— Ром, ты издеваешься?
Марина стянула прорезиненные садовые перчатки и бросила их на деревянную скамью.
— А что не так?
Роман вынырнул из-за огромной белой чаши уличной ванны, держа в руках инструмент.
— Вот эта труба, — она указала носком кроссовка на толстый серый пластиковый рукав, который неаккуратно торчал из-под декоративной панели. — Ты её куда вывел?
— За летнюю кухню, Марин. Куда её ещё выводить? Там уклон нормальный, вода сама в канаву уйдет.
— За летней кухней у меня рулонный газон постелен.
Она скрестила пальцы, стараясь не повышать голос.
— Я за него свою годовую премию отдала месяц назад. Ты сейчас сольешь туда два куба мыльной воды после своих тестов, и от травы останется желтое болото.
Роман обтер ладони о штанины вытянутых треников. Эта ванна с гидромассажем была его навязчивой идеей последний год. Он откладывал деньги, выискивал варианты со скидкой и неделю назад наконец привез эту махину на участок. С тех пор муж существовал исключительно в режиме сантехника-любителя, игнорируя любые другие домашние дела.
— Ничего твоему газону не сделается.
— Сделается. Там химия.
— Марин, не лезь под руку. Мне фильтры надо прокачать.
Он снова отвернулся к своему белоснежному сокровищу.
— Вечером сделаю пробный слив. Если вода пойдет верхом, куплю гофру и удлиню до забора. Всё, закрыли тему.
Марина хотела сказать, что тема не закрыта. Но со стороны улицы раздался гудок автомобиля. На вымощенную плиткой парковку медленно заехал старенький универсал.
Возле открытого багажника тут же нарисовалась Тамара в темно-синем спортивном костюме. Свекровь по-хозяйски оглядывала двор, уперев руки в бока.
— А вы чего не встречаете? — вместо приветствия спросила она.
— Мы никого не ждали, — ровно ответила Марина.
— Здрасьте, приехали! На земле работают с раннего утра и до заката. А у вас тут курорт расслабленный.
Тамара отошла от машины, и Марина наконец увидела, чем под завязку забита машина. Задние сиденья были сложены. Весь салон занимали какие-то бесформенные брезентовые свертки, перевязанные бельевой веревкой, плотные строительные мешки из-под штукатурки и какие-то пыльные рулоны.
— Это что? — Марина непроизвольно сделала шаг назад.
— Добро, — припечатала свекровь.
Она махнула рукой кому-то в салоне. С водительского места выбрался сосед Тамары по гаражному кооперативу, пенсионер дядя Гена.
— Гена, давай с правого края тяни. Там тяжелое. Осторожно, не порви мешок!
— Тамара, подождите, — Марина преградила путь к чистой плитке двора. — Какое добро? Куда вы это тянуть собрались?
Свекровь недовольно поджала губы, ярко накрашенные морковной помадой.
— Вам на участок. Я гараж освобождаю. И лоджию заодно почистила. Вы дом купили, участок большой, место есть. А мне в городе дышать нечем от вещей.
— Нам не нужен мусор на участке. Мы только-только строительный хлам вывезли после ремонта.
— Какой мусор?
Тамара угрожающе надвинулась на невестку.
— Маринка, ты слова-то выбирай. Там отличные металлические ведра. Три штуки! Линолеум почти новый, я его в прихожей стелила десять лет назад. Коврики теплые. Доски крепкие, Ромка из них скамейки сколотит.
— У нас есть скамейки. Деревянные. Покупные.
— Значит, еще будут! В хозяйстве всё сгодится. Вы просто жизни не знаете, всё бы вам транжирить.
На шум из-за дома наконец вышел Роман. Увидев масштабы привезенного в багажнике, он заметно погрустнел.
— Мам, ну ты чего без предупреждения?
— А мне разрешение нужно, чтобы к сыну приехать? — тут же пошла в наступление Тамара. — Давайте, молодежь, шевелитесь. Гене машину отдать надо. Разгружаем.
— Рома, — Марина посмотрела мужу прямо в глаза. — Скажи маме, чтобы она везла это обратно. Или на свалку. Я не позволю захламлять двор.
Роман перевел взгляд с жены на мать. Потом на гору грязного, пыльного барахла. Спортивный костюм Тамары натянулся на плечах, она явно готовилась к полномасштабному скандалу.
— Марин, ну пусть сгрузят, — пробормотал муж, отводя глаза. — Лежит и лежит, есть не просит. Потом разберемся.
— Замечательно. Разбирайтесь.
Она ушла на террасу. Спорить с мужем при свидетелях было бессмысленно, а переубедить Тамару — невозможно.
Марина устроилась в плетеном кресле с бутылкой минералки и стала наблюдать за процессом.
Работа кипела. Дядя Гена кряхтел, вытаскивая тяжелые строительные мешки. Роман помогал без всякого энтузиазма, стараясь не испачкать одежду. С мешков сыпалась многолетняя гаражная труха, комья сухой земли и ржавчина. Прямо на светлую тротуарную плитку, которую Марина отмывала из шланга еще прошлым вечером.
Тамара руководила разгрузкой, стоя на ступеньках.
— Осторожнее, там стеклотара в рулоне! Рома, не бросай, это вещь ценная! Банки нынче дорогие, осенью закрутки делать будете.
Через сорок минут универсал уехал. Посреди чистого двора образовалась гигантская куча хлама. Запахло прелостью и старыми вещами.
Роман тут же испарился. Сказал, что у него стынет насос, и быстрым шагом скрылся за углом летней кухни.
Марина спустилась с террасы и подошла к горе вещей.
— И что с этим делать? — спросила она.
Тамара, довольная проделанной работой, отряхивала ладони.
— Как что? В порядок приводить. Вы же на земле теперь живете. Тут лениться нельзя.
— Я не собираюсь это отмывать.
— А придется!
Свекровь перешла на свой фирменный командирский тон.
— Составь всё в одну кучу, чтобы под ногами не путалось. У вас тут вода на улице проведена, вот и занимайтесь.
— Вы привезли, вы и составляйте.
— Я свое дело сделала — добро вам обеспечила! — Тамара повысила голос. — Сложи аккуратно вон туда, за летнюю кухню. Там площадка ровная. А то развели тут клумбы, ступить некуда.
Марина посмотрела на указанное место. За летней кухней. Прямо там, где заканчивалась серая пластиковая труба от роминой ванны.
— За летнюю кухню? — уточнила она без выражения.
— Да! И не пререкайся.
— Грязное же всё. Земля кругом.
— Грязь отмокнет, потом щеткой пройдешься! Всё, я в дом, у меня давление от ваших споров скачет. Сделайте мне чаю.
Свекровь величественно проследовала в прихожую.
Марина осталась во дворе одна. Она посмотрела на грязный брезент. Потом на серую трубу, выглядывающую из-за угла.
— Отмокнет, значит, — тихо сказала она. — Отлично.
Она натянула садовые перчатки, подошла к первому мешку. Внутри звякнули те самые металлические ведра. Марина подхватила мешок за края и поволокла по плитке.
Работа заняла у нее около часа. Это был тяжелый физический труд. Спина взмокла, руки ныли от неудобных габаритов тюков. Рулоны старого линолеума постоянно разматывались, норовя ударить по ногам.
Но Марина была методична. Она перетаскала абсолютно всё.
За летней кухней образовалась живописная пирамида. Марина аккуратно выстроила мешки и брезентовые свертки прямо на траве. Нижним ярусом легли ведра и линолеум, сверху — тюки с тряпьем и старыми коврами.
Конструкция стояла прочно. Строго под сливным отверстием. Широкое горло пластиковой трубы упиралось прямо в центр самого большого мешка.
Газон был надежно укрыт толстым слоем гаражного хлама.
Марина сняла перчатки, бросила их в мусорный бак и пошла мыть руки.
Ближе к шести часам вечера на улицу выбралась отдохнувшая Тамара. Она устроилась в кресле на террасе и начала давать советы по правильной обрезке деревьев, хотя деревьев на участке еще не было.
Марина сидела рядом, просматривая ленту в телефоне.
Из-за дома появился Роман. Волосы у него были растрепаны, на щеке темнело пятно смазки, но вид был абсолютно счастливый.
— Марин, мам! — крикнул он. — Я всё подключил. Работает как часы!
— Молодец, сынок, — кивнула Тамара. — Мужик в доме — это главное. А не то, что некоторые, только недовольство высказывают.
— Я сейчас контрольный слив запускаю, — сообщил Роман жене. — Два куба воды солью, чтобы систему промыть окончательно. Засеку время, как быстро уходит.
Марина отложила телефон.
— Запускай, Ром. Мы тут посидим.
Роман скрылся за поворотом. Через пару минут во дворе раздался низкий, нарастающий гул мощного насоса. Система фильтрации заработала на выброс.
Сначала звук был ровным, но потом к нему добавился мощный плеск. Вода под давлением вырывалась из трубы.
Шум стоял приличный. Казалось, где-то рядом прорвало гидрант.
Тамара настороженно приподнялась в кресле.
— Это что там так грохочет?
— Слив работает, — невозмутимо ответила Марина. — Вода уходит.
— Как-то громко уходит. Там точно ничего не затопит?
— Рома сказал, что всё под контролем. Ему виднее.
Вода бушевала еще минут пятнадцать. Плеск становился всё громче, к нему добавились странные шлепающие звуки, словно мокрая ткань тяжело падала на землю.
Наконец гул насоса стих.
Из-за угла появился Роман. Он на ходу вытирал руки тряпкой.
— Ну всё, улетела вода моментом, — довольно сообщил он. — Пойду гляну, как там газон твой. Сильно размыло или нет.
Он сделал несколько шагов за летнюю кухню и остановился. Тряпка выпала из его рук на плитку.
Через секунду двор огласил протяжный возглас, в котором смешались удивление и паника.
Марина не спеша поднялась с кресла. Тамара, почувствовав неладное, быстро засеменила следом за невесткой.
За летней кухней открывалась эпическая картина. Пирамида из хлама, заботливо выстроенная Мариной, приняла на себя удар двух тысяч литров мыльной воды с химикатами для промывки труб.
Давление было таким сильным, что верхние тюки разбросало. Старые гаражные ковры впитали в себя воду, разбухли в три раза и теперь напоминали огромных бесформенных медуз.
Ведра перевернулись, и из них вымыло годы хранения ржавых болтов. Вода разнесла труху, куски старой штукатурки и какие-то прелые тряпки.
Всё это щедро покрывала густая шапка белой пены.
Тамара застыла.
— Батюшки… — только и смогла выдавить она.
Роман обернулся к жене.
— Марин, это что такое? Ты зачем вещи сюда притащила?!
Марина сунула руки в карманы ветровки.
— Мама сказала составить всё в одну кучу за летней кухней. На ровную площадку. Я и составила. Как просили.
— Но здесь же слив! — взвыл муж, показывая на трубу.
— А мама сказала, что вещи отмыть хорошенько надо. Вот они и отмылись. Сразу все. Оптом.
Тамара наконец обрела дар речи. Она ткнула пальцем в разбухший, испорченный безвозвратно ковер.
— Ты… ты специально это сделала! Вредительница!
Марина прямо посмотрела на свекровь.
— Что вы, Тамара. Исключительно из уважения к вашим порядкам. Вы же сами сказали: грязь отмокнет. Вот она и отмокла.
— Да это же теперь только на помойку! — вмешался Роман, хватаясь за голову. — Это всё руками не поднять, оно весит тонну!
— Разбирайтесь сами, — бросила Марина любимую фразу мужа. — Моего тут ничего нет. А газон, кстати, не пострадал.
Она развернулась и ушла обратно в дом.
Утро воскресенья выдалось на удивление спокойным. Свекровь уехала еще вечером, сославшись на плохое самочувствие и наотрез отказавшись помогать с уборкой испорченного добра.
Роман, мрачнее тучи, молча таскал к мусорным бакам на улицу тяжеленные, разбухшие от воды мешки.
Марина сидела в кресле и пила минералку. Зато она точно знала, что гаражный хлам на ее территории больше не появится.
