месяцев в больнице с ней лежала. А сколько времени потребовалось на то, чтобы к школе вытянуть Даню? Ты помнишь, какие ему диагнозы ставили? Коррекционной школой грозили! А он теперь даже без троек учится!»
«Мать года, — презрительно хмыкнул Стас. — Может, тебе еще медаль выдать за такие подвиги? Знаешь, есть хорошее выражение — кто хочет, тот ищет возможности, а кто не хочет — причины. Я, может, и согласился бы с тобой, но у меня перед глазами другой пример — Вика, — Викой звали его младшую сестру. — Как ты помнишь, у нее трое детей, но это не помешало ей аспирантуру окончить и защититься. Она кандидат наук, Маш!.. И выглядит, как фотомодель. С тремя-то детьми!..»
«Подожди, — слезы Маши высохли сами собой. — Ты серьезно? Вика? А ничего, что ее Игорь получает в три раза больше тебя? Ничего, что к ним два раза в неделю приходит помощница по хозяйству? Ничего, что обе бабушки пляшут вокруг ее детей — твои племянники даже в детский сад не ходили, с такими-то няньками! Ну и насчет внешности… Поинтересуйся у Вики, сколько денег она тратит на косметолога. Или ты думаешь, что она маску из хлеба на волосы делает? И, кстати, она мне рассказывала, что у них в семье завтраки готовит Игорь. Перед работой. И он же отвозит старших детей в школу. Так что — да, дорогой. Ты абсолютно прав. Кто хочет — тот ищет возможности.»
Она поднялась из-за стола. Она больше не чувствовала ни вины, ни обиды, даже страх куда-то исчез. «Так что? Тебе помочь собрать вещи? Или пойдешь с Даней погуляешь? Потому как сегодня суббота. А я, пожалуй, в салон схожу, хоть маникюр сделаю – тут ты прав, себя забывать нельзя. Денежку мне перекинь, пожалуйста — я свою зарплату уже на продукты и летнюю одежду для детей потратила.»
Стас молчал, словно оглушенный. Никуда уходить он, конечно, не собирался — куда идти-то? К маме? Он хотел «приструнить» и пристыдить жену — такой совет он прочитал на одном мужском канале, а вышло так, что Маша не только не испугалась, но и изъявила готовность ему вещи собрать.
«Даня! — не сводя глаз с жены, позвал он. — В кино хочешь?»
