— Только без твоих сложностей, — сказал Денис. — Картошечка, мясо, салаты. Маме семьдесят, она хочет по-домашнему.
Я стояла у кухонного стола и считала заказы на субботу. Два торта, сорок эклеров и коробка пирожных для детского праздника. Работать предстояло с пятницы до вечера воскресенья.
— По-домашнему — это у неё дома?
— У нас. У неё тесно.
Я положила ручку.
— Сколько человек?
Денис почему-то посмотрел в окно.
— Свои.
— Это не число.
— Ну… человек двадцать. Может, двадцать четыре. Валера ещё не подтвердил.
Я даже переспросила:
— Двадцать четыре?
— Ира, у нас большой дом. Не вижу проблемы.
Дом у нас действительно был большой. На первом этаже — гостиная, кухня и маленькая комната, которую я переделала под кондитерскую мастерскую. На втором — спальни. Мы купили его три года назад, продали мою квартиру, добавили накопления и взяли кредит.
Денис особенно любил дом, когда можно было пригласить друзей на шашлык.
Уголь, правда, обычно покупала я. Как и мясо.
— Проблема в том, что у меня работа.
— Так откажись от пары заказов. Не чужому человеку юбилей.
Я посмотрела на список. Возле каждого имени стояла дата, телефон, сумма предоплаты.
— Люди рассчитывают на меня.
— А мама, значит, не рассчитывает?
Вот так у Дениса всегда и получалось: пять минут назад речь шла о картошке, а теперь я уже была женщиной, готовой бросить пожилого человека в день семидесятилетия.
С Валентиной Ивановной мы не враждовали.
Она называла меня «наша мастерица», просила испечь что-нибудь к приезду подруг и неизменно добавляла:
— Только деньги с меня не вздумай брать. Мы же семья.
Я и не брала.
Один раз приготовила торт на её день рождения. Потом на юбилей её сестры. Потом на крестины внучки Денисова брата.
Ко мне приезжали с пустыми контейнерами.
— Ты положи побольше, а то у тебя вечно всё вкусное, — говорили мне.
Когда я открыла мастерскую и стала брать заказы, Валентина Ивановна удивилась:
— Кто же за домашние торты такие деньги платит?
А через месяц прислала ко мне знакомую и попросила сделать ей скидку.
— Мне неудобно перед человеком. Я сказала, ты не обидишь.
Я действительно долго старалась никого не обидеть.
Пекла ночами. Подписывала коробки. Докупала продукты за свой счёт, потому что услышать «ну, ты прямо как чужая» было почему-то тяжелее, чем потратить лишние две тысячи.
На юбилей я всё-таки согласилась.
Но сразу сказала Денису:
— Я сделаю торт. Только торт. Еду заказываем, посуду берём напрокат, после праздника вызываем уборку.
Он хотел возразить, но я подняла руку.
— Иначе не получится. В субботу у меня выдача заказов. Я не могу одновременно взбивать крем и жарить двадцать четыре отбивные.
Денис вздохнул.
— Хорошо. Узнай, сколько это будет стоить.
Я узнала.
Отправила ему меню, расчёт и телефон женщины, которая готовила выездные обеды. Вариант был скромный: два горячих блюда, закуски, салаты, доставка. Без официантов и красивых башен из канапе.
Денис долго смотрел в телефон.
— Ничего себе.
— На двадцать четыре человека, Денис.
— Да я вижу.
— Закажешь?
— Разберусь.
Я поверила.
Потому что иногда очень хочется поверить человеку, с которым прожила восемь лет.
За день до юбилея Валентина Ивановна позвонила мне с вопросом:
— Ира, а заливной язык будет?
Я как раз выравнивала торт. Поставила шпатель на стол.
— В меню его не было.
— Как это не было? Люба без языка за стол не садится.
Я не знала, что сказать о Любе, которая без языка не садится.
— Позвоните Денису. За еду отвечает он.
Свекровь помолчала.
— Мужик разве разберётся? Ты уж сама.
— Валентина Ивановна, мы договорились.
— Ну хорошо, хорошо. Что ты сразу таким тоном?
После разговора я написала мужу:
«С едой всё нормально? Мама про язык спрашивает».
Он ответил:
«Да всё будет. Не накручивай».
И прислал подмигивающий смайлик.
Утром в субботу я встала в шесть.
Выдала два заказа, закончила пирожные, собрала юбилейный торт. Белый, с тонкими золотыми веточками и надписью «Любимой маме и бабушке».
В десять Денис поехал за напитками.
В одиннадцать вернулся с двумя пакетами и ящиком.
Я открыла пакет.
Хлеб, майонез, банка горошка, три пачки крабовых палочек. Во втором — куриные бёдра и картошка.
Много картошки.
Я стояла над пакетами и чувствовала, как у меня начинают холодеть руки.
— Это что?
Денис снял куртку.
— Продукты.
— Я вижу. Заказ где?
— Ира, ну я посчитал. Там больше половины суммы за работу. За то, что можно самим сделать.
Я посмотрела на часы.
Без десяти двенадцать.
Гостей ждали к двум.
— Самим — это кому?
— Ну я помогу. Картошку почищу.
— Денис, у тебя двадцать четыре человека через два часа. Где остальная еда?
Он нахмурился.
— Мамы салаты привезут.
— Какие мамы?
— Мама и тётя Люба. Наверное.
— Ты им сказал?
Денис не ответил.
Вместо этого вытащил из ящика бутылку и поставил на стол.
— Началось. Я знал, что ты устроишь скандал.
Скандал я не устроила.
Мне было некогда.
В половине первого должен был приехать последний клиент — забрать коробку эклеров. Я убрала продукты с рабочего стола, вынесла коробку в прихожую и пошла переодеваться.
Денис заглянул в спальню.
— Ты куда?
— Платье надену.
Он посмотрел на меня так, словно я собиралась улететь на Марс.
— А готовить?
— Ты сказал, что поможешь. Начинай.
— Ира, хватит. Давай потом обсудим.
— Нет. Потом мы будем мыть посуду. А ты скажешь, что устал.
Он ушёл, громко закрыв дверь.
Я села на кровать.
Платье лежало рядом, тёмно-синее, купленное ещё осенью. На рукаве осталась бирка.
Я всё никак не находила случая его надеть.
Первой приехала Денисова сестра Катя.
С мужем, двумя детьми и огромной сумкой сменной одежды.
— Мы, если что, останемся ночевать, — сообщила она. — Чтобы Славке не за рулём сидеть.
В руках у неё был букет для матери.
Еды не было.
Потом приехала тётя Люба.
Без языка.
С ней — муж, дочь и зять, которого мы вообще не ждали.
Потом остальные.
Люди снимали куртки, передавали подарочные пакеты, заглядывали в гостиную. Кто-то сразу пошёл на кухню искать штопор.
Валентина Ивановна приехала последней.
В новом костюме, с причёской и таким довольным лицом, что я на секунду даже почувствовала неловкость.
Всё-таки юбилей.
— Ну, где моя хозяйка? — воскликнула она.
Я вышла к ней в синем платье.
Свекровь оценивающе посмотрела на меня, потом на пустой стол.
— А что у вас ещё ничего не накрыто?
Денис появился за её спиной.
— Сейчас всё будет.
Я повернулась к нему.
— Что именно?
Он сжал губы.
В гостиной стало тише.
— Ира, — сказал он предупреждающе.
В этот момент Катя поставила сумку на пол.
— Подождите. А где банкет?
Я посмотрела на неё.
— Какой банкет?
— Обыкновенный. Денис, ты же написал: всё заказано, ничего не везите.
Сначала я подумала, что ослышалась.
Потом Катя достала телефон.
— Вот. В группе.
Я прочитала сообщение мужа:
«Скидываемся на еду, доставку, посуду и уборку. С подарком отдельно. По три тысячи со взрослого. Ире ничего не говорить, я сам организую, пусть тоже отдохнёт».
Ниже шли переводы.
«Мы отправили».
«За нас четверых».
«За Любу тоже перевела».
Я подняла глаза.
Денис стоял возле двери на кухню.
Лицо у него стало красным.
— Ты собрал деньги?
— Не начинай при всех.
— Сколько?
— Это не имеет значения.
Катин муж медленно опустил бокал, который успел найти в шкафу.
— В смысле не имеет? Мы на что переводили?
Денис развёл руками.
— Да я всё купил! Вот мясо, продукты…
— Куриные бёдра? — спросила я.
Валентина Ивановна повернулась ко мне.
— Ира, потом разберётесь. Люди приехали голодные. Поставь хоть что-нибудь.
Я посмотрела на неё.
— Вы знали?
Она поправила воротник.
— Что знала?
— Что он собрал деньги, а готовить должна я.
— Не должна. Но могла бы. Мужу помочь — не чужим людям.
Катя выдохнула:
— Мам…
А я вдруг перестала сердиться.
Словно внутри выключили громкий вытяжной вентилятор, который гудел несколько лет.
Я ясно увидела кухню. Неочищенную картошку. Холодную духовку. Свой торт, на который потратила вчерашний вечер и половину ночи.
И мужа, который обещал родственникам мой отдых, а мне оставил продукты в пакетах.
Я вошла в мастерскую.
Вынесла юбилейный торт и поставила на середину стола.
— Валентина Ивановна, это мой подарок. С днём рождения.
Свекровь посмотрела на золотые веточки.
— Спасибо. А горячее?
Я повернулась к Денису.
— Этим занимается организатор.
Он шагнул ко мне.
— Ты куда собралась?
Я снимала с крючка пальто.
— Пообедать.
— Ира, не позорь меня.
Я продела руку в рукав.
— Я ни у кого денег не брала.
В прихожей стояла Катя. Она всё ещё держала телефон.
— Я правда думала, ты отдыхаешь, — тихо сказала она.
— Я тоже.
Она посмотрела на брата.
Потом отошла, освобождая мне проход.
Я дошла до маленького кафе в двух кварталах от дома.
Там было почти пусто. За столиком возле окна сидели две женщины с шахматной доской. Бариста протирал кофемолку.
Я заказала суп, горячий бутерброд и чай.
— Ждёте кого-нибудь? — спросила официантка.
Я посмотрела на пустой стул напротив.
— Нет.
Телефон зазвонил, когда принесли суп.
Денис.
Потом Валентина Ивановна.
Потом снова Денис.
Я отправила мужу одно сообщение:
«Еду и уборку организуй сам. Деньги у тебя».
И выключила звук.
Суп был обычный, куриный. Горячий, с укропом. Я ела медленно, стараясь не капнуть на новое платье.
Минут через двадцать позвонила Катя.
Я ответила.
— Мы заказали пиццу, — сказала она. — И еду из ресторана. Долго, конечно, везти будут.
— Понятно.
— Денис платит.
Я помешала чай.
— Хорошо.
Катя замялась.
— Слушай… Я теперь понимаю, почему ты после наших приездов всегда такая уставшая.
Я ничего не ответила.
Она тоже помолчала.
— Ладно. Отдыхай.
Домой я вернулась к девяти.
В гостиной пахло остывшей пиццей. На столе стояли пластиковые контейнеры. В раковине лежала гора тарелок.
Денис сидел на диване.
Один.
Галстук, который он надел к приезду матери, лежал рядом.
— Довольна? — спросил он.
Я сняла пальто.
— Чем?
— Праздник испортила. Мама весь вечер плакала.
— Почему?
Он уставился на меня.
— Потому что ты ушла!
— Торт был. Родные были. Еда приехала. Что я испортила?
— Люди спрашивали, где моя жена.
— И что ты отвечал?
Он отвернулся.
Я прошла на кухню, налила воды.
В холодильнике стояла большая часть юбилейного торта. Золотые веточки с одного бока обломились, надпись осталась цела.
— Куда ты дел деньги? — спросила я.
Денис потёр лицо.
— Никуда. Хотел остаток на кредит положить.
— А мне почему не сказал?
— Ты бы начала считать своё время, продукты…
Я поставила стакан.
Он осёкся.
Мы оба услышали, что именно он сказал.
Ночью я не спала.
Не обдумывала красивую речь. Не составляла список мужниных недостатков.
Просто вспоминала последние месяцы.
Денис звал приятелей на шашлыки — я переносила заказы.
Валентина Ивановна приезжала «на чашечку чая» с тремя подругами — я доставала запасные пирожные.
Катя оставляла детей на выходные — я пекла ночью, когда они засыпали.
Все благодарили Дениса за гостеприимство.
Он улыбался и говорил:
— Да что вы, приезжайте ещё.
На следующий день я открыла календарь заказов. Потом нашла договор с клиенткой, которая просила торт на юбилей в следующем месяце.
Двадцать порций, доставка, оформление.
Всё было расписано. Понятно. Честно.
С чужими людьми договариваться у меня получалось.
Денис проснулся поздно.
Вышел на кухню, посмотрел на немытую посуду.
— Ты так и не убрала?
Я закрыла ноутбук.
— Уборщица приедет к одиннадцати. Я дала ей твой номер.
— Ещё и уборщица…
Он остановился возле стола.
— Ир, ну хватит уже. Давай нормально. Я понял, надо было предупредить.
— Не предупредить. Спросить.
— Хорошо, спросить.
— И не врать.
Он сел напротив.
Я подвинула к нему телефон с открытым семейным чатом. Катя добавила меня туда утром.
Между фотографиями с юбилея висело новое сообщение тёти Любы:
«Денис, остаток верни, пожалуйста. Нас с Валерой было двое, а перевели за троих».
Муж прочитал и положил телефон экраном вниз.
— Все теперь на меня взъелись.
Я посмотрела на него.
Он ждал сочувствия.
Впервые я не стала его утешать.
Через неделю мы начали жить раздельно.
Без громкого объявления, без выброшенных из окна рубашек. Денис собрал сумку и уехал к матери. Сказал, что мне надо остыть.
Я не спорила.
В мастерской освободилась целая полка: раньше на ней стояли его коробки с инструментами, которые он собирался разобрать ещё прошлой весной.
Я поставила туда формы.
По субботам больше не торопилась закончить работу до приезда родственников. Могла взять дополнительный заказ, а могла закрыть ноутбук и пойти гулять.
Денис звонил.
Однажды сказал:
— Мама опять тебя вспоминала. Говорит, такого торта больше нигде не ела.
— У меня есть страница с ценами.
Он обиделся.
Потом позвонил ещё раз. Уже без матери.
Спросил, можно ли встретиться и поговорить.
— Можно, — ответила я. — Во вторник, после шести.
Встречу назначила в том самом кафе.
Пришла чуть раньше, села у окна. За соседним столом снова раскладывали шахматы.
Официантка узнала меня.
— Вам как в прошлый раз?
Я посмотрела на часы. До прихода Дениса оставалось десять минут.
Раньше я обязательно подождала бы его. А потом заказала то, что он считал подходящим для ужина.
— Да, — сказала я. — И суп принесите сразу, пожалуйста.
Я была голодна.
