Люба не могла дозвониться до сестры уже три часа, и от волнения над губой выступили капельки пота. Вообще, Света была старше на шесть лет, и раньше это она о Любе беспокоилась, но года сливались в десятилетия, и вот у старшей уже диабет и гипертония, а сама Люба ещё ничего, держится.
– Алло! – наконец послышался голос сестры.
– Светка, ты чего трубку не берёшь? Я здесь с ума схожу от беспокойства, – воскликнула Люба.
– Давление, – коротко ответила Света. – Сто восемьдесят на сто. Скорую вызывала.
Люба села на табурет у окна, за которым тянулись бесконечные алтайские просторы – поля, перелески, синь неба до горизонта.
– А я тебе что говорила? – спросила Люба с нажимом. – Вот хватит удар, а никого рядом нет. О чём дети твои думают? Где Костик твой, Ленка? Мать одна-одинёшенька, а они в своей Москве…
– В Питере, – поправила Света тихо. – И не трогай ты их, Люба. Они хорошие. Костик звонил вчера, Ленка посылку прислала.
– Посылку! – фыркнула Люба. – Забрали бы к себе, и дело с концом. В столицах-то лечиться проще – врачи, клиники…
– Не хочу я в Питер, – отозвалась Света. – Ты бывала там? Мрак, серость, солнца не видно неделями. Дождь, ветер с залива, все куда-то бегут без передышки. А у нас – Байкал, тайга, воздух. Я тут родилась, тут и помирать буду. Не уговаривай, не поеду я к ним.
Люба вздохнула. Спорить со Светой было бесполезно – та всегда была упрямой, ещё с детства, когда они, девчонками, делили одну кровать в деревенском доме.
– Ладно, – сдалась она. – А лечиться-то как? В вашей больнице хоть врачи хорошие есть?
– Ой, Люба, ты не поверишь, – Света вдруг оживилась. – У нас же теперь программа новая. «Продолжительная и активная жизнь», слышала?
– Не слышала.
– Наша больница в проект вошла. «Ростелеком» со своей компанией – «РТ Доктис» – будет дистанционный мониторинг запускать. Мне дадут умный тонометр, он сам всё измеряет и врачу передаёт. И глюкометр. Врач в больнице смотрит на экран и всё видит, а если что не так – сразу звонит.
Люба молчала, переваривая.
– То есть как – сам передаёт?
– Через интернет. Платформа есть такая, называется «Гостелемед». Мне медсестра всё показывала: нажимаешь кнопку, манжета надувается, а результат уже у доктора. И если криз – система сама оповестит. Представляешь? Не надо мне по каждому поводу в поликлинику тащиться, в очередях сидеть.
– Так это же… – Люба запнулась, подыскивая слово. – Это же слежка какая-то.
– Не слежка, а забота, – обиделась Света. – У них уже проверяли эту систему, с двадцать четвёртого года. Четыре тысячи человек в области попробовали. И результаты хорошие есть, и нагрузка на больницы меньше. Скоро выдадут мне такой, и тогда я под защитой буду.
– Хорошо у вас, – сказала Люба. – А я думала, такое только в Москве бывает. Ну, ничего, у нас зато интернет самый быстрый, между прочим!
– В смысле?
– В прямом! На днях рейтинг вышел, я сама новость читала. По мобильному интернету Алтайский край – первый в России! Восемьдесят пять с половиной баллов. Краснодарский край только второй, Ставрополье – третье. А мы – первые!
– Да ты что? – не поверила Света.
– Вот тебе и «да ты что». Замеры делали, пять миллионов измерений, по всей стране. И у нас лучше всех. Так что у нас связь – во! – Люба для убедительности потрясла телефоном. – Быстрее, чем в Москве.
– В Москве-то фиксированный интернет получше будет, – возразила Света, которая тоже читала новости.
– Ну так то фиксированный, – отмахнулась Люба. – А мобильный – наш. Мы, может, и не в столице, а связь у нас на пять с плюсом. Я, бывает, грибы иду собирать и книжку по мобильному интернету слушаю.
Света засмеялась.
– Ты книжки слушаешь? Да неужели! У тебя же по литературе вечно трояки были.
– Это когда было! Мне тогда не понять было ни Толстого, ни Достоевского. Теперь-то я уже всё понимаю. Правда, всё равно не читаю. Я детективы люблю.
Они ещё долго болтали – про детей, про погоду, про то, что на Алтае осень в этом году тёплая, а в Иркутской области уже первые заморозки. А между ними текли невидимые сигналы – через вышки сотовой связи, через оптические кабели, через серверы и спутники. И в этом потоке данных, в этой паутине, сплетённой над страной, было что-то от новой жизни: врачи видели пациентов между визитами, сёстры слышали друг друга за тысячу километров, а маленькие регионы вдруг оказывались впереди столиц.
