Весь подъезд наблюдал, как вселялись новые жильцы в квартиру на втором этаже. Это была семья начальника цеха завода, значимого производства в маленьком провинциальном городке.
— И что они в старом фонде решили жить? – спрашивала подружек пенсионерка Нина Андреевна, — Могли бы при их связях, наверное, и в новостройке ухватить квартиру.
— Так ты по себе не суди. Зачем им новостройка, когда тут «сталинка» у нас, и потолки высокие, и комнаты большие и раздельные, и прихожая большая, а лоджия как комната… — поправила её дочь, тридцатилетняя незамужняя Анечка с ярким макияжем, — к тому же им сразу и телефон поставили. Не у всех в нашем доме есть телефоны, всего три на девять квартир…
— Тебе бы всё только по телефону болтать, — осекла Аню мать, — надоела уже соседям. Не вздумай к этим ходить, они люди серьёзные и занятые…
— Ну, уж и не такие серьёзные, они молодые, у них девочке всего девять лет, Наташей зовут, — ответила Аня, обиженно глядя на мать, — они почти мои ровесники, ну, может, лет на пять постарше.
Соседи оказались вежливыми и улыбчивыми. Лида трудилась в школьной библиотеке, а Иван уже имел десять лет стажа на заводе.
Об этом всем рассказывала Аня, когда выходила во двор вечером, где любила посидеть с соседками её мать.
— И откуда ты уже всё знаешь? – спрашивали Аню женщины, — ну, девка, прокурор.
— Так я к ним захожу позвонить. Они, в отличие от некоторых, разрешают, — Аня намекала на те случаи, когда соседи не открывали ей двери, зная, что девушка будет болтать полчаса о всякой ерунде с подружкой.
Так Аня познакомилась с новосёлами и довольно часто стала звонить от них то подругам, то коллегам по работе, и не стеснялась подолгу засиживаться по телефону. Аня приходила то в обновках, то в уютных домашних халатиках, и явно искала дружбы с семейной парой.
Однажды она увидела, как Иван демонстративно закрыл дверь в комнату, где смотрел телевизор, как только она пришла звонить. Потом такое повторялось снова. Аня улыбалась Лидочке, и благодарила, заглядывая на кухню после разговора, но Лида всегда только кивком отвечала и просила захлопнуть за собой дверь.
— Не могу за вами закрыть, у меня руки в муке, — показывала Лида, — а у нас замок сам защёлкивается – французский.
— Ой, а что вы готовите? Снова пирожки? Надо же, столько выпечки постоянно у вас… А я не умею, — говорила Аня.
— Да, это на завтрак ватрушки с творогом будут. Но утром печь некогда, вот я сейчас… — улыбалась Лида, и отворачивалась к своему тесту.
Аня морщилась, и уходила недовольной, что более с ней не желали общаться.
— Послушай, Лида, я понимаю, что тебе неудобно отказать ей, — как-то заметил Иван, — но наш телефон вечно занят по вечерам этой особой, и мои друзья не могут до нас дозвониться. Нельзя же так.
— Да, я заметила, что она очень свободно заходит, и уже бесцеремонно сидит за разговорами словно у себя дома… — согласилась жена.
В тот же вечер Анечка, нарядная, накрашенная, снова села в прихожей на пуфик и стала болтать со своей подругой.
— Аня, вы скоро закончите говорить? Мы ждём звонка, — сказала ей через десять минут Лида.
Аня понимающе кивнула и положила трубку, но тут же вынула из кармана шоколадку и сказала:
— А я сегодня со сладеньким! Давайте чай пить, за знакомство.
Она пошла на кухню к Лиде и положила на стол плитку шоколада.
— Нет, что вы. Уберите. Наташа увидит, соблазнится, а ей нельзя сладкого. У девочки аллергия. Так что не получится у нас чаепитие. Извините. Уж не обижайтесь, но шоколад в нашей семье – табу.
— Что? Какое табу? – покраснела Аня, — ну, как хотите. Я же от всей души, хотела отблагодарить.
— Не надо благодарности, но и часто звонить не ходите. Разве что, если до врача, вызвать скорую, или пожарных. Это дело святое. Хоть среди ночи. Мы всё понимаем. Без обид, — выдавила из себя Лидочка, — мужу звонят с работы, и Наташа отвлекается на голос, ведь она сейчас делает уроки. И мы стараемся не шуметь.
Аня взяла шоколадку обратно и ничего не сказав, ушла. Девушка не понимала, отчего к ней так относятся, и решила, что соседка элементарно ревнует её к мужу.
— Она понимает, что я моложе и симпатичнее, чем она, — объясняла она матери, — вот и заревновала. Просто я хотела с ней по-человечески, а она даже чая не налила… Я ведь со своим шоколадом.
— Глупая ты, и упрямая, — отвечала ей Нина Андреевна, — наверное, я тебя неправильно воспитала. Нельзя в чужую семью лезть под любым предлогом. Им твои звонки не нужны. Там не проходной двор. Вот тебе и указали на порог. А ты ещё и обижаешься. И ревность приплела. Ищи себе мужа. Живи, ставь телефон, и пусть твои соседи к тебе ходят звонить, вот и дружи с ними.
Последнюю попытку для сближения с Лидой Аня сделала, когда пришла с блокнотом, чтобы записать рецепт теста для ватрушек.
— А я к вам с просьбой. Продиктуйте мне рецепт ватрушек, всё-таки пора и мне чему-то научиться… Я запишу, и пойду сразу пробовать.
— Так вы у мамы своей лучше спросите. Наши родители многое умеют и знают, — удивилась Лида, — к тому же ничем не могу помочь. Я всегда замешиваю тесто на глазок, и точных выверенных цифр у меня никогда не было и нет… Руки сами уже знают, как и что делать, — улыбнулась Лида, — к тому же я тороплюсь, мне надо уходить. Так что – к маме, к маме!
Аня снова покраснела, и вернулась домой. Конечно же она знала, что есть у матери засаленная потрёпанная общая тетрадь в кухонном шкафу, где все странички исписаны мелким кружевным почерком. Там были рецепты салатов, котлет, супов, и даже заливной рыбы. А уж выпечке, которой раньше её мама занималась довольно часто, была посвящена большая часть записей.
Но самой печь Ане не хотелось, а мать уже давно не пекла, так как боролась с лишним весом, вызывающим повышенное давление.
И всё же Аня достала тетрадь, и равнодушно листая её, нашла именно тот рецепт, который ей нужен, немало удивив мать.
— Никак ты хочешь испечь что-то? – ахнула Нина Андреевна.
— А почему тебя это удивляет? – Аня захлопнула тетрадь, предварительно загнув листок на нужной страничке.
— Неужто у тебя со Славиком что-то налаживается? – снова спросила мама, — а я думала, что у вас с ним – всё, разбежались. Как и со всеми другими твоими недолгими ухажёрами.
— Ну, отчего же разбежались? – рассердилась Аня, — вот захочу, и снова бегать за мной станет.
— Так захоти. Тебе давно замуж пора. А что ты там выглядывала в тетрадке-то? Может, я подскажу? – снова поинтересовалась мать.
— Не надо. Я морально пока готовлюсь, — отозвалась дочка.
Однако через пару дней, когда мама вернулась с вечерней прогулки, в нос ударил тёплый аромат выпечки.
— И где это видано, где это слыхано? Пирогами пахнет! – ахнула женщина, — нет, ты точно влюбилась, так на тебя это не похоже…
— Не кричи на весь дом, тише, — улыбаясь, ответила Аня, — лучше иди пробу снимать. И это не пироги, а ватрушки. С творогом. Традиционные.
На плите кипел чайник, Аня уже поставила на чистый стол чашки, заварочный чайник и блюдо с румяными как солнышки ватрушками.
— А у тебя есть хватка, — сказала мать, — так давно мы пекли когда-то вместе, и я думала, что ты всё позабыла, однако, всё получилось, доченька. И даже очень неплохо… молодец.
— Нет, ты не хвали, а точно скажи. Получилось? Или просто поддерживаешь меня? – спросила Аня.
— А у тебя что, своего языка нет? Пробуй, это очень съедобно! – ответила мать. Аня тут же вспомнила отца. Именно его забытые слова и повторила мама: это съедобно. Высшая похвала.
— Так. Тогда скоро я приглашу на чай Славку. На такие же ватрушки. Как думаешь, ему понравится?
— Ещё как. И думать нечего. Я твоего отца на эти ватрушки подсадила. Так он души не чаял в них и во мне! – рассмеялась мать, — пеки, зови, а я в это время пойду к соседке кино смотреть. Наконец-то за ум взялась. Одними нарядами и кудрями мужчин с ума не сведёшь.
Так стал ходить к Ане её парень. Вроде и ссориться они меньше стали, и привыкла мать, что дочка больше времени проводит на кухне, и Слава ей помогает, и слышится их дружный смех.
А когда дочка сообщила ей, что они со Славой подали заявление в ЗАГС, то Нина Андреевна и вовсе прослезилась: наконец-то…
Анечка изменилась. Она постройнела, стараясь сбросить лишние килограммы перед свадьбой. А Слава то и дело спрашивал:
— Ты что совсем перестала печь ватрушки? А на свадьбу напечёшь пирогов?
Перед свадьбой, которая проходила дома, готовили трое: Аня с мамой и помогала тётка Ани, сестра Нины Андреевны. Готовили женщины два дня, хотя гостей всего ожидали около двадцати человек, в основном родных.
Жить стали молодые в отдельной большой комнате трёхкомнатной квартиры. А через год всем желающим в доме поставили телефоны. Аня была довольна. Звонила всем первое время, но не так как раньше, а быстро заканчивала разговоры.
— Ой, Рита, всё. Некогда мне больше говорить. Тесто у меня подошло, и Славик скоро с работы возвращается. Пока.
Она торопилась на кухню, где пышной подушкой поднималось из чашки тесто. Аня была уже в положении, собиралась через месяц в декрет. Но молодая жена не успокаивалась: готовила и пекла, чтобы угодить мужу. Да и сама она любила ватрушки с творогом. Домашним. Такая вкуснятина! И муж души не чает в ней, за такую выпечку и ласку.
