— Людмила, почему на моей даче полно людей и кто разрешил тебе открыть дом?
Валентина Петровна стояла у калитки, крепко сжимая ручку дорожной сумки. На дорожке лежали детские мячи, у крыльца теснились чужие туфли, а под старой яблоней был накрыт длинный стол. За столом сидели тётя Нина Васильевна, двоюродная сестра Галина, племянник Сергей с женой Оксаной и ещё несколько дальних родственников. Из кухни доносился звон посуды.
Людмила Петровна вышла на крыльцо с большим блюдом пирожков. В свои 57 лет она двигалась быстро и уверенно, будто приехала сюда не несколько часов назад, а прожила всё лето.
— Валя, ну наконец-то! А мы думали, ты только завтра приедешь.
— Я спросила, кто разрешил открыть дом.
— Не начинай при всех. Сегодня семейный праздник.
— Какой праздник?
— Обычный. Собрались родные люди, погода хорошая. Я хотела сделать всем приятное.
Валентина Петровна посмотрела на открытые окна. На подоконнике в спальне лежало голубое покрывало, которого она никогда не видела. Возле сарая стоял новый складной мангал. На верёвке сушились полотенца.
Последний раз Валентина Петровна была здесь в октябре. Зиму она провела в городе, весной долго не могла приехать из-за дел и боли в колене. Дача после родителей требовала заботы, но оставалась местом, где она могла дышать свободнее. Здесь всё было знакомым. Трещина на ступеньке, ручка двери, старый буфет, сирень у забора.
Теперь дом выглядел так, словно в нём уже давно хозяйничали без неё.
— Ключ у тебя откуда?
Людмила Петровна поставила блюдо на перила.
— Ты сама давала мне запасной ключ.
— Два года назад. Чтобы ты полила цветы, пока я лежала в больнице.
— Значит, доверяла.
— Полить цветы и собрать родственников на даче не одно и то же.
За столом стало тише. Галина отвела глаза. Сергей поднялся и пошёл к калитке.
— Тётя Валя, давайте сумку возьму.
— Не надо, Серёжа.
— Тяжёлая же.
— Я сама.
Он остановился, не понимая, куда деть руки. Оксана позвала его к столу, но он не двинулся.
Людмила Петровна поджала губы.
— Валя, тебе 61 год, а ты всё ведёшь себя так, будто весь мир хочет отнять у тебя эту дачу.
— Возраст тут ни при чём.
— Тогда проходи, мой руки и садись. Нина Васильевна тебя ждала.
Тётя Нина Васильевна подняла ладонь.
— Валечка, иди к нам. Не стой у ворот. Мы и правда думали, что ты знаешь.
Эти слова остановили Валентину Петровну сильнее, чем ответ сестры.
— Кто вам сказал, что я знаю?
Нина Васильевна посмотрела на Людмилу Петровну.
— Люда сказала, что вы всё решили.
Валентина Петровна медленно перевела взгляд на сестру.
— Что именно мы решили?
Людмила Петровна оглянулась на гостей.
— Давайте потом поговорим.
— Нет. Сейчас.
На участке стало слышно, как за забором работает газонокосилка. Кто-то из детей покатил мяч по траве. Мяч коснулся ноги Валентины Петровны и остановился.
— Мы просто обсуждали, как лучше пользоваться дачей, — сказала Галина. — Ничего окончательного.
— Пользоваться моей дачей?
— Валя, не цепляйся к словам, — вмешалась Людмила Петровна. — Дом родительский. Мы обе здесь выросли.
— Но хозяйка сейчас я.
— Никто с этим не спорит.
— Тогда почему вы обсуждаете что-то без меня?
Ответа сразу не последовало. Валентина Петровна подняла сумку и вошла во двор. Родственники расступались перед ней, будто она была гостем, которому нужно освободить дорогу.
На крыльце стояли две коробки с посудой. На одной было написано крупными буквами «Для дачи». Рядом лежал свёрнутый коврик и пакет с занавесками.
Валентина Петровна открыла дверь. В прихожей висели куртки. Её соломенная шляпа была сдвинута в угол. На полке появились чужие расчёски, крем для рук и детская кепка.
В комнате старое кресло переставили к окну. Родительские фотографии убрали с комода и сложили стопкой на нижней полке.
— Кто трогал фотографии?
Людмила Петровна вошла следом.
— Я убрала, чтобы дети не задели.
— Почему не поставила обратно?
— Не успела. Я с утра на ногах.
— Давно ты сюда ездишь?
— Несколько раз приезжала.
— Сколько?
— Какая разница?
— Для меня есть разница.
Людмила Петровна закрыла дверь, отрезая комнату от любопытных взглядов.
— Первый раз приехала в апреле. Проверила крышу, проветрила дом. Потом в мае ещё два раза. Трава поднялась, пришлось просить Сергея помочь.
— Почему ты мне не сказала?
— Я звонила.
— Ты спрашивала, как моё колено.
— Я хотела потом перейти к даче, но ты сказала, что устала.
Валентина Петровна провела пальцем по комоду. Пыли не было. Даже кружевная салфетка оказалась чистой.
Это почему-то задело её особенно сильно. Дом не был запущен. Здесь заботились, убирали, мыли окна. Только делали это без неё.
— Значит, ты решила, что можно ничего не говорить?
— Я решила не беспокоить тебя по мелочам.
— Праздник на тридцать человек тоже мелочь?
— Двадцать два.
— Мне легче от этой цифры?
Людмила Петровна села в кресло.
— У Галины юбилей через неделю. В кафе дорого. У Нины Васильевны в квартире тесно. Сергей предложил собраться здесь. Я согласилась.
— Сергей предложил мою дачу?
— Он спросил, можно ли.
— У кого?
— У меня.
Валентина Петровна почувствовала, как внутри поднимается тяжёлая обида. Не яркая и горячая, а холодная, почти спокойная. От неё хотелось говорить медленнее.
— И ты ответила за меня.
— Я знала, что ты всё равно редко приезжаешь.
— Поэтому меня можно не спрашивать?
— Валя, ты опять всё сводишь к обиде.
— А к чему мне это свести?
С улицы донёсся голос Оксаны.
— Людмила Петровна, салаты куда поставить?
— На маленький стол, — ответила сестра. — И накройте крышками.
Валентина Петровна посмотрела на неё.
— Ты даже сейчас распоряжаешься.
— Потому что люди приехали и хотят есть.
— А я приехала в свой дом и хочу понять, что происходит.
Людмила Петровна встала.
— Хорошо. Поймёшь. Только давай сначала проведём праздник нормально.
— Для кого нормально?
— Для всех.
— Кроме меня.
Сестра вздохнула и вышла. Валентина Петровна осталась одна. Она достала из сумки домашние тапочки, но надевать их не стала. На полу лежала новая дорожка. Раньше здесь был половик, который родители привезли ещё из старой квартиры. Он оказался свёрнутым за шкафом.
В дверь заглянула Галина.
— Можно?
— Ты уже здесь.
Галина вошла и аккуратно прикрыла дверь.
— Валя, я не знала, что Люда тебя не предупредила.
— Нина Васильевна сказала, что вы думали иначе.
— Мы были уверены. Люда написала в общей группе, что дача теперь будет местом для семейных встреч. Я ещё спросила, согласна ли ты. Она ответила, что вопрос решён.
— У нас есть общая группа?
Галина замялась.
— В телефоне. Родственники. Тебя там нет, потому что ты говорила, что не любишь лишние сообщения.
— Не любить сообщения не значит не существовать.
— Я понимаю.
— Что вы там обсуждали?
Галина села на край дивана.
— Сначала только сегодняшний день. Потом Сергей сказал, что можно приезжать по выходным. Оксана предложила составить график. Нина Васильевна хотела побыть здесь в июле. Я сказала, что помогу с огородом.
— Каким огородом?
— Люда хочет посадить зелень и огурцы.
— В конце июня?
— Она сказала, что в следующем году.
Валентина Петровна подошла к окну. За стеклом Людмила Петровна раскладывала тарелки. Делала она это легко, привычно, по хозяйски. Сергей принёс из сарая ещё две скамейки. Оксана поправляла скатерть.
— Значит, уже обсуждали следующий год.
— Только в общих словах.
— Как делить дачу тоже обсуждали?
Галина не ответила.
— Я спрашиваю прямо.
— Был разговор.
— Рассказывай.
— Люда сказала, что дом большой и всем хватит места. Что ты живёшь в городе и приезжаешь редко. Сергей предложил отремонтировать веранду, если сможет приезжать с семьёй. Оксана говорила про детскую комнату. Нина Васильевна хотела оставить здесь свои вещи.
— А ты?
— Я сказала, что без тебя такие решения принимать нельзя.
— И всё равно приехала.
Галина опустила голову.
— Приехала. Потому что поверила, что вы поговорили.
Валентина Петровна смотрела на её аккуратно сложенные руки. Галина всегда старалась не занимать ничью сторону. Даже в детстве она стояла между ссорящимися и просила говорить тише.
— Покажи сообщения.
— Валя, там ничего особенного.
— Тогда покажи.
Галина достала телефон. Валентина Петровна читала медленно. Людмила Петровна писала уверенно. «Теперь будем собираться на нашей даче». «Валя не против, ей одной тяжело следить за участком». «Сергей сделает копии ключей для тех, кто будет помогать». «Комнаты распределим на семейном совете».
Слово «нашей» повторялось несколько раз.
— Копии ключей уже сделали?
— Не знаю.
В этот момент дверь открылась. На пороге стоял Сергей.
— Тётя Валя, можно вас на минуту?
— Говори.
Он посмотрел на Галину, потом вынул из кармана связку.
— Вот. Я хотел потом отдать.
На кольце висели три новых ключа.
— Сколько копий?
— Эти три.
— Кому?
— Одну маме, одну Оксане, одну Галине. Так предлагала тётя Люда.
— Ты уже отдал кому-нибудь?
— Нет. Сегодня утром забрал.
— А мой ключ?
— У тёти Люды.
Валентина Петровна протянула ладонь.
— Отдай все три.
Сергей положил связку ей в руку.
— Я не хотел ничего плохого.
— Я знаю.
— Мы думали, вам будет проще. Я мог бы косить траву, чинить забор. Тут доски отходят возле сарая.
— Ты мог спросить меня.
— Мог.
— Почему не спросил?
Сергей потёр шею.
— Тётя Люда сказала, вы согласны, но не хотите заниматься подробностями.
— Удобно получилось.
— Не очень.
Он произнёс это тихо, и Валентина Петровна впервые за весь день едва не улыбнулась. Сергей всегда отвечал просто. Без длинных оправданий.
— Иди к гостям.
— Вы тоже придёте?
— Не знаю.
Когда он вышел, Галина поднялась.
— Мне тоже уйти?
— Иди. У тебя праздник.
— Сейчас он уже не кажется праздником.
— Но стол накрыт.
Галина задержалась у двери.
— Валя, отношения в семье иногда держатся на том, о чём люди вовремя не спросили.
— А иногда рушатся по той же причине.
Галина кивнула и вышла.
Валентина Петровна открыла шкаф. На полке стояли банки с крупой, новые чашки и упаковки салфеток. В нижнем отделении лежала сумка Людмилы Петровны. Значит, сестра приехала не на несколько часов. Рядом находилась сложенная ночная рубашка.
Валентина Петровна села на диван. Ей хотелось немедленно попросить всех уехать. Она уже представляла, как произнесёт это. Спокойно, без крика. Гости начнут собирать пакеты, дети замолчат, Нина Васильевна станет уговаривать. Людмила Петровна скажет, что сестра выставила родных.
Но вместе с этим Валентина Петровна видела чистые окна, подрезанную смородину и свежую доску на крыльце. Всё это было сделано чужими руками, хотя могло ждать её до августа.
Она сняла часы и положила их на стол. В комнате пахло яблоками, хотя плоды ещё были маленькими. Так пах старый буфет.
За окном кто-то засмеялся. Потом Людмила Петровна позвала всех к столу.
Валентина Петровна вышла на крыльцо.
Разговоры стихли не сразу. Нина Васильевна подвинулась и освободила место рядом с собой.
— Садись, Валечка. Тебе положили салат.
— Спасибо.
Людмила Петровна стояла во главе стола.
— Ну вот, теперь все собрались.
— Не все, — сказала Валентина Петровна.
Сестра нахмурилась.
— Кого нет?
— Меня не было, когда вы всё решали.
За столом снова стало тихо.
— Валя, мы же договорились поговорить позже.
— Это ты договорилась. Сама с собой.
Оксана положила вилку на тарелку.
— Валентина Петровна, простите. Я правда думала, что вы согласны.
— На что именно?
— На то, что мы сможем иногда приезжать.
— Иногда это когда?
— Например, на выходные. Не каждые. Мы хотели помогать.
— А детская комната?
Оксана покраснела.
— Это была просто идея. В маленькой спальне всё равно почти ничего нет.
— Там стоят вещи родителей.
— Я не знала.
— Никто не знает, потому что никто меня не спрашивал.
Нина Васильевна взяла Валентину Петровну за запястье.
— Не сердись на молодых. Они поверили Люде.
— Я не сержусь на них.
— Тогда давайте поедим и спокойно поговорим.
— Мы уже говорим.
Людмила Петровна села напротив сестры.
— Хорошо. Хочешь семейный совет, будет семейный совет.
— Я его не хотела.
— Но разговор нужен.
— Нужен был до того, как ты открыла дом.
— Я открыла не чужой дом.
— Юридически и по совести это мой дом.
Людмила Петровна побледнела.
— По совести?
— Да.
— А где была совесть, когда дачу оформили на тебя?
Нина Васильевна тихо произнесла имя Людмилы, но та продолжила.
— Родители решили, что ты старшая и надёжная. Мне тогда сказали, что у меня есть квартира мужа и мне достаточно. Но я тоже красила этот забор. Я тоже носила воду. Я тоже проводила здесь каждое лето.
— Ты получила деньги со сберегательного счёта и гараж.
— Гараж мы продали, чтобы закрыть долг за квартиру.
— Это было твоё решение.
— А дача стала твоим решением?
Валентина Петровна ощутила, как старый разговор, которого они избегали много лет, наконец сел рядом с ними за стол. У него не было лица, но все его узнали.
Тётя Нина Васильевна поправила платок.
— Девочки, родители распределили всё так, как считали правильным.
— Я не спорила тогда, — сказала Людмила Петровна. — Я и сейчас не прошу переписать на меня участок. Но почему родительская дача должна стоять пустой?
— Потому что это не общественное место.
— Она могла бы стать местом, где родня на даче собирается вместе.
— Могла бы. Если бы хозяйку спросили.
Сергей поднял руку, словно сидел на собрании.
— Можно скажу?
— Говори, — ответила Валентина Петровна.
— Я виноват с ключами. Надо было позвонить вам. Но ремонт действительно нужен. Крыша над верандой течёт в одном месте, две доски в полу слабые. Если делать всё вместе, будет легче.
— Легче кому?
— Всем. И вам тоже.
— А если я не хочу, чтобы сюда приезжали без меня?
— Тогда не будем.
Людмила Петровна резко повернулась к нему.
— Серёжа, ты сейчас легко обещаешь за всех.
— А ты легко обещала за тётю Валю.
Оксана коснулась его руки.
— Не надо спорить.
— Я не спорю. Я говорю, как есть.
Валентина Петровна посмотрела на племянника внимательнее. Он уже не был тем мальчиком, который бегал здесь босиком и прятал яблоки в карманах. Перед ней сидел взрослый мужчина. Однако сейчас в его лице появилось то же смущение, что в детстве.
— Что ещё вы решили? — спросила она.
Никто не ответил.
— Я видела сообщения. Про комнаты знаю. Про ключи тоже. Что ещё?
Галина вытерла губы салфеткой.
— Обсуждали расходы.
— Какие?
— Ремонт, воду, электричество. Люда предложила складываться каждый месяц.
— Уже собирали деньги?
— Пока нет.
Оксана посмотрела на Людмилу Петровну.
— Мы переводили пять тысяч.
Валентина Петровна повернулась к сестре.
— Тебе?
— На продукты и подготовку.
— Ты сказала, что часть пойдёт на ремонт, — заметила Оксана.
— И пойдёт. После праздника останется.
— Сколько человек перевели деньги? — спросила Валентина Петровна.
Сергей стал смотреть в тарелку. Галина достала телефон. Нина Васильевна вздохнула.
— Люда, отвечай, — сказала Валентина Петровна.
— Пять человек.
— Верни.
— Я купила продукты, занавески, краску.
— Я не просила покупать занавески.
— Старые выцвели.
— Они мне нравились.
— Тебе всё старое нравится только потому, что оно родительское.
Эти слова попали в самую точку, которую Валентина Петровна прятала даже от себя. Она посмотрела на дом. Краска на рамах облупилась. Ступенька треснула. Сирень разрослась и закрывала часть окна. В городе Валентина Петровна часто думала, что нужно приехать и всё привести в порядок. Потом находились другие дела.
Но признать это перед Людмилой Петровной означало словно отдать ей часть права на дом.
К калитке подошла соседка Зоя. В руках у неё была миска с клубникой.
— Добрый день всем. Я не помешала?
— Заходи, Зоя, — сразу отозвалась Людмила Петровна. — Ставь ягоды на стол.
Зоя вошла, но, увидев лицо Валентины Петровны, остановилась.
— Валя, ты приехала.
— Как видишь.
— Я думала, завтра.
— Все так думали.
Зоя неловко поставила миску на край стола.
— Люда сказала, что ты разрешила большой сбор.
— Люда многое сказала.
Соседка посмотрела на Людмилу Петровну.
— Я не буду вмешиваться.
— Уже поздно, — ответила Валентина Петровна. — Скажи лучше, как давно здесь бывают гости.
— В мае Сергей приезжал. Потом Люда с Галиной. На прошлой неделе Оксана детей привозила на несколько часов.
— Детей?
Оксана быстро заговорила.
— Мы были с Людмилой Петровной. Только днём. Дети играли во дворе, в дом почти не заходили.
— Почему я узнаю об этом сейчас?
— Я думала, вы знаете.
Эта фраза прозвучала уже в который раз. Валентина Петровна почувствовала усталость. Каждый здесь думал, что она знает. Только никто не потрудился убедиться.
Зоя присела рядом с Ниной Васильевной.
— Валя, я тебе звонила в мае.
— Ты спрашивала, когда я приеду.
— Хотела сказать, что на участке люди.
— Почему не сказала прямо?
— Люда попросила не тревожить тебя. Сказала, у вас всё согласовано.
Людмила Петровна отвернулась.
— Теперь понятно, — произнесла Валентина Петровна.
— Что тебе понятно? — спросила сестра.
— Ты не просто забыла предупредить. Ты сделала так, чтобы другие тоже молчали.
— Я хотела сначала всё привести в порядок.
— А потом поставить меня перед готовым решением?
— Я хотела показать, что дача может снова быть живой.
— Она и без тебя была живой.
— Для кого? Для пауков?
Нина Васильевна стукнула ладонью по столу.
— Хватит. Обе хватит. Вы говорите так, будто перед вами не родная сестра, а дверь, которую каждая тянет на себя.
Валентина Петровна встала.
— Праздник закончен.
Послышался шорох. Кто-то начал собирать тарелки. Дети приблизились к родителям.
Людмила Петровна тоже поднялась.
— Ты выгоняешь всю семью?
— Я прошу гостей разъехаться.
— В день, когда все собрались?
— Меня не спросили, хочу ли я этого дня.
— Значит, накажешь всех?
— Не называй моё решение наказанием.
Сергей встал между ними, но не приблизился ни к одной.
— Давайте мы уедем. Без спора.
Оксана начала складывать детские вещи. Галина помогла Нине Васильевне подняться. Дальние родственники прощались тихо, стараясь не смотреть на хозяйку.
Валентина Петровна стояла у крыльца и чувствовала на себе их взгляды. В некоторых была обида, в некоторых неловкость, в некоторых явное непонимание. Никто не сказал ей грубого слова. От этого становилось ещё тяжелее.
Галина подошла последней.
— Я позвоню тебе завтра.
— Позвони.
— Ты ответишь?
— Не знаю.
Нина Васильевна обняла обеих сестёр по очереди.
— Не затягивайте.
— Что именно? — спросила Людмила Петровна.
— Сами знаете.
Сергей вынес коробки с посудой и поставил их в машину. Новые занавески он оставил на крыльце.
— Ключи у вас, тётя Валя?
— У меня.
— Старый ключ заберите у тёти Люды.
— Заберу.
— Если решите чинить веранду, позвоните.
— Хорошо.
— Даже если решите без всех.
Валентина Петровна кивнула.
Когда машины уехали, участок сразу стал просторнее. На траве остались бумажные салфетки и забытый детский мяч. Стол всё ещё был полон еды. Над чашками кружились пчёлы.
Зоя задержалась у калитки.
— Помочь убрать?
— Нет.
— Ты уверена?
— Да.
Соседка не уходила.
— Люда последние недели почти каждый день говорила про эту дачу.
— Мне она почти ничего не говорила.
— Может, потому и говорила другим.
— Это её не оправдывает.
— Я не оправдываю. Просто она будто снова почувствовала себя нужной. Командовала, составляла списки, выбирала краску.
— За мой счёт.
— Деньги она свои тоже тратила.
— Дело не только в деньгах.
— Знаю.
Зоя взяла пустую миску.
— Я рядом, если понадоблюсь.
— Спасибо.
Валентина Петровна закрыла калитку. Людмила Петровна осталась во дворе. Она снимала скатерть, не глядя на сестру.
— Ты почему не уехала? — спросила Валентина Петровна.
— Мне нужно собрать вещи.
— Собирай.
— И продукты надо убрать.
— Я сама.
— Конечно. Теперь ты всё сама.
Валентина Петровна подошла к столу.
— Не начинай.
— Я не начинаю. Я заканчиваю твой праздник одиночества.
— Это был не мой праздник.
— Вот именно.
Они убирали молча. Валентина Петровна носила тарелки в дом. Людмила Петровна складывала еду в контейнеры. Несколько раз их руки встречались у одной миски, и каждая отдёргивала пальцы.
На кухне стало тесно. Открытая дверца холодильника мешала пройти.
— Где моя зелёная кастрюля? — спросила Валентина Петровна.
— В нижнем шкафу.
— Она всегда стояла наверху.
— Наверху неудобно.
— Мне удобно.
Людмила Петровна вынула кастрюлю и поставила на стол.
— Вернёшь всё как было?
— Да.
— И кресло?
— Да.
— И фотографии?
— Да.
— И половик?
— Всё верну.
Валентина Петровна достала из кармана новые ключи.
— Старый ключ отдай.
Людмила Петровна замерла.
— Прямо сейчас?
— Да.
— Ты мне больше не доверяешь?
— Сейчас нет.
Сестра медленно сняла ключ с кольца и положила на стол.
— Родной сестре нельзя, а пустому дому можно доверять?
— Дом ничего не решает за меня.
— Дом разваливается, пока ты бережёшь свои личные границы.
— Не произноси это так, будто границы придуманы назло тебе.
— Я пыталась помочь.
— Помощь предлагают. Её не устраивают тайком.
Людмила Петровна села у окна.
— Знаешь, почему я не спросила прямо?
— Потому что знала мой ответ.
— Да.
Валентина Петровна не ожидала такой простоты.
— Значит, всё понимала.
— Я знала, что ты скажешь «потом». Потом обсудим ремонт. Потом позовём родных. Потом разберём вещи. У тебя всё потом. А годы идут.
— Это мои годы.
— А мои здесь не шли?
Людмила Петровна посмотрела в окно на яблоню.
— Мне было девять, когда папа повесил на неё качели. Тебе было тринадцать. Ты не давала мне качаться первой. Говорила, что старшая.
— Ты всё равно садилась, пока я уходила за водой.
— Вот видишь. Я всегда ждала, когда ты отвернёшься.
Валентина Петровна села напротив.
— Ты могла сказать, что дача для тебя так важна.
— Я говорила.
— Нет. Ты шутила, что я стала помещицей. Просила дать банки или лопату. Это не разговор.
— А ты хотела его услышать?
Валентина Петровна не ответила.
За окном темнело. На столе между ними лежал старый ключ. Людмила Петровна взяла его, покрутила в пальцах, потом снова положила.
— Что ты собиралась решить на семейном совете? — спросила Валентина Петровна.
— График приездов. Расходы. Ремонт.
— Без меня?
— Я думала, ты приедешь завтра. Мы хотели поговорить утром.
— После праздника, после ключей, после денег.
— Да.
— Чтобы мне было сложнее отказать?
— Чтобы ты увидела, что всем здесь хорошо.
— А если мне от этого плохо?
Людмила Петровна опустила глаза.
— Я не думала, что будет настолько плохо.
— Ты вообще думала обо мне?
— Каждый день.
— Тогда почему ни разу не позвонила и не спросила?
— Потому что боялась услышать «нет».
Они снова замолчали. Валентина Петровна вспомнила сообщения в телефоне Галины. «Наша дача». Эти два слова всё ещё болели, но теперь рядом с ними стояли другие. «Мне было девять». «Я всегда ждала». «Боялась услышать».
Это ничего не исправляло. Однако делало семейный конфликт сложнее, чем казалось у калитки.
Людмила Петровна поднялась.
— Я закончу уборку и уеду последней электричкой.
— Уже поздно идти до станции.
— Дойду.
— Останься до утра.
Сестра посмотрела на неё с недоверием.
— С ключом или без?
— Без ключа.
— Тогда я здесь кто?
— Сегодня гостья.
— А завтра?
Валентина Петровна встала и вернула фотографии на комод. Поставила одну рядом с лампой, другую у старых часов. На снимке две девочки сидели на ступеньках. Старшая держала младшую за плечо, но смотрела куда-то в сторону.
— Завтра поговорим, — сказала она.
Людмила Петровна коротко усмехнулась.
— Опять завтра.
Ночью Валентина Петровна долго не спала. За стеной скрипела кровать в маленькой комнате, где устроилась сестра. Дом снова звучал знакомо. В трубах шумела вода, ветка касалась окна, на кухне мерно тикали часы.
Утром Валентина Петровна вышла во двор раньше Людмилы Петровны. На столе остался забытый список. В нём были записаны имена, даты и суммы. Напротив нескольких июльских выходных стояли фамилии родственников. Возле имени Нины Васильевны было отмечено две недели. Внизу значилось «осенью заменить крышу на веранде».
На обратной стороне другим почерком было написано «обсудить оформление доли Люды».
Валентина Петровна перечитала строку несколько раз.
Дверь дома открылась. Людмила Петровна вышла на крыльцо и сразу увидела лист в руках сестры.
— Это не то, что ты думаешь.
— А что я должна думать?
— Про долю написала Нина Васильевна. Я не просила.
— Но вы обсуждали.
— Один раз.
— Вчера ты сказала, что не хочешь переоформления.
— Я сказала, что не прошу переписать участок на меня.
— А долю ты бы взяла?
Людмила Петровна спустилась со ступенек.
— Если бы ты сама предложила, взяла бы.
— А потом здесь появились бы общие ключи, графики и комнаты?
— Может быть. Но тогда всё было бы честно.
— Честно для кого?
— Для нас обеих.
Валентина Петровна сложила список пополам.
— Ты приехала сюда ради доли?
— Нет.
— Тогда ради чего?
— Ради права не чувствовать себя чужой у родительского дома.
— А меня ты сделала чужой в моём собственном доме.
Людмила Петровна подошла ближе.
— Значит, решай. Либо я навсегда гостья, либо мы наконец признаем, что эта дача касается нас обеих.
Валентина Петровна положила список на стол. Рядом лежал старый ключ.
— А если я не хочу выбирать из твоих двух вариантов?
— Тогда предложи третий.
— И ты согласишься соблюдать мои условия?
— А ты согласишься услышать мои?
Валентина Петровна посмотрела на ключ, потом на сестру.
— Людмила, если я снова дам тебе ключ, ты сначала спросишь меня?
— Валя, если я сначала спрошу, ты хоть раз ответишь не «потом»?
