Павел Васильевич почти с самого рождения был убежденным феминистом. Он искренне считал, что у женщин есть все возможности быть не хуже, а то и лучше мужчин.
Во всяком случае, они не скрывали свои чувства при виде Павлика под напускной и суровой мужественностью…
Стоило ему только упасть на бок, перекатится на спину и сложить лапки «зайкой», как все его женщины расплывались в улыбке, погружали свои руки в его пушистый живот, массировали лапки и тут же тащили с кухни всякие вкусности.
А так называемый глава семьи, муж главной хозяйки, скрежетал зубами от зависти… От зависти к Пашеньке, от зависти к жене и двум дочерям – ведь ему тоже хотелось также плакать от умиления, массировать котечке лапки, зарываться носом в мягкий живот.
Но он не мог себе такого позволить! Потому что он суровый и грубый мужик! Во всяком случае, хозяин так хотел о себе думать…
А потом он начал наблюдать за котом и кое-что начал понимать! А Павлик-то не дурак! Вон как лихо манипулирует дамами! Один только взгляд, легкий взмах кончика хвоста и все блага летят к котику со скоростью света.
И решил Андрей взять пример с Павла, начал перенимать повадки кота… Но сколько он бы не лежал, не делал свои рученьки «зайкой» – бесполезно! Никакого внимания он так и не получил!
Один раз только младшая дочь принесла ему еле-еле тепленький чай, поставила на край стола и тут же убежала. А Павлику вкусноту прямо в пасть положила!
И решил Андрей решить этот вопрос радикально! Вот твердо и бесповоротно решил!
Вернулся домой с работы, грозно топнул ногой, вынул из-за пазухи кошку, которую поймал возле гаража и громко так заявил:
— Надоело! Надоело жить дома с одним только котом! Вы как хотите, но у нас будет кошка!
— Почему кошка?
Удивилась жена.
— А потому что я – феминист и считаю, что у кошек такие же права, как и у котов!
Павлик был с Андреем абсолютно согласен, тем более, что кошечки намного мягче котов и теперь будет на кого склонить во сне свою уставшую голову.
Вот только однажды жена, наблюдая, как Андрей наглаживает довольную кошку и массирует ей уставшие за целый день лапки, все же сказала:
— Эх, Андрюша… Никакой ты не феминист, а самый обыкновенный бабник!
