– Ключ от моего дома останется у меня, Паша. И решать, куда мне идти, тоже буду я.
Я сказала это сыну впервые в жизни. До того дня мне даже в голову не приходило, что придется защищать перед родным человеком право выйти из собственного двора.
Павел вернулся ко мне после развода в начале весны и первое время я была рада его появлению.
Он казался уставшим, часто сидел вечерами за столом и перебирал рабочие инструменты. Я думала, перебесится, найдет работу и снова устроит свою жизнь. Только получилось иначе.
***
Меня в Ключевцах знали давно. Пенсионное удостоверение лежало в буфете среди старых квитанций, а я продолжала ходить по домам к тем, кому требовалась помощь. В основном это были старики.
Одной женщине нужно было сделать укол по назначению врача, другому человеку требовалась перевязка. Деньги за это я почти никогда не брала. Если родственники оставляли что-нибудь на столе, я возвращала при первой возможности.
С Сергеем я была знакома еще до его болезни. Теперь он почти не выходил из дома, а руки у него заметно ослабли. Я заходила к нему через день. Он иногда смотрел на мою сумку и ворчал:
– Андреевна, скоро ты ее по частям домой принесешь. Давай мне ремень, я новый сделаю.
– Сделаешь, когда силы будут, отстань уже.
– Силы- то есть. Только ты все сама не хочешь. Признайся уже.
Я улыбалась и переводила разговор на его дела.
Просто привыкла справляться самостоятельно. После смерти мужа так и жила. Не хотелось однажды обнаружить, что без чужой помощи не могу пройти даже до магазина.
Сын Павел приехал в апреле.
С собой привез две коробки инструментов и небольшой чемодан. Он сказал, что поживет у меня, пока не устроится на работу. Я постелила ему в маленькой комнате, освободила полку в шкафу.
Первые недели он действительно помогал.
Починил забор возле сарая и заменил доску на крыльце. Потом начал спрашивать, куда я хожу почти каждый день.
– К Сергею хожу.
– Опять? Что-то частишь ты туда ходить.
– Так ему перевязку сменить нужно.
– А родственники у него для чего? Пусть они помогают.
Я объяснила, что дочь приезжает по выходным, а в будни Сергей остается один.И кроме меня помочь — то и некому.
Павел помолчал и ответил:
– Мам, ну тебе самой уже тяжело все это делать. Так зачем? Зачем тебе это нужно, раз сама скоро немощная будешь.
Я тогда отвечать не стала, да что говорить, раз он очевидного не понимает.
***
А потом меня прихватило. Спина давно давала о себе знать, но я как-то отмахивалась. После долгой дороги я иногда останавливалась возле чужого дома и несколько минут держалась рукой за калитку.
Павел, конечно, все это видел.
Через неделю он неожиданно предложил отвозить меня.
– У меня пока работы нет. Машина у соседа, договорюсь.
– Не нужно. До дальнего конца я и сама добираюсь. Там не далеко же.
– А если упадешь, мам?
– Не упаду я, с чего я должна падать -то?
– Откуда у тебя такая уверенность в себе, мам? Тебе лет-то сколько?
Я не нашлась, что ответить.
А еще в тот вечер он впервые назвал мои походы бесполезными. И я промолчала. Мне почему-то все казалось, что пройдет несколько дней, и он перестанет так себя вести.
Не перестал.
В июне я снова собралась к Сергею. В сумку положила перевязочный материал и тетрадь с его назначениями. Когда вышла на крыльцо, калитка оказалась закрыта.
Павел стоял рядом.
– Открой, Паш.
– Сегодня никуда не идешь.
– Мне к Сергею нужно.
– Пусть его родня им занимается.
Он показал связку ключей.
– Ты меня не слышишь, мам. У тебя спина больная. Ты сама потом говоришь, что ноги гудят. Зачем тебе таскаться по деревне?
Я посмотрела на калитку.
– Это мой дом.
– Я знаю.
– Тогда открой.
Павел покачал головой.
– Сиди сегодня дома.
Он ушел в сторону сеней. Я вернулась на кухню, достала из сумки запасной ключ и положила его в карман. Через минуту снова вышла.
Павел успел заметить ключ.
– Ты серьезно?
– Более чем.
Я открыла калитку и пошла к дороге.
– Мам!
Я обернулась.
– Запирать меня больше не смей!
Он ничего не ответил.
У Сергея я пробыла около часа. Когда собралась уходить, он посмотрел на меня и сказал:
– Сын у тебя переживает.
– Переживать можно по-разному.
– А ты ему объясни.
– Объясняла.
Сергей покрутил в руках деревянную накладку.
– Павел молодой еще. Думает, если за человека решать, то ему легче станет.
Я забрала сумку и вышла.
На дороге меня догнала Марина Ковалева. Она жила ближе к Нижнему концу и знала почти всех, кому я помогала.
– Раиса Андреевна, вы опять пешком?
– А как же.
– Давайте я вас до поворота подвезу.
У Марины старый мопед давно требовал ремонта, поэтому она обычно ездила только по сухой дороге. В тот день мы шли рядом и разговаривали.
– Составьте мне список дальних домов, – сказала она.
– Зачем?
– Разберемся. Если вам тяжело, часть маршрута можно передать кому-нибудь.
Я сначала отказалась. Потом согласилась записать несколько адресов.
Через несколько дней Павел увидел мой билет на автобус.
– Ты в райцентр ездила?
– Да.
– Зачем?
– Лекарства забрала для одной женщины.
– Тебе за это кто-нибудь платит?
– Не всегда.
Он посмотрел на меня и покачал головой.
– Мам, ты сама себя не жалеешь.
– Зато ты себя жалеешь слишком сильно.
После этого он стал чаще спрашивать про деньги. Сначала просил показать пенсионную карту. Потом сказал, что лучше будет хранить ее у себя.
– Я буду следить за расходами.
– С чего вдруг?
– Потому что ты тратишь деньги на чужих людей.
– Я покупаю только необходимое.
– Ты этого не понимаешь.
Я не отдала карту.
Через два дня она исчезла из кошелька.
Я сразу поняла, кто ее взял.
– Паша, где моя карта?
Он сидел за столом и разбирал крепеж.
– У меня.
– Верни.
– Не верну.
Я несколько секунд смотрела на него.
– Почему?
– Потому что ты сама не умеешь распоряжаться деньгами. Буду выдавать тебе на покупки.
– А ты сам сейчас на что живешь?
Он отвернулся.
– Я работу ищу.
– Инструменты новые откуда?
Павел замолчал.
На столе лежали сверла, которые я раньше не видела. Рядом стояла коробка с крепежом.
– Ты купил это с моей карты? Жаль у меня уведомления отключены.
– Я верну.
– Когда?
– Когда начну работать.
Я забрала кошелек и ушла в комнату. В тот вечер впервые подумала, что Павел уже не просто переживает за меня. Он решил, что имеет право распоряжаться моей жизнью.
***
На следующий день я поехала в райцентр с Мариной. Она не задавала лишних вопросов. Помогла мне разобраться с картой. В отделении я получила новую и сразу спрятала ее во внутренний карман кофты.
По дороге домой мы заехали в магазин. Я купила мыло и теплые стельки. На них я откладывала деньги еще с весны.
Павел встретил меня в сенях.
– Где ты была?
– В райцентре.
– Кто разрешил?
Я сняла обувь.
– Мне нужно было решить вопрос с картой.
– Я же сказал, что сам буду заниматься деньгами.
– А я сказала, что не соглашалась.
Он посмотрел на меня с раздражением.
– Ты понимаешь, что я пытаюсь тебе помочь?
– Помощь заканчивается там, где у человека отбирают его деньги.
– Ты все переворачиваешь ног на голову.
– А ты только делаешь вид, что заботишься.
После этого мы почти не разговаривали два дня.
Потом Павел позвонил Марине.
Я услышала часть разговора из кухни. Он собирался встретиться с ней возле автолавки и поговорить при людях.
Вечером он сказал:
– Я хочу, чтобы все увидели, в каком состоянии ты живешь. Может, тогда ты перестанешь мотаться по домам.
Я ответила:
– Пусть видят.
На следующий день пошел дождь. Я все равно взяла сумку. Сергей ждал меня, а Марина договорилась с несколькими соседями встретиться возле автолавки.
Когда я пришла, Павел уже был там.
Он держал связку ключей.
– Отдай сумку, – сказал он.
– Зачем?
– Больше никуда не пойдешь.
– С чего ты решил?
– Потому что я сын и отвечаю за тебя.
– Я тебя об этом не просила.
Марина стояла рядом. Возле нее находились еще несколько человек. Сергей прислал соседа с новой деревянной заготовкой для моей сумки.
Павел посмотрел на людей.
– Вы посмотрите, она еле ходит. Деньги тратит неизвестно куда. Потом кто за нее отвечать будет, если что случится?
Я хотела ответить, но он уже шагнул ко мне и взялся за ремень.
– Отдай.
– Руку убери.
Он дернул сумку.
Ремень лопнул. Сумка упала в грязь. Тетрадь вылетела наружу, футляр для очков отлетел к колесу автолавки.
Павел поднял ремень.
– Вот видите? Даже вещи удержать не может.
Я наклонилась и подняла тетрадь.
Марина подошла ближе.
– Раиса Андреевна через эту дорогу ходила к моей матери, когда у нас никто не мог приехать. В метель она шла пешком.
– Не надо из нее героиню делать, – ответил Павел.
– Никто и не делает, – сказала Марина. – Мы просто говорим, что она сама решает, кому помогать.
Сосед Сергея положил на капот автолавки деревянную заготовку.
– Матвеевич просил передать. Сказал, новую накладку поставит.
Я посмотрела на Павла.
В этот момент мне стало окончательно ясно, чего он добивался. Ему уже было мало того, чтобы я меньше ходила. Он хотел, чтобы я перестала решать сама.
Я подошла к нему.
– Отдай ключ.
– Мам, не позорься.
– Ключ.
Он не двигался.
– Ты из-за этой сумки сына выгонять будешь?
– Не из-за сумки.
Я протянула руку.
– Из-за того, что ты решил распоряжаться мной.
Павел снял ключ с кольца и бросил его в грязь.
Я подняла его.
– Вечером заберешь свои вещи.
Он посмотрел на меня.
– Ты серьезно?
– Да.
– Я твой сын.
– Поэтому мне особенно тяжело это говорить. Но жить здесь ты больше не будешь.
Он еще несколько секунд стоял возле автолавки. Никто не стал меня отговаривать.
В тот вечер Павел собрал свои вещи. Я не помогала ему. Он вынес коробки к калитке, потом вернулся за инструментами.
– Ты действительно меня выставляешь?
– Да.
– Из-за того, что я переживал?
– Нет. Из-за того, что ты перестал спрашивать меня и начал решать за меня.
Он уехал к родственникам в райцентр.
Через неделю сосед помог мне поставить новый замок. Все ключи лежали у меня. Марина продолжила помогать с дальними домами, но каждый раз сначала спрашивала, справлюсь ли я сама.
Сергей починил сумку. Новая деревянная накладка держалась крепче старой.
К осени я стала реже ходить далеко. Если силы позволяли, шла сама. Если нет, просила подвезти. Мне понадобилось время, чтобы перестать чувствовать вину перед сыном.
Павел работу нашел. Иногда звонил. Однажды спросил, не хочу ли я, чтобы он вернулся.
Я ответила:
– Пока нет.
Мы не помирились. Возможно, когда-нибудь сможем поговорить иначе. Но ключ от калитки с тех пор лежит у меня в кармане, и я больше никому не отдаю его вместе с правом решать за меня. автор
