Вера Петровна последние полгода зачастила к своей знакомой в деревню. Подходило время её выхода на пенсию, и она уже заприметила домик, чтобы купить его. Однако женщина всё ещё сомневалась: справится ли она с огородом, садом, с таким непривычным для неё, городской жительницы, хозяйством?
Но Галина, её приятельница, старше лет на пятнадцать, жившая в этой деревне давно, уговаривала Веру:
— Если что – я тебе помогу, и посоветую: как и что делать. Ты такая работящая, хваткая! Уверена, что приживёшься. И мой племянник дом тебе сдаст на лето, а после мы его уговорим продать подешевле.
Племяннику Галины Илье было под шестьдесят лет, он давно жил в городе со своей женой Татьяной. Дети их выросли и уже имели свои семьи.
— Не нужен ему этот дом, — говорила Галя, — вот увидишь, продаст он его тебе. Танька его в деревню никогда не поедет. А этот дом его, по наследству от отца ему достался, от брата моего покойного мужа. Сам Илюшка тоже не очень-то работать на земле любит, избаловался в городе. Так что дело стоящее, дом, считай, твой! И мне хорошо – подружка рядом!
Как только начался апрель, Вера стала получать пенсию. Приехала она в деревню. В доме уже год как не жили, осиротел он, оставшись без отца Ильи, Егора Трофимовича.
Лишь фотографии на стенах висели, как и прежде, напоминая о трудолюбивых колхозниках-хозяевах, которые и строили в пятидесятые годы этот дом.
— Ну, располагайся, Петровна, а то дом без хозяйки совсем замёрз…- кивнул Илья Вере, и та сразу же внесла оплату за два месяца вперёд.
— Ну, так если я справлюсь с ним, то может, и останусь тут. Пока мне нравится. А всё-таки жалко продавать родное гнездо-то? – Вера посмотрела на Илью.
Он пожал плечами, склонил голову, и потом согласно кивнул и сунув деньги в нагрудный внутренний карман куртки, вышел.
Весна стала для Веры очень напряжённой из-за каждодневного физического труда. Женщина старалась навести в доме порядок- сушила его, белила печи, оклеила новыми обоями спаленку и кухню. И всё сама.
— Да не рвись ты так, успеешь. И советую ремонтами заниматься в зиму, когда дни надо чем-то занимать. А лето и весну мы оставляем на огород, лес, заготовки. Летом работы у хозяек много… Надо всё вырастить и переработать… — говорила Галина Вере.
— Ладно, я просто хочу сразу и всё успеть… — улыбалась Верочка, — и всё-таки мне хочется дом купить, привыкаю к деревне и мне тут хорошо…
— Ладно, я поговорю с Ильёй, — согласилась Галя, — но был бы мой сын, ни за что не посоветовала бы дом продавать. Мало ли что? С Танюхой они всю жизнь плохо ладят. То ссорятся, то мирятся, то расходятся, то сходятся… Она его воспитывает, воспитать не может, а ему это не нравится, вот и ругань вечная.
— Ну, мне их семейная жизнь ни к чему. Как хотят, — махнула рукой Вера, — мне бы свою жизнь наладить на новом месте. Моя дочка в городе, но мне не помощница – там и детей они растят с мужем, их ещё учить надо, в спорт мальчишки у неё пошли, всё по соревнованиям ездят, медали привозят, так что им не до моих грядок.
Как и предполагала Галина, вскоре появился Илья. Он как раз помирился с женой, которая вечно требовала от него денег, и теперь дал согласие на продажу дома.
— Вот посовещались с Татьяной, и решил я дом продавать. Сколько можно ему пустовать, а вы как раз приобрести желаете… А то и не сразу найдёшь покупателя.
Вера Петровна договорилась с ним купить дом в рассрочку, надеясь, что за год погасит весь долг за покупку. На том и порешили. Прошёл месяц, другой. Вера уже посадила огород, Галина помогла ей посадить даже приличное поле картошки за садом. И тут явился Илья.
— У меня серьёзный разговор есть, — начал он, — цены на рынке меняются не по дням, а по часам. Та цена, что мы в прошлый раз оговаривали, уже слишком мала для такого дома…Ошибся я…
— Что? Как же это понимать? Ведь мы же договорились! – заволновалась Вера, — не понимаю, как вести с вами дела? Я ведь уже столько сил сюда вложила, ремонт сделала. Потому и стал он хорош, дом-то! И огород в порядок привожу, а то зарос он в последние годы. Старики болели… Не занимались посадками. Ну, как же так, Илья?
Пришла на шум и Галя. Она стала ругать племянника, а Илья сказал:
— Да мне Татьяна все уши прожужжала. Мало берёшь, да дёшево продаешь! Вот и решил я набавить.
— И сколько же? – негодовала Вера.
Илья назвал цену на четверть выше прежней. Вера так и села на крылечко.
— Дура я дура. Век живи, век учись. Надо было с вами договор в письменной форме и у нотариуса составлять, а не верить словам мужчины…Просто грабёж и только… А если я съеду, то будете мне выплачивать деньги обратно? Да ещё за мой ремонт и работы в саду? Как?
— Так об этом вас никто и не просил. Вы сами развлекаетесь тут. Вон и цветов насажали, я не просил ни о чём…- грубовато ответил Илья, отводя глаза, — мне велено так продавать дом, а то снова ругань будет…
— Велено тебе, ага! Ты простачком не прикидывайся. Твоя Танька обдерёт тебя как липку и снова выставит за дверь. Ей всё денег мало, а ты работать не силён, — начала ругаться Галина, — сами там цены меняете, а мне перед людьми краснеть за вас. Я тебе такую покупательницу подогнала, а ты позоришь! Теперь каждый месяц будешь цену поднимать? Идите к нотариусу, Верочка. Не верь ему больше.
Так Вера оформила покупку в рассрочку уже официально, и настроение у неё испортилось, конечно. Но скоро она забыла о надбавке, потому что радость приобретения дома была куда больше и делала её счастливой.
Вера уже незамедлительно переехала на постоянное жительство в деревню, сдала свою городскую квартиру надёжной молодой паре, и стала привыкать к размеренной жизни в доме. Она завела курочек, собаку и взяла двух кошек из приюта.
— Ну, вот и обросла живностью, Веруня, — смеялась Галя, — как я за тебя рада, только не рвись, всё сделается не в раз, не в один год, ты и так молодчина!
Прошло лето, Вера нарастила овощей, картошка у неё удалась на славу на отдохнувшем полюшке, а такого количества банок с соленьями и вареньями у неё никогда не было – весь подпол заставлен. Галина дала ей самые проверенные лучшие рецепты, и помогла управиться.
Настала осень. Подруги только и говорили о планах на зиму, на следующий сезон, и Вера уже завела тетрадь, куда записывала что надо купить, и что сделать к следующему тёплому сезону.
— Ну, у тебя всё по плану, — поражалась Галя, — не даром бухгалтером была, умеешь и планировать, и дела делать.
— Да, вот только с покупкой маху дала. Но и на старуху бывает проруха, — ответила Вера.
— А мне Илюшка звонил. У него новости…- вздохнула Галя.
— Что с ним? Жена выгнала опять? – спросила Вера.
— Именно. Угадала, — кивнула Галя, — так я и говорила: как деньги за дом поделят, спустят, так опять он плохим станет. Вот теперь иди, гуляй, ищи ветра в поле… А квартира городская её. Конечно, его никто не выселит, он там прописан, но возраст у него ещё не пенсионный, так что Татьяна может и выдворить его на все четыре стороны, если официально разведётся…
— Я уже дом оплатила, слава Богу, меня их разборки не касаются, — ответила Вера.
Но через некоторое время Илья появился в деревне. Уже заканчивался февраль, но погода на улице стояла всё ещё студёная, ветреная и снежная.
— Ты что, и с работы уволился? – спросила Галина Илью, — и куда теперь?
— На работе я в отпуске, не могу больше с этой ведьмой жить… Хоть помирай…- жаловался Илья тётке, — и тут работы нету. Была бы, остался бы тут.
— А где жить ты тут собрался? – возмутилась Галина, — со своей женой не ужился, так думаешь у меня остаться? Но я женщина пожилая, мне уже восьмой десяток. Мне тяжело не только за другим человеком ухаживать, а и за собой бывает трудно. Не всякий день бежишь и работаешь, как молодуха. На что надеялся-то?
Но когда Галина увидела в глазах Ильи слёзы, то сжалилась.
— Ну, что ты! Вы ещё помиритесь. Не в первый раз… И что так рано твои родители на тот свет ушли? Жил бы с ними сейчас, помогал, вот и было бы тепло и спокойно, как в детстве… — прошептала она.
— Не поеду я больше в город, возьми к себе пока… Помогать буду. Я ведь не пьющий, а так, только по праздникам… — стал просить Илья, — шабашки найду. Мужиков в деревне мало, найду как заработать, а там и пенсию дождусь…
— Ох, и что мне с тобой делать? – вздыхала тётка, — ищи работу. Может, в соседнем селе? Надо позвонить в администрацию.
Так остался у Галины Илья. Пристроился работать сторожем на ферму, а заодно и шабашничал по мелочи у пенсионеров. Снег чистил, ремонты делал посильные, и даже некоторое время работал почтальоном на замене отпуска.
Всё чаще и чаще стал подходить он к родному дому. Однажды Вера Петровна увидела его сидящим в палисаднике перед зацветающими первоцветами.
— Ты что тут? – удивилась она.
— Да так я, ничего. Просто посижу и уйду, не волнуйся. Понимаешь, родные стены манят. Сам бы не поверил раньше, а оно так и есть… Вот посижу тут, как раньше, и вроде бы и не было ничего плохого, и не было тех десятков лет, и детство перед глазами, и мать, и батя, во дворе будто скотину кормят… — хриплым голосом говорил Илья.
А потом встал и пошёл в сторону тёткиного дома. Вдруг остановился, обернулся и сказал:
— Тебе если что надо помочь, так я сразу же, вне очереди…Ты зови, не стесняйся. А что было между нами, так прости. Я виноват, конечно.
Вера ничего не ответила, только посмотрела ему вслед и подумала, что всё наказуемо. И особенно потеря родных стен, малой родины, памяти…
Когда она в следующий раз снова заметила в палисаднике Илью, то позвала его:
— Глянь, вот уже пора и грядами заниматься. Если ты можешь, то я тебя нанимаю. Только цену высокую дать не могу…
— О деньгах и речи не может быть. Я за обед буду работать… — сказал Илья.
Теперь он приходил трудиться на родном огороде, на своей земле, и обедать завала его Вера домой, в кухню. Видела она по глазам его, как счастлив Илья сидеть на своей бывшей кухне, у своей русской печи, и дышать родным воздухом…
В комнате по-прежнему висели фотографии бывших хозяев, и когда Илья, проходя мимо открытой двери, заглянул в комнату и увидел их, то прослезился.
— Ты их фото оставила?
— А разве можно выбросить? Они не мешают. Наоборот, будто помогают… А вообще, собиралась Галине отдать. Она их помнит. А я вроде чужая…- ответила Вера.
— Ты чужая? – воскликнул Илья, — да ты словно родная… Добрая ты, Вера. Жалко, что у нас так получилось с покупкой. Я отработаю тебе за те деньги. Ты любую работу давай. Сочтёмся…
Вера с удивлением посмотрела на Илью и ничего не ответила. Она подумала, что бывший хозяин просто так сказал это, на эмоциях, к слову.
Но Илья приходил к Вере каждую неделю, выбирая время, и помогал по хозяйству. Однажды, когда он очень устал под вечер, ремонтируя печь в бане, попросил заночевать.
— Можно я тут и останусь? Ополоснусь в бочке, вода тёплая от солнца. На полках в баньке и усну.
— Ну, останься. Только я постелю в летней кухне, всё-таки там диван, помягче, — согласилась Вера.
Так и стал оставаться работник в кухоньке, когда зарабатывался допоздна. Сторожил на ферме он через ночь, и стал почти жить у Веры.
— Где тут Илья-то? – пришла проведать Галина племянника, — не надоел он тебе ещё? В деревне стали поговаривать о вас, мол, приютила ты его у себя. Это правда?
— Тут и не такое скажут. Да, он остаётся ночевать в летней кухне, но это ничего не значит. Я в дом его не вожу, и никаких планов на него не имею, и не желаю связывать себя никакими обязательствами с мужчиной. Я на пенсии, и мне хорошо быть самой себе хозяйкой.
— Да… — кивнула тётка, — думаю, что и он нажился в браке. Уже не заманишь его в город никакими калачами… Деньги он мне даёт на питание, на курево себе зарабатывает, и то хорошо. Одежду донашивает старую. И у меня много осталось от мужа и брюк и рубах – не переносить… Но Илюшка ещё не старый… Жаль, что один остался.
— Как это один? – удивилась Верочка, — да он и у тебя, и у меня столуется, никто его не обижает, питание домашнее, натуральные продукты, нервы никто не мотает, работа есть, хоть и небольшие деньги, но стаж идёт. Чего ещё ему надо, при его положении? Развод он у жены не требует, да и она молчит. Может, и помирятся ещё…
— Давно он в городе не был. И даже не вспоминает о ней. С детьми иногда по телефону говорит. И даже в гости звал, я тоже просила их, но вряд ли они приедут. Там Танюха правила устанавливает…- покачала головой Галина.
Но Илья так и жил в деревне. А когда начал получать пенсию, стал улыбчивым, разговорчивым, часто заходил к Вере и без дела, просто поговорить, узнать, как её дела. Она ставила чайник, подавала на стол батон, а к нему черничное варенье. Знала уже что любит Илья.
Иногда приходила на такие посиделки и Галина. Они долго не засиживались: всегда дома дела, и скотинка ждёт. Но разговоры были душевными, тёплыми, будто родные люди собрались своей семьёй.
Однажды приехала перед Новым годом из города навестить тётку Татьяна. Она, оглядываясь, спросила:
— А правду говорят, что мой муж с какой-то женщиной тут живёт? С той, что дом наш купила?
— Во-первых не ваш дом, а Ильи. И с ней он не живёт, а у меня прибился. А к ней только работать ходить, как и ко всем жителям нашей деревни. Хватает ему заработка и пенсия есть, — ответила Галина.
— Что, так много зарабатывает? Прямо нарасхват? – удивилась Татьяна.
— А ты чего приехала-то? В кошелёк его заглянуть? Так сама знаешь, какие в деревне деньги и какой труд. Или испугалась, что мужа у тебя уведут? Тогда зачем его выгнала? – начала сердиться тётка, — тут много о тебе говорили, что всю жизнь вы прожили, а под старость решила от мужика избавиться. И за что ему такое наказание?
— Ну, это наше дело… — покраснела Татьяна, — а он мне муж, какой бы ни был. Где он?
— Раз твой муж, так ты и должна знать где он, — отрезала тётка, — дома не сидит, работает. То там, то тут, ночами на ферме дежурит. Неплохой мужик-то…
— Ну, бегать искать я его не буду. Потом позвоню. Думала поговорить с глазу на глаз, но видимо, не получится. И приёма мне тут нету доброго, — Татьяна вышла из дома.
— Подумаешь, королева английская! – закричала ей вслед Галина, — приём ей не такой! Какой заслужила!
А на улице Татьяна столкнулась с мужем. Они о чем-то поговорили недолго, она села в машину и уехала.
— Садись, Илюша, обедать, — спокойно сказала тётка, когда он вошёл в дом. Сначала Илья молчал, и смотрел в окно, а потом вымылся под умывальником, сел за стол и улыбнулся:
— Нет лучше твоих щей, тёть Галя. И никуда я не поеду. А тем более, к ней. Вот позвала бы Верочка, то я бы с удовольствием. Но видать никто уже меня любить не будет, как ты. А материнская любовь, она крепче, надёжнее и сильнее любой другой… Зачем мне эти бабы?
Он ел щи и улыбался. А Галина сидела рядом и качала головой:
— Ох, ты и подхалим! Я не вечная, а одному мужчине оставаться не гоже. Мы, женщины, более приспособленные к жизни, и крепкие духом. А мужчин надо беречь и лелеять до старости. И как ты на мою седую голову свалился?
Илья ел, просил добавки, а потом положил на стол деньги.
— Вот получку сегодня дали и за шабашку рассчитались двое. Так что мы богатые. Кукиш ей, Таньке, с маслом. А ты купи себе хоть что надо… Не жалей.
Галина улыбнулась. Убрала деньги в шкатулку и перекрестилась у иконы. А Илья уже торопился к Вере, чтобы попить с ней чая. Купил самых дорогих конфет в магазине – трюфели. Верины любимые…
