Наташа сперва подумала, что ошиблась этажом.
На её коврике стояли чужие белые сапоги. Рядом — короткие ботинки на толстой подошве, а на крючке, где обычно висела куртка мужа, покачивалась рыжая шуба.
Из спальни доносилось негромкое жужжание.
Наташа замерла, не успев вынуть ключ из замка.
— Вы на маникюр? — спросила незнакомая женщина, выглянувшая из кухни. — Проходите. Она сейчас закончит. Я после вас только брови подправлю.
На женщине была Наташина домашняя кофта.
Та самая, которую она утром оставила на спинке стула.
— А вы кто? — спросила Наташа.
— Клиентка. А вы разве не к Оксане?
Из спальни выглянула двоюродная сестра мужа.
В одноразовой маске, с пилочкой в руке.
— Наташ? А ты чего так рано?
И только тут Наташа поняла, чего не хватает в квартире.
Не слышно было сына.
За три месяца до этого она плакала на кухне над сообщением начальницы.
Не от обиды. От облегчения.
«Наталья, у нас освобождается место. Первое время сможете выходить до трёх? Подстроим график».
До декрета Наташа работала в небольшой проектной фирме. Работа ей нравилась: понятные задачи, хорошие коллеги, ощущение, что к вечеру можно увидеть результат прожитого дня.
Дома с Тимошей результат тоже был. Но в половине десятого вечера, когда вымытый ребёнок наконец засыпал, Наташа иногда не могла вспомнить, что ела сама и ела ли вообще.
А ещё деньги.
После очередного платежа за квартиру у них оставалось ровно столько, чтобы покупать продукты, подгузники и очень внимательно смотреть на ценники.
— Иди, — сказал Сергей, прочитав сообщение. — Попробуем что-нибудь придумать.
— С Тимом что делать?
Сыну было два с половиной. Место в садике ожидалось только осенью.
Платную няню они посчитали дважды. Потом Сергей молча закрыл таблицу расходов.
В тот же вечер позвонила его мать.
Ирина Павловна выслушала новости и сразу обрадовалась:
— Так Оксана же дома сидит!
Оксана приходилась Сергею двоюродной сестрой. Ей было тридцать восемь. Раньше работала администратором в салоне, потом уволилась, окончила какие-то курсы и всё собиралась начать своё дело.
— У неё сейчас свободного времени полно, — продолжала свекровь. — И своего Мишку вырастила. Уж с Тимошей справится.
— А она сама хочет? — спросила Наташа.
— Конечно! Я уже поговорила.
Эта фраза немного насторожила.
Но Оксана на встречу пришла весёлая, с книжкой для Тимоши и пакетом мандаринов.
Села на ковёр, построила гараж из кубиков. Тимоша принёс ей любимый грузовик.
Наташа смотрела на них и впервые за долгое время думала не о том, как пережить завтрашний день, а о том, что надеть на работу.
Деньги они обсудили сразу.
Наташа настояла, хотя свекровь пыталась перевести разговор на другое.
— Мы сможем платить двадцать тысяч в месяц. За четыре дня в неделю, с половины девятого до половины четвёртого.
Оксана немного помолчала.
— Ну… вы же свои. Договоримся.
— Проезд отдельно. Продукты, естественно, наши.
— Да ладно вам, не обедняю.
Сергей посмотрел на сестру:
— Оксан, если мало или неудобно, говори сейчас. Чтобы потом обид не было.
— Серёж, ну ты чего? Меня всё устраивает.
Первую неделю Наташа приезжала домой точно к условленному времени, иногда раньше.
Тимоша был накормлен, игрушки собраны. Оксана рассказывала, сколько гуляли, что ели, как спал.
На второй неделе прислала фотографию: сын сидит за столом, перед ним лист с отпечатками разноцветных ладошек.
Наташа переслала снимок мужу.
«Кажется, нам повезло».
Первые странности появились к концу второго месяца.
В ванной стал быстро заканчиваться запас бумажных полотенец.
Потом пропала почти целая пачка ватных дисков.
— Я краску с рук оттирала, — объяснила Оксана. — Тимоха же у нас художник.
Наташа не придала значения.
Однажды вечером сын принёс из-под дивана маленький розовый колпачок.
— Это что?
Оксана выхватила его раньше, чем Наташа успела рассмотреть.
— От моего карандаша. Потеряла, представляешь.
На кухонном столе иногда оставались блёстки.
В квартире пахло чем-то сладким, а поверх этого — резким, незнакомым.
— Духи новые? — спросила Наташа.
— Пробник дали. Слишком ядреные, да?
И снова всё находило объяснение.
Только Тимоша начал чаще просить мультики.
Раньше он смотрел один короткий выпуск после обеда. Теперь, едва проснувшись, тянулся к планшету.
— Оксана включает? — спросила Наташа.
— Пока тётя занята, — ответил он.
Наташа вечером осторожно подняла этот вопрос.
Оксана даже обиделась:
— Наташ, я ему суп разогреваю, в туалет хожу. Или я должна с ним за ручку весь день сидеть?
— Нет, конечно. Просто давай не больше получаса.
— Хорошо. Не вопрос.
Сергей сказал, что, возможно, сын просто устал от зимы и сидения дома.
Наташа кивнула.
Ей очень хотелось, чтобы всё оставалось хорошо.
В тот четверг у них в офисе прорвало трубу.
Из потолка над переговорной сначала закапало, потом потекло так, что директор выругался, снял со стола ноутбук и отправил всех работать из дома.
Наташа купила по дороге сырники.
Четыре — себе и Тимоше.
Ещё четыре Оксане: та как-то говорила, что любит именно из этой пекарни.
Она даже хотела позвонить и спросить, не поставить ли чайник.
Но автобус подошёл, пришлось искать проездной, потом перезвонила коллега. Так и забыла.
Теперь Наташа стояла в собственной прихожей, с тёплым пакетом в руке, и смотрела на чужую женщину.
— Где Тим?
Оксана сняла маску.
— Спит.
— Где?
— В своей комнате. Наташ, подожди, я объясню…
Наташа прошла мимо неё.
Дверь детской была прикрыта. За ней тихо звучал мультфильм.
Тимоша не спал.
Он сидел на полу возле кровати в мокрых штанах. Перед ним лежал планшет, рядом — перевёрнутая чашка с водой.
Увидев мать, он поднялся.
— Мама, можно выйти?
Пакет с сырниками соскользнул у Наташи из рук.
— Конечно, мой хороший.
Она подхватила сына.
— Почему ты здесь сидишь?
— Тётя сказала не мешать. Там тёти красивые делают.
Наташа прижала его к себе. Потрогала мокрые штаны.
— На горшок просился?
Он кивнул.
— Не услышали?
Тимоша спрятал лицо у неё на плече.
В спальне на Наташином письменном столе стояла яркая лампа.
Рядом — коробка с разноцветными флаконами, салфетки, инструменты в пакетах. На стуле сидела молодая женщина с одной обработанной рукой и одной ещё нет.
На супружеской кровати лежали чужая сумка и пуховик.
— Оксана, что это?
— Я пару человек приняла. Они ко мне ещё с салона ходили.
— Здесь?
— Ну да. У нас дома Мишка уроки делает, ему мешает. А вы всё равно на работе.
Наташа посмотрела на сына.
Он вцепился в ворот её блузки и не отпускал.
— Сейчас все собираются и уходят.
Клиентка подняла руки.
— Мне хотя бы покрытие закончить можно? У меня вечером мероприятие.
Наташа повернулась к ней:
— Извините, но нет. Я не знала, что вас сюда пригласили.
— Нам сказали, кабинет на дому.
— Это моя спальня.
Женщина медленно убрала руки со стола.
Оксана шагнула следом за Наташей:
— Ты меня перед людьми не позорь.
Наташа остановилась.
— А ты меня сейчас при них о чём просишь? Сделать вид, что всё нормально?
Незнакомка из кухни торопливо сняла Наташину кофту.
— Я свою водой облила, — пояснила она, протягивая вещь. — Оксана дала.
Наташа не взяла.
— На стул положите.
Клиентки ушли не сразу.
Одна искала перчатку. Вторая требовала вернуть предоплату за брови. У Оксаны запищал телефон.
Она посмотрела на экран и сбросила вызов.
Телефон зазвонил снова.
— Ещё кто-то идёт? — спросила Наташа.
Оксана молчала.
— Предупреди, что принимать больше негде.
— Наташа, мы можем спокойно…
— Позвони. Сейчас.
Пока Оксана разговаривала, Наташа переодела Тимошу. Он не соглашался оставаться один даже на минуту, поэтому она усадила его на кухне рядом с собой.
Достала тарелку, выложила сырники.
Холодильник был почти пуст. Кастрюля супа, оставленная на два дня, стояла на плите. На столе — три чашки с остатками кофе.
— Ты ел суп? — спросила она сына.
— Печенье.
— А ещё?
Он пожал плечами.
Наташа взяла телефон и позвонила Сергею.
— Приезжай, пожалуйста.
По голосу он понял сразу.
— Тимоша в порядке?
— Да. Но приезжай.
Пока ждали Сергея, Оксана собрала своё оборудование.
Получилась большая дорожная сумка.
Наташа смотрела, как в неё исчезают лампа, коробки, подставка для рук.
— Ты каждый день это приносила?
— Не каждый.
— Сколько клиентов было сегодня?
— Трое.
— Сколько всего?
Оксана застегнула молнию.
— Я не считала.
— Давно?
— Какая разница?
— Для меня есть.
Оксана села.
— С конца января.
Полтора месяца.
Наташа вспомнила блёстки. Запах. Ватные диски.
Мультики.
— Ты ему говорила нам не рассказывать?
— Господи, нет! — Оксана вскинула голову. — За кого ты меня принимаешь?
— Я уже не знаю.
— Я просто работала! У меня тоже расходы. Двадцать тысяч — не такие большие деньги.
Наташа помолчала.
— Мы спросили, устраивает ли тебя оплата.
— Я что, с вас рыночную цену должна была просить? Тётя Ира потом бы всю жизнь вспоминала.
— Нужно было с нами разговаривать.
— Ты бы согласилась доплачивать?
Наташа посмотрела ей в лицо.
— Возможно, мы бы стали искать другой вариант. Я не знаю. Но мы бы знали, что у нас проблема. А ты решила её за наш счёт.
— Тимоше ничего не сделалось.
Из кухни донёсся его голос:
— Мам, ещё можно?
Наташа сразу встала.
Оксана осталась сидеть у своей сумки.
Сергей приехал через сорок минут.
Выслушал жену, потом сестру. Заглянул в спальню.
На наволочке остался след от чёрной туши.
— Ключи отдай, — сказал он.
Оксана заплакала.
До этого держалась, спорила, оправдывалась. Теперь по лицу пошли крупные слёзы.
— Я же вам помогала.
— И мы тебе благодарны за то время, когда ты занималась Тимом.
— Ты говоришь, как чужой.
Сергей стоял возле двери детской.
— Ты оставляла моего сына здесь, чтобы он не мешал твоим клиентам.
— Дверь не была заперта!
— Он думал, что ему нельзя выходить.
Оксана вытерла лицо рукавом.
Положила ключи на тумбочку.
Потом сняла с крючка куртку и вдруг сказала уже без слёз:
— Посмотрим, кого вы за такие деньги найдёте.
Наташа сидела с Тимошей на диване и гладила его по спине.
— Будем искать, — ответила она.
Ирина Павловна позвонила вечером.
Сергей включил громкую связь.
— Вы Оксанку выгнали? Она мне вся в слезах звонит!
— Мама, она устроила у нас приём клиентов.
— Ну несколько знакомых пришли. Она же не притон открыла.
Наташа закрыла глаза.
Сергей посмотрел на неё и ответил:
— Мы просили присматривать за ребёнком. Не открывать кабинет в нашей спальне.
— Ей жить на что-то надо!
— Надо. Но не так.
— А вы, конечно, святые! Нашли дешёвую няньку и рады!
Сергей помолчал.
— В одном ты права. Мы слишком обрадовались, что нашли удобное решение. Не спросили через месяц, как она справляется. Решили, раз всё тихо, значит, всё хорошо. Это наша ошибка.
Наташа подняла на него глаза.
Он продолжил:
— Но разрешения приводить чужих людей мы не давали. И больше оставлять с ней Тима не будем.
Свекровь назвала их неблагодарными.
Сергей не стал спорить.
Следующие две недели оказались тяжёлыми.
Наташа договорилась часть работы делать дома. Сергей взял несколько дней отпуска. Потом приехала её мама — не «пока не найдёте кого-нибудь», а ровно на неделю: у самой работа и пожилой отец.
Деньги снова считали.
Вычеркнули поездку на майские. Отложили покупку шкафа. Сергей отменил заказ нового телефона.
Наташа вечерами просматривала анкеты нянь и всякий раз откладывала.
— Мне теперь кажется, что все будут врать, — призналась она мужу.
Он сел рядом.
— Давай не торопиться. Встретимся вместе.
Они встречались с тремя кандидатками.
Одна Наташе не понравилась тем, как разговаривала с Тимошей поверх головы, не дожидаясь ответов.
Вторая сразу сказала, что четыре дня ей неудобно: ищет полную неделю.
Третья, Вера Андреевна, пришла без подарков.
Сняла обувь, вымыла руки и спросила:
— Где мне можно сесть?
Потом уточнила режим, еду, прогулки, привычки. Что делать, если родители задерживаются. Кому звонить, если они не отвечают.
— Вы камеру поставить хотите? — спросила она.
Наташа смутилась.
— Мы пока не решили.
— Решайте. Только предупредите меня. И ещё: если вас что-то не устраивает, говорите сразу. Я в догадки играть не умею.
После её ухода Сергей спросил:
— Ну как?
Наташа посмотрела на Тимошу.
Он катал по полу машинку, которую Вера Андреевна чинила вместе с ним: просто вынула из колеса намотавшуюся нитку.
— Давай попробуем.
Первое время Наташа всё равно возвращалась раньше.
Не тайком. Звонила:
— Я сегодня освобожусь в час.
Вера Андреевна отвечала:
— Хорошо. Мы доедаем и идём гулять. Дома ждать или встретимся во дворе?
Через две недели Наташа впервые задержалась на работе и не провела весь час, глядя в телефон.
Вечером Тимоша встретил её с бумажным корабликом.
— Мы море делали!
В ванной стоял таз с водой. Возле него аккуратно лежало полотенце.
— Всё вытереть не успели, — сказала Вера Андреевна. — Увлеклись.
Наташа улыбнулась.
— Ничего.
И вдруг поняла, насколько давно не произносила это слово по-настоящему.
Оксана через несколько месяцев сняла место в салоне.
Наташа узнала об этом от свекрови.
Ирина Павловна сообщила новость таким тоном, словно сестра Сергея добилась успеха вопреки злым родственникам.
— Теперь у неё всё официально, красиво. Запись на две недели вперёд.
— Хорошо, — ответила Наташа.
— Могли бы поддержать. Сходить хотя бы.
Наташа посмотрела на свои ногти — короткие, без покрытия.
— Нет. В салон я к ней не пойду.
Свекровь тяжело вздохнула.
Но объяснять заново Наташа не стала.
Она уже поняла, что дело было не в маникюре и даже не в деньгах.
Дело было в том, что однажды чужое «удобно» оказалось важнее её ребёнка и её права знать, что происходит дома.
Осенью Тимоша пошёл в садик.
С Верой Андреевной прощались на кухне. Пили чай, ели пирог. Она принесла мальчику книгу, которую они не успели дочитать.
— Здесь закладка. Дальше мама почитает.
Тимоша обнял её за колени.
Наташа отвернулась к окну, чтобы не расплакаться.
Когда гостья стала собираться, она сняла со своей связки ключ и протянула Сергею.
— Чуть не забыла.
Он убрал его в ящик.
А Наташа вдруг вспомнила другой день: чужую шубу в прихожей, мокрые штаны сына, Оксанину сумку.
И то, как потом долго боялась снова кому-нибудь довериться.
— Вера Андреевна, — сказала она у двери. — Приходите в воскресенье. Просто в гости.
Та улыбнулась.
— Позвоню сначала. Вдруг у вас планы.
Наташа кивнула.
И именно это простое «позвоню сначала» окончательно её успокоило.
