— Ну давай поедем, а? Ну что ты как приклеенный!
Марина стояла в дверях комнаты, держа в руках ведерко, и смотрела на мужа с той смесью раздражения и надежды, которая появляется у женщины, когда она уже знает ответ, но всё равно спрашивает.
Андрей лежал на диване. Телевизор показывал какую-то передачу про ремонт, где весёлые люди рассказывали, как за три дня превратить убитую хрущёвку в конфетку. Он смотрел на экран, но взгляд был отсутствующий, как у человека, который давно уже ничего не хочет.
— Марин, ну какие грибы? Дождей неделю не было, — он даже не повернул головы. — Что там найдёшь?
— В том районе были дожди, я по карте смотрела, там лило как из ведра, — она прошла в комнату, поставила ведерко на пол. — Андрюш, ну сколько можно? Ты посмотри на себя, ты же с дивана не встаёшь. Уже и друзья спрашивают, что с тобой случилось. Нас в прошлые выходные на шашлыки звали. Ну, когда ещё…
— Когда ещё что? — он наконец повернул голову. — Да не хочу я никуда!
— И что изменилось? Дети выросли, да. Так это не повод себя хоронить.
— Я не хороню. Я отдыхаю. Имею право?
— Ты отдыхаешь третий год подряд! — Марина повысила голос, хотя давала себе слово не срываться. — Ты отдыхал на Новый год, ты отдыхал на майские, ты отдыхал в отпуске, который мы провели на даче, потому что ты не захотел никуда ехать. Ты отдыхаешь каждые выходные. Когда ты успел так устать?
Андрей сел, потёр лицо ладонями, посмотрел на жену.
— Марин, ну вот честно. Ну куда мы поедем? В лес, за грибами? Тащиться полтора часа на машине, потом ходить по бурелому, мошкара, клещи… Ради чего? Ради ведра грибов, которые ты потом будешь чистить и мариновать? Я не понимаю, зачем это всё. В чем смысл? Раньше как-то было интересно, а сейчас…
— А сейчас что? — она присела на край кресла, стоявшего напротив. — Сейчас что, Андрей? Что случилось-то? Мы же жили, радовались. Мы же с детьми в Карелию ездили, помнишь? На машине, с палатками. Ты тогда сказал, что это лучшее лето в твоей жизни. Детям тоже было интересно. А теперь что?
— Теперь всё. Дети выросли, у них своя жизнь. У нас что? Работа, дом. Дом, работа. Всё.
— Так давай что-то менять!
— Что менять? И зачем? — он вдруг разозлился, но как-то вяло, без огня. — Я устал, Марина. Понимаешь? Я просто устал. Мне ничего не хочется. Ни леса, ни грибов, ни дачи, ни театров твоих. Ничего.
Марина смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается волна, которую она гнала от себя последние два года. Волна злости, обиды, какого-то бессилия. Она хотела крикнуть, что это не он устал, а она устала. Устала тащить на себе всю эту семью, которая давно перестала быть семьёй, а стала просто двумя людьми, живущими под одной крышей. Устала придумывать, чем его расшевелить. Устала смотреть, как он лежит на диване и смотрит в телевизор, где чужие люди что-то делают, куда-то едут, что-то строят.
Но она ничего не сказала. Вместо этого встала, взяла ведерко и унесла.
— Ладно. Лежи дальше.
В тот вечер она позвонила подруге.
— Люд, ну вот скажи мне, что делать? Я уже не знаю. Он же не пьёт, не гуляет, не скандалит. Он просто… валяется. Приходит с работы, ужинает, ложится на диван, смотрит телек. В выходные то же самое. Я не могу его растормошить. Я уже и ругалась, и молчала. Ничего не помогает.
— А может, у него депрессия? — Люда была практичной женщиной, которая всегда знала, что делать. — Сходите к врачу, пусть проверится. Может, у него там гормоны или ещё что.
— Он не пойдёт. Я предлагала. Он говорит, что здоров и что я пристаю.
— Ну тогда не знаю, Марин. Может, тебе одной куда-нибудь поехать? Развейся. Не жди его.
Марина помолчала. Потом сказала:
— Да я уже и сама думала. Но как-то это… неправильно, что ли. Мы же семья. Двадцать два года вместе. Неужели вот так всё и закончится? Он же не всегда таким был. Он же был… ну ты помнишь.
Люда помнила. Все помнили. Компания, где они дружили ещё с института, всегда смотрела на Андрея и Марину как на пример. Они были теми самыми «идеальными» супругами, которые и в кино, и на дачу, и в походы. С них брали пример, им завидовали. Их приглашали в гости, потому что с ними было весело, потому что они умели создать настроение.
— Марин, я тебе скажу так, — Люда вздохнула. — Мужчины в этом возрасте часто ломаются. У них кризис, или как там это называется. Кто-то машину покупает, кто-то любовницу заводит, а кто-то вот так — ложится и лежит. Это не твоя вина. Это его проблема.
— Но жить-то как? Я же не могу так. Я же чувствую, что я сама умираю. Мне сорок пять, Люда. Я ещё жить хочу. Я ещё хочу куда-то ездить, что-то видеть, радоваться. А рядом со мной человек, который уже умер. Только дышит.
— Ну так живи. Кто тебе мешает?
— А он? Я же не могу его бросить. Он же не чужой мне. Мы же столько лет…
— Вот именно. Столько лет. И что? Ты ему предлагала, ты его уговаривала. Он не хочет. Это его выбор. А ты хочешь.
Марина повесила трубку и долго сидела, задумавшись.
На работе было всё иначе. На работе она была Мариной Сергеевной, начальником отдела, женщиной, которая знает, что делает, которая всегда собранна и подтянута. На работе никто не знал, что дома её ждёт человек, которому она давно перестала быть нужна.
А потом появился Дмитрий.
Он работал в соседнем отделе и раньше, но они почти не пересекались. А тут вдруг начали сталкиваться в столовой, у лифта. Он был высокий, с той спокойной уверенностью, которая появляется у мужчин после сорока, если они следят за собой и если у них всё в порядке с головой.
— Марина Сергеевна, а вы в театр ходите? — спросил он однажды, когда они столкнулись у выхода.
— Хожу. Раньше ходила. Сейчас реже.
— А я вот недавно был на «Вишнёвом саде», — он улыбнулся. — В новом театре. Знаете, очень неплохо. Мне понравилось.
Марина кивнула. Она любила театр. Когда-то они с Андреем ходили каждый месяц.
— А вы одна ходите? — спросил Дмитрий.
— Я? Нет, я с мужем. Точнее, я… ну, в общем, я замужем.
— И я женат, — он сказал это просто, без вызова. — Но мы с женой уже давно… как бы это сказать. Каждый живёт своей жизнью. У нас сын в Москве учится, а мы… ну, вы понимаете.
Марина не понимала. Точнее, понимала, но не хотела понимать. У неё был муж. Пусть даже такой, который лежал на диване. Но муж.
— Извините, — сказала она. — Мне надо идти.
Она ушла, но осадок остался. И потом, когда Дмитрий пригласил её на кофе, она согласилась. Просто кофе. Просто в кафе рядом с работой. Ничего такого.
Они сидели и говорили. О театре, о книгах, о том, как изменилась жизнь за последние двадцать лет. О том, что раньше было интереснее, что ли. Он рассказывал про свою жену, которая перестала выходить из дома, которая вяжет, вышивает, читает, но никуда не хочет. Она рассказывала про мужа, который лежит на диване и не хочет никуда ехать.
— Знаете, это как-то… — Дмитрий покачал головой. — Странно. Мы же не старые ещё. Нам пятидесяти нет. Мы ещё можем жить. А они как будто уже всё. Как будто они решили, что жизнь закончилась.
— Я не знаю, что с ним случилось, — Марина смотрела в чашку. — Он был другим. Мы же везде вместе были. Друзья завидовали. А теперь… я не понимаю.
— Вот- вот и у меня с женой также.
— А я так больше не могу. Я чувствую, что я рядом с ним тоже начинаю умирать. Я смотрю на него и думаю: неужели это всё? Неужели вот так и будет до конца?
Дмитрий молчал. Потом сказал:
— А вы не думали, что можно что-то изменить?
— Что изменить? Его? Он не меняется. Я пробовала.
— А себя?
Марина подняла на него глаза.
— Себя?
— Ну да. Вы же не обязаны жить его жизнью. У вас своя. Может, вам стоит начать что-то делать самой? Без него.
— Как это — без него?
— Ну, например, поехать куда-нибудь с подругой. Или… — он запнулся. — Или с кем-то ещё.
Марина поняла, что он имеет в виду. И поняла, что не хочет этого понимать. Но в то же время что-то внутри неё откликнулось. Что-то, что давно уже ждало такого предложения.
— Я не могу, — сказала она. — Я замужем.
— Я тоже, — он улыбнулся. — Но это же не мешает нам просто общаться. Мы же не делаем ничего плохого. Просто разговариваем.
Они стали разговаривать чаще. Потом он пригласил её в кино. Потом в театр. Потом на тур выходного дня — автобусная экскурсия по старинным городам, один день, ничего особенного. Марина согласилась. Она сказала мужу, что едет с подругой.
Андрей не спросил, с какой. Он вообще ничего не спросил. Он просто кивнул и снова уставился в телевизор.
Это было хуже всего. Его равнодушие. Если бы он ревновал, если бы он спрашивал, если бы он устраивал сцены — она бы, может, и остановилась. Но он не спрашивал. Ему было всё равно.
И Марина поехала. И ей понравилось. Автобус, экскурсии, новые города, новые люди. Дмитрий был рядом, он шутил, он рассказывал интересные вещи, он смотрел на неё так, как на неё давно никто не смотрел. Как на женщину.
После поездки они пошли в кафе. И там, за столиком у окна, Дмитрий взял её за руку.
— Марина, я не могу больше молчать. Вы мне очень нравитесь. Я знаю, что это неправильно, я знаю, что мы оба несвободны, но я ничего не могу с собой поделать. Я думаю о вас всё время. Я хочу быть с вами.
Марина смотрела на его руку, которая держала её руку. Она думала о том, что это неправильно. Что у неё есть муж. Что у него есть жена. Что так нельзя. Но она также думала о том, что впервые за три года она чувствует себя живой. Что впервые за три года кто-то говорит ей, что она красивая, интересная, она нужна.
— Я не знаю, — сказала она. — Я не знаю, что делать.
— Я тоже не знаю. Но я знаю, что не хочу вас терять.
Они сидели так ещё долго. А потом поехали к нему. Квартира была пустая, жена уехала к сестре. Они пили вино, говорили ни о чём, а потом… потом всё случилось. И Марина не пожалела. По крайней мере, в тот момент.
На следующий день она вернулась домой. Андрей сидел на кухне и что-то ел. Он посмотрел на неё и спросил:
— Ну как съездила?
— Нормально.
— Хорошо.
И всё. Он не спросил, где она была, что делала. Он просто принял это как факт. Как будто она ездила за хлебом.
И тогда Марина поняла, что это конец. Что дальше так продолжаться не может. Что она не может жить с человеком, которому всё равно.
Она сказала ему об этом через неделю. Просто, без криков, без скандалов.
— Андрей, я хочу развестись.
Он оторвался от телевизора, посмотрел на неё. В глазах что-то мелькнуло — удивление? боль? — но тут же исчезло.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно.
— Почему?
— Потому что мы больше не семья. Мы просто соседи. Ты не хочешь ничего, я не хочу так жить. Я устала.
Он молчал. Потом сказал:
— Ну, раз так, то разводись.
И снова уставился в телевизор.
Марина ждала, что он будет уговаривать, что он будет спрашивать, что он будет что-то делать. Но он ничего не делал. Он просто принял это. Как принимают погоду за окном.
Развод прошёл быстро. Квартиру решили поделить и подали объявление о продаже. Дети звонили, спрашивали, что случилось, она говорила, что так надо, что они взрослые и поймут. Дети не понимали, но не лезли.
И в это самое время Дмитрий тоже разводился.
Они сняли квартиру на двоих и стали жить вместе.
Первые месяцы были как в сказке. Они ходили в театры, в кино, ездили на экскурсии, готовили вместе, говорили до утра. Марина чувствовала себя счастливой. Наконец-то она жила. Наконец-то она была нужна.
Через полгода началось странное.
Дмитрий стал задерживаться на работе. Потом стал говорить, что устал. Потом стал ложиться на диван и смотреть телевизор. Марина смотрела на него и чувствовала, что это дежавю. Что она уже это видела.
— Дим, ну поедем куда-нибудь? — спрашивала она. — Ну что ты всё дома?
— Марин, я устал. Дай отдохнуть.
— Ты отдыхаешь уже месяц. Ты не хочешь ничего. Ты как…
Она не договорила. Но он понял.
— Я не как твой бывший муж. Я просто устал. У меня был тяжёлый период. Развод, переезд, всё это…
— И у меня был тяжёлый период. Но я же не лежу.
— Марин, ну не начинай. Я же не отказываюсь. Я просто хочу побыть дома.
Он хотел побыть дома. Он хотел побыть дома неделю, потом месяц, потом два. Марина снова начала чувствовать, что она одна. Что рядом с ней человек, который давно уже не с ней. Только теперь это был чужой человек. И от этого было ещё хуже.
А потом позвонила жена Дмитрия. Она не кричала, не обвиняла. Она просто сказала:
— Он вернётся ко мне. Он уже приходил и каялся. Я пока не простила, пусть еще помучается.
Марина не поверила. Но через неделю Дима сказал, что им надо поговорить.
— Марин, я не могу так больше. Я запутался. Я думал, что смогу начать всё заново, но… я не могу. Я не люблю тебя, я ошибся. Все время думаю о жене и меня тянет к ней. Прости.
— То есть ты возвращаешься к жене?
— Да.
— А я?
— А ты… ты сильная. Ты справишься.
Он ушёл. Собрал вещи и ушёл. Марина осталась одна в съёмной квартире.
Общая с мужем квартира была продана и половина денег лежала на ее счету. Можно было подумать о покупке нового жилья, но Марина не хотела так… Не хотела быть одна…
Она позвонила бывшему мужу. Просто позвонила. Он взял трубку после третьего гудка.
— Андрей, это я.
— Слушаю.
— Я хотела… я хотела спросить. Может, мы могли бы… попробовать снова? Я понимаю, что я виновата. Но я хочу вернуться к тебе. Я хочу…
— Нет, — он сказал это спокойно, даже без злости. — Марина, нет.
— Почему?
— Потому что ты меня бросила. Ты не просто ушла, ты ушла к мужику!
— Я ошибалась…
— Ты ушла к другому!!! Я не смогу тебе этого простить.
— Андрей, но мы же можем…
— Нет, Марина. Не можем. Я не хочу. Я лучше буду один. Я один, и мне нормально. А ты… катись ты к черту. Поняла?
Он повесил трубку. Марина смотрела на телефон и не понимала, что произошло. Как она оказалась здесь? Как она потеряла всё? Мужа, нового мужчину, семью, дом? Как она дошла до жизни, в которой ей сорок пять, и она сидит одна в съёмной квартире и не знает, что делать?
Она начала искать. Знакомиться, ходить на свидания, общаться в интернете. Одиноких мужчин после сорока пяти и до шестидесяти было много. Но то, что она видела, её не радовало.
Первый был милый, но через месяц выяснилось, что он пьёт. Не сильно, но каждый вечер. И когда выпьет, становится агрессивным.
Второй был интересный, но у него было двое детей от первого брака, и он не хотел помогать им. Говорил, что пусть сами крутятся. Марину это сразу оттолкнуло.
Третий был весёлый, но у него не было работы. Он говорил, что ищет, но Марина видела, что он просто хотел, чтобы его содержали.
Четвёртый был нормальный, но его бывшая жена оказалась «су.кой», которая выгнала его из квартиры и оставила ни с чем. Марина сначала поверила, а потом случайно узнала другую историю. Ту, в которой он бил её. Пару раз. Ну, может, больше. Но он говорил, что она сама виновата.
И чем больше Марина общалась, тем больше понимала, что на этом «свободном рынке» выставлен, в основном, бракованный товар. Те, кого недавно выгнала жена. Те, кто не хотел работать. Те, кто пил. Те, кто бил. Те, кто считал, что дети не его проблема. Те, кто хотел только се.кса без обязательств. Те, кто искал «мамочку», которая будет готовить, стирать, убирать и не задавать вопросов.
Марина ходила на свидания, как на работу. Она уже знала, что будет дальше. Сначала конфетно-букетный период, потом он расслабится и начнёт показывать своё истинное лицо.
— Ну как? — спрашивала Люда. — Нашла кого-нибудь?
— Нашла. Точнее, не нашла. Все какие-то… не такие.
— Не такие, как Андрей?
Марина молчала.
— Марин, ну ты же сама от него ушла. Ты же сама говорила, что он тебя не устраивает.
— Говорила. Но теперь я понимаю, что он был не самый плохой вариант.
— Ну так вернись к нему.
— Он не хочет.
— А ты что хотела, чтобы он так легко тебя простил? Побегай за ним, поумоляй! А то его быстро окрутит какая-нибудь разведенка.
— Да он меня близко не подпустит. Ты бы слышала, как он меня послал!
— Ну, значит, живи одна.
И Марина жила одна. Но ей было тяжело и скучно. Ей хотелось, чтобы кто-то был рядом. Чтобы кто-то спрашивал, как дела. Чтобы кто-то обнимал её по вечерам. Чтобы кто-то говорил, что она нужна.
Но этого не было. И она снова и снова искала. И снова и снова находила «отбросы». И снова и снова понимала, что найти нормального мужчину после сорока пяти — это как выиграть в лотерею. Возможно, но маловероятно.
Однажды она сидела в кафе и смотрела в окно. На улице шёл дождь, люди бежали с зонтами, машины проезжали мимо, разбрызгивая воду. Марина думала о своей жизни. О том, как она была счастлива когда-то. О том, как они с Андреем ездили в лес за грибами. О том, как дети бегали по поляне и кричали от радости, когда находили белый гриб. О том, как они сидели у костра и пекли картошку. О том, как Андрей обнимал её и говорил, что она самая лучшая.
Это было давно. Очень давно. Но это было.
И она всё это потеряла. Потому что подумала, что другой мужчина будет лучше.
Она допила кофе и пошла домой. Одна, в пустую квартиру. Где никого не было и не будет.
И она знала, что виновата в этом сама. Только сама.
