Анна Петровна, женщина сорока двух лет, с гладко зачёсанными волосами и идеальной осанкой, стояла посреди коридора и читала подписи под фотографиями с выступлений детского танцевального коллектива. Под одной из фотографий было написано:
«Народный ансамбль танца «Юность гор». Руководитель – Муртазалиева Гурият Багандовна».
Именно этот коллектив ей порекомендовали для Сони, которая успела два года отходить в Хабаровске на народные танцы, но на фото дети были в дагестанских костюмах, и это Анну Петровну удивило.
В Хабаровске у них была налаженная жизнь, которую пришлось срочно менять из-за переезда: мужу предложили новую работу в Ставрополе, о которой он давно мечтал. Сама же Анна Петровна работала в библиотеке, а такую работу, как известно, можно найти в любом городе. Правда, именно по своей библиотеке она очень скучала: знала, на какой полке какая книга стоит, знала, что высокий молодой человек с тонкими усиками любит детективы, а девочка Рая по кругу перечитывает Гарри Поттера. Во дворе она знала всех собак по именам, водила Соню на танцы вместе с соседскими девочками Дашей и Кристиной.
Теперь ничего этого не было. Был Ставрополь, съёмная квартира с видом на парковку, муж, который приходил поздно и усталый, и Соня, которая уже три месяца молчала. Не то чтобы совсем молчала – она говорила «да», «нет», «нормально». Это было для неё почти нормой – у Сони всегда были проблемы с социализацией, и раскрывалась она только на танцах. Вот Анна Петровна и искала танцы.
– Вам обязательно нужно к Гурият Багандовне, – сказали ей в центре творчества. – Это просто гениальный педагог! Приехала когда-то из Дагестана и вот уже тридцать лет учит наших детей танцам. Вы сходите к ней, не пожалеете!
– Мы хотели на русские народные, – возразила Анна Петровна. – Соне они очень нравятся.
– Так Гурият Багандовна и русским народным учит, и дагестанским, и чеченским. Это даже лучше – детям нравятся разные танцы, а какие там костюмы красивые! У неё просто уникальный подход к детям – она каждому уделяет индивидуальное внимание, старается разглядеть в каждом ребёнке потенциал и помочь ему раскрыть свои таланты. Вы сходите, поговорите с Гурият Багандовной, а там решите.
Анна Петровна ещё раз посмотрела на фотографию и пошла к кабинету, в котором, как ей сказали, была Муртазалиева. Когда она подошла к кабинету, дверь открылась, и из неё вышла невысокая женщина с русыми волосами, тоже гладко собранными в пучок.
– Я… – Анна Петровна запнулась. – Я по поводу занятий. Для дочери.
Женщина кивнула и посторонилась, пропуская Анну в кабинет.
– Гурият Багандовна, – представилась она.
Кабинет был небольшой, заставленный наградными статуэтками и фотографиями с детьми в самых разных костюмах на сцене. На некоторых фотографиях была и эта женщина рядом с детьми: молодая, потом старше, потом совсем взрослая.
– У вас… – Анна Петровна подбирала слова, – у вас дагестанские танцы?
– Разные, – сказала Гурият Багандовна. – Дагестанские, чеченские, русские.
Анна кивнула.
– Понимаете, – сказала она, и голос её звучал чуть выше, чем обычно, – мы переехали. Из Хабаровска. Дочка… ей нелегко. Она не может найти общий язык с детьми. Сложности в социализации. Мы там ходили на русские народные танцы, и ей очень нравилось. Но я не знаю, как она впишется, и вообще…
Гурият Багандовна посмотрела на неё внимательно, и Анне показалось, что этот взгляд видит её насквозь.
– Приходите, – улыбнулась Гурият Багандовна. – Сегодня репетиция в пять. Приводите девочку, можно просто посмотреть для начала. Если не понравится – я придумаю, куда вам пойти.
Они пришли без десяти пять. В зале было шумно. Дети сгрудились вокруг преподавателя, некоторые смеялись, кто-то тянул носок, кто-то пил воду из бутылки. Они были разные, в том числе и по национальности, и все они были вместе, в одном кругу.
Гурият Багандовна хлопнула в ладоши.
– Начинаем.
И дети встали.
Анна села на стул у стены, Соня – рядом, вцепившись в её руку.
Сначала была разминка, а потом заиграла музыка – что-то с барабанами, быстрое, другое, – и дети начали двигаться. Анна смотрела на Гурият Багандовну. Та стояла сбоку, что-то говорила то одной девочке, то другой. Сразу было видно, что дети любят преподавателя и слушают её внимательно, подстраиваясь под нужный ритм, дотягивая движения там, где нужно.
После репетиции дети разбежались. Анна подошла к Гурият Багандовне.
– Ну как? – спросила та.
– Мне очень понравилось, – сказала Анна. – И девочки такие хорошие!
И это было правдой.
Гурият Багандовна кивнула.
– Они все мне как родные уже за столько лет.
Соня стояла рядом и смотрела на детей, которые уже собирались уходить, и в её глазах было что-то, чего Анна давно не видела. Что-то похожее на интерес.
– Вы знаете, я приехала сюда в восемьдесят девятом, – сказала Гурият Багандовна. – И теперь это мой дом. И эти дети – они мне как вторая семья. И когда они танцуют вместе… – она замолчала, подбирая слова. – Словами не передать, какую гордость я чувствую. За то, что они не делят, кто какой нации. Что они танцуют общий танец. И всем радостно.
Анна слушала и думала о том, как она боялась. Как боялась, что дагестанские танцы – это не для её дочери. Как боялась, что другая культура не примет, не впустит, не сделает своей. И как ошибалась.
– Ладно, мы подумаем, – сказала Анна Петровна.
В коридоре, когда они уже уходили, их догнала девочка.
– Вы на танцы хотели пойти, да? – улыбнулась она.
– Ну… возможно, – осторожно сказала Анна Петровна.
– Приходите, у нас тут самая лучшая атмосфера! Гурият Багандовна – такой человек, который может поддержать в трудную минуту, даже если не получается. Если к ней обратишься, она никогда ни в чём не отказывает, всегда помогает. Приходите!
– Спасибо, – улыбнулась Анна Петровна и подумала: «Ну надо же, какая хорошая девочка!»
Когда они вышли из здания, Соня сказала:
– Мама, я хочу сюда ходить.
Через несколько месяцев Соня уже выступала на краевом конкурсе. Анна сидела в зале и смотрела на сцену, где её дочь в разных национальных костюмах танцевала так, что у Анны сердце билось быстрее.
После выступления Соня подбежала к ней, раскрасневшаяся, счастливая.
– Мама, Гурият Багандовна сказала, что я – прирождённая танцовщица!
Анна обняла дочь. И посмотрела на Гурият Багандовну, которая стояла в стороне и смотрела на детей. В этом взгляде было всё: и любовь, и гордость, и что-то ещё, чему Анна не могла найти названия.
Она подошла к Гурият Багандовне.
– Спасибо, – сказала она.
Гурият Багандовна посмотрела на неё.
– Не за что, – сказала она. – Я просто делаю то, что должна.
И Анна поняла, что это правда. Что эта женщина, приехавшая из Дагестана тридцать лет назад, просто делает то, что должна: учит детей танцевать и делает так, чтобы никто не был чужим.
Она взяла Соню за руку, и они пошли домой. По дороге Соня рассказывала о девочке, которая смешно шутила, о том, что в следующий раз они будут танцевать что-то новое. Анна слушала и думала о том, что дом – это не место. Дом – это люди, которые тебя принимают. И танец – это не движение. Танец – это когда ты не один.
