— Уходи, — сухо сказала Татьяна Васильевна, не сводя тяжелого взгляда с сына. — Уходи из дома, ты мне больше не сын.
Тимур сначала даже не понял, что услышал. Он недоверчиво усмехнулся и покачал головой, будто мать сказала какую-то нелепую шутку.
— Не шути так, мать, — нахмурившись, произнес он и сделал шаг к ней. — Остынешь и сама поймешь, что наговорила лишнего.
Татьяна Васильевна медленно перевела взгляд к окну. За старым деревянным забором по пыльной улице уходила молодая женщина с небольшим чемоданом. Рядом семенил четырехлетний мальчик. В какой-то момент ребенок остановился, повернулся к дому и весело помахал рукой.
У старой женщины болезненно дрогнули губы.
— Не шучу, — тихо ответила она. — Там уходят твоя жена и твой сын. Из-за тебя они покидают этот дом. Я уже старая. Может быть, больше никогда не увижу своего внука.
— Она сама так решила, — упрямо бросил Тимур, словно оправдывался не перед матерью, а перед самим собой.
Татьяна Васильевна долго молчала. Потом медленно повернулась к сыну.
— Нет, Тимур. Это ты за нее решил. Каждый день, когда унижал ее. Каждый раз, когда заставлял терпеть, когда забывал, что мужчина должен защищать свою семью.
Она отвернулась к окну, а память сама вернула ее на пять лет назад, когда все только начиналось.
Когда Тимур привез молодую жену домой, Татьяна Васильевна встретила ее без особой радости.
Она заранее представляла себе будущую невестку совсем другой. Хотелось взрослую, хозяйственную женщину с крепким характером, которая сумеет поддержать мужа и быстро станет своей в доме.
А вместо этого на пороге стояла худенькая девчонка с большими испуганными глазами. Она неловко прижимала к груди небольшую сумку и все время поглядывала на Тимура, будто боялась сделать что-нибудь не так.
Татьяна Васильевна сразу заметила округлившийся живот.
«Совсем ребенок…» — с досадой подумала она.
О том, что Валя сирота и воспитывалась теткой на Урале, она уже знала. Именно это раздражало ее больше всего.
«Ни родителей, ни приданого, ни жизненного опыта. Что хорошего из такого брака получится?» — не раз повторяла она самой себе. Но вслух сказала совсем другое.
— Проходи, раз приехала, — сухо произнесла хозяйка дома. — Теперь учиться придется всему.
— Конечно, мама, — сразу ответила Валя и робко улыбнулась.
От неожиданности Татьяна Васильевна даже нахмурилась.
— Какая я тебе мама? Пока просто Татьяна Васильевна.
— Хорошо… Татьяна Васильевна, — поспешно исправилась девушка, покраснев до самых ушей.
Первое время Валя боялась буквально каждого своего шага. Она неправильно месила тесто. Пересаливала суп. Не умела печь пироги. Даже корову сначала боялась доить.
Татьяна Васильевна только качала головой.
— Кто же тебя всему этому научить должен был?
Валя виновато опускала глаза.
— Мама умерла, когда я совсем маленькая была. Потом тетя работала с утра до ночи. Она меня любила, но времени почти не было. —После этих слов сердиться становилось труднее.
Каждый вечер Татьяна Васильевна показывала невестке что-нибудь новое: как правильно замешивать тесто, солить капусту. Как стирать мужские рубашки так, чтобы воротник оставался белым.
Валя слушала внимательно, стараясь запомнить каждое слово. Если что-то не получалось, она никогда не спорила.
— Спасибо вам, — искренне говорила девушка после каждого урока. — Я обязательно научусь.
Через несколько месяцев вместо официального «Татьяна Васильевна» снова появилось теплое слово «мама». На этот раз старая женщина уже не стала поправлять.
Однажды вечером Валя осторожно погладила свой большой живот и счастливо улыбнулась.
— Самый лучший подарок судьба мне приготовила.
— Это какой же? — спросила Татьяна Васильевна, раскладывая по банкам варенье.
— Сын родится почти в мой день рождения.
Свекровь усмехнулась.
— Откуда такая уверенность? Может, девочка будет.
Валя даже головой покачала.
— Нет, мама. Я чувствую. У меня обязательно будет мальчик. И будет очень похож на Тимура.
Татьяна Васильевна посмотрела на счастливое лицо девушки и неожиданно улыбнулась.
— Главное, чтобы здоровым был.
— Обязательно будет, — уверенно ответила Валя. — Я так люблю своего мужа, что иначе просто быть не может.
Через два дня до своего восемнадцатилетия Валя действительно родила сына. Когда Тимур впервые взял малыша на руки, его переполняла такая гордость, что казалось, он готов обнять весь мир.
Он устроил настоящий праздник. Во дворе накрыли длинные столы. Пришли соседи, родственники и друзья. До поздней ночи звучали песни, смех и поздравления.
— Вот это сын! Настоящий богатырь! — радостно повторял Тимур каждому гостю. Он не скрывал своего счастья и говорил, что теперь стал настоящим мужчиной.
Татьяна Васильевна тогда с удовольствием смотрела на молодых. Ей казалось, что впереди их ждет долгая и спокойная семейная жизнь.
Первые недели после рождения Руслана пролетели для Вали как один длинный день, в котором почти не осталось сна и отдыха.
Мальчик оказался беспокойным. Днем он ненадолго засыпал, а ночью часто просыпался, требуя то молока, то просто материнских рук. Валя почти не выпускала сына из объятий. Иногда ей казалось, что стоит только положить его в кроватку, как он сразу начинал плакать.
Татьяна Васильевна тоже хотела помочь, но здоровье в последнее время совсем подводило. Давление то и дело поднималось, ломило суставы, а однажды она так сильно почувствовала слабость, что едва дошла до своей комнаты.
— Не подходи ко мне часто, дочка, — виновато сказала она Вале. — Вижу, как тебе тяжело, но сейчас я сама едва на ногах стою.
Валя сразу присела рядом с ней и осторожно поправила одеяло.
— Вы не переживайте, мама, — ласково ответила она. — Я справлюсь. Вы столько для меня сделали. Теперь моя очередь заботиться о вас.
Старушка с благодарностью посмотрела на невестку. За эти месяцы она успела привязаться к девушке всей душой. Иногда ей даже становилось стыдно за свои первые мысли о ней.
«Добрая девочка, — думала Татьяна Васильевна. — Только слишком доверчивая. Жизнь таких не щадит».
Каждое утро Валя успевала приготовить завтрак, накормить мужа, убрать в доме, поставить вариться обед, постирать пеленки и еще несколько раз покормить сына.
Она все делала молча. Если уставала, то старалась не показывать этого. Тимур сначала даже замечал ее старания.
— Молодец, — бросал он иногда, быстро доедая завтрак. — Хоть чему-то мать тебя научила.
Для Вали и такие слова были радостью. Она искренне верила, что скоро станет хорошей хозяйкой, которой муж сможет гордиться. Но однажды у Руслана начали резаться зубки.
Сын почти перестал спать. Стоило ему задремать минут на десять, как он снова просыпался с громким плачем.
Валя носила малыша на руках часами. Она тихо ходила по комнате, качала его, пела колыбельные, которые помнила еще с детства. Иногда ей казалось, что ноги уже не слушаются, но она продолжала ходить, потому что стоило остановиться, Руслан снова начинал плакать.
Так продолжалось почти неделю. На восьмую ночь Валя почувствовала, что больше не может. Глаза сами закрывались. Руки дрожали от усталости.
Она осторожно уложила наконец уснувшего сына в кроватку и пошла в спальню. Тимур крепко спал.
Валя тихонько присела рядом и осторожно коснулась его плеча.
— Любимый… — едва слышно позвала она. — Проснись, пожалуйста.
Он недовольно открыл глаза.
— Что опять?
— Покачай Руслана хоть немного, — попросила Валя, с трудом сдерживая слезы. — Мне хотя бы час поспать. Я уже совсем не могу.
Тимур тяжело вздохнул и сел на кровати.
— Не мужское это дело, — раздраженно произнес он. — Женщина должна сама детьми заниматься.
— Я понимаю, — торопливо ответила Валя. — Но я уже почти неделю не сплю. Боюсь, что однажды просто уроню его от усталости.
— Другие женщины как-то справляются, — резко сказал Тимур. — И не бегают среди ночи будить мужей.
Валя опустила голову.
— Мама болеет. Я не хочу тревожить ее. Кроме тебя мне некого попросить.
Тимур недовольно махнул рукой.
— Мне завтра на работу. Если не высплюсь, кто семью кормить будет?
— Всего один час… — почти шепотом сказала Валя.
Но он уже отвернулся к стене.
— Все. Иди к ребенку и не мешай мне спать.
Валя еще несколько секунд сидела неподвижно. Потом молча поднялась и вышла из комнаты. Больше она мужа ни о чем не просила.
На следующий день она перенесла свою подушку и одеяло в маленькую дальнюю комнату, где стояла детская кроватка.
Когда вечером Тимур увидел пустую половину кровати, он только пожал плечами.
— Правильно, — равнодушно сказал он. — Хоть высыпаться теперь буду.
Валя ничего не ответила. Она лишь крепче прижала сына к себе.
Дни становились все тяжелее. Она успевала приготовить еду, накормить свекровь, вымыть полы, постирать, погладить белье, сходить в магазин, а ночью почти не смыкала глаз.
Через несколько дней она уже едва держалась на ногах. Однажды за обедом Тимур попробовал ложку супа и сразу поморщился.
— Это что такое?
Валя испуганно посмотрела на мужа.
— Не понравился?
— Конечно, не понравился! — сердито ответил Тимур и с грохотом поставил ложку на стол. — Суп пересолен. Картошка разварилась. В доме пыль по углам. Ты вообще хозяйка или кто?
Валя растерянно оглянулась. Она действительно не успела утром закончить уборку. Руслан долго плакал, и все пришлось бросить.
— Прости, — тихо сказала она. — Сын сегодня почти не спал…
— Хватит искать оправдания! — повысил голос Тимур и так сильно ударил кулаком по столу, что тарелка подпрыгнула, а горячий суп выплеснулся прямо на его рубашку.
Он вскочил на ноги. Лицо его побагровело. Быстро сорвав испачканную рубашку, он грубо сунул ее Вале прямо в руки.
— Чтобы вечером была как новая! — зло произнес он. — И дом весь блестел. Я не собираюсь жить в этом беспорядке.
Испуганная Валя молча прижала рубашку к груди.
— Я все сделаю…
— И запомни, — холодно добавил Тимур, уже направляясь к двери. — Если еще раз окажется такой бардак, я тебя проучу так, что надолго запомнишь.
Дверь с силой хлопнула. В доме стало тихо. Валя медленно опустилась на стул и закрыла лицо ладонями.
Из соседней комнаты снова заплакал маленький Руслан. Она быстро вытерла слезы, поднялась и пошла к сыну.
Тимур не пришел домой ни к ужину, ни поздно вечером. Валя несколько раз выглядывала в окно, прислушивалась к каждому звуку за калиткой, но улица давно опустела. Только ветер шелестел листьями старой яблони да изредка лаяли соседские собаки.
Она не стала ложиться спать. Сначала закончила стирку испачканной рубашки. Потом еще раз перемыла полы. Вытерла пыль, хотя сил почти не осталось. Когда Руслан уснул, Валя принялась гладить белье.
Ей казалось, что если муж вернется и увидит идеальный порядок, то, может быть, не станет сердиться.
Под утро хлопнула калитка. Валя поспешно вышла в прихожую. Тимур вошел в дом тяжелой походкой. От него резко пахло спиртным и табачным дымом. Он молча снял ботинки и бросил куртку на лавку.
— Ты не спала? — равнодушно спросил он, даже не взглянув на жену.
Валя торопливо подняла куртку и аккуратно повесила ее на вешалку.
— Ждала тебя, — тихо ответила она. — Я приготовила твой любимый суп. Если хочешь, сейчас разогрею.
Тимур только поморщился.
— Не хочу.
Она осторожно подошла ближе.
— Прости меня за вчерашнее. Я правда стараюсь. Просто Руслан…
Договорить Валя не успела. Тимур резко развернулся и ударил ее ладонью по лицу. Удар оказался таким неожиданным, что девушка потеряла равновесие и ухватилась рукой за стену.
Несколько секунд в доме стояла полная тишина. Валя медленно подняла на мужа испуганные глаза. Она словно не могла поверить, что это произошло.
— Жаловаться матери на собственного мужа… — процедил Тимур сквозь зубы. — Это последнее дело.
— Я… я ничего ей не говорила… — прошептала Валя, прижимая ладонь к горящей щеке.
— Не ври! — зло перебил он. — Думаешь, мать сама догадалась? Решила выставить меня последним негодяем?
Валя покачала головой.
— Она сама увидела, что мне тяжело…
— Замолчи!
Он шагнул вперед, и Валя невольно отступила. В этот момент из комнаты донесся плач Руслана. Малыш проснулся от громких голосов.
Валя бросилась к сыну. Она взяла его на руки, прижала к груди и долго качала, пока мальчик снова не успокоился.
Когда она вернулась, Тимур уже спал, не раздеваясь, прямо на диване. Девушка осторожно накрыла его пледом.
Несмотря ни на что, она все еще любила мужа. Ей казалось, что это была случайность. Что он устал, и больше такого никогда не повторится.
После того утра Тимур словно стал другим человеком. Дом для него превратился в гостиницу. Он приходил тогда, когда ему было удобно. Иногда ночевал дома. Порой исчезал на два или три дня.
Где он бывал, Валя не спрашивала. Она боялась любого вопроса. Если муж возвращался в хорошем настроении, весь дом словно выдыхал. Если же Тимур входил хмурый, Валя начинала тревожно прислушиваться к каждому его слову.
Достаточно было пересолить еду. Не успеть вовремя постирать рубашку. Оставить детские игрушки на полу. Любая мелочь могла вызвать его раздражение.
Сначала он кричал. Потом начал толкать жену. А вскоре появились первые синяки.
Валя научилась скрывать их. Летом надевала кофты с длинными рукавами. Платком прикрывала шею.
Если соседки замечали синяк на лице, она смущенно улыбалась.
— Об угол шкафа ударилась.
Или говорила:
— Во дворе поскользнулась.
Ей никто не верил. Но никто и не вмешивался. В деревне люди привыкли жить по старым правилам.
«Муж с женой сами разберутся», — говорили соседи и проходили мимо.
Только Татьяна Васильевна чувствовала, что происходит что-то страшное. Она все чаще замечала, как Валя вздрагивает, когда хлопает дверь. Как торопливо убирает со стола, едва услышав шаги Тимура. Как старается угадать настроение мужа еще до того, как он заговорит.
Однажды утром старушка вошла в комнату невестки без стука.
Валя сидела возле окна и штопала детские штанишки. Увидев свекровь, она поспешно отвернулась. Но было поздно. На ее скуле темнел большой синяк.
Татьяна Васильевна молча подошла ближе. Она осторожно взяла девушку за подбородок и повернула к свету.
— Это кто сделал?
Валя быстро отвела глаза.
— Да никто…
— Не смей мне врать.
Голос старой женщины прозвучал неожиданно твердо. Валя долго молчала. Потом вдруг закрыла лицо руками и расплакалась.
— Не мучьте меня, мама… Пожалуйста…
Татьяна Васильевна опустилась рядом и обняла девушку.
— Дочка… расскажи мне все.
— Не могу, — всхлипывала Валя. — Если он узнает, что я опять жаловалась, станет только хуже.
— Значит, это Тимур?
Валя ничего не ответила. Но ее молчание оказалось красноречивее любых слов. Старая женщина медленно поднялась. Лицо ее стало суровым.
— Сегодня же поговорю с ним.
— Не надо! — испуганно вскрикнула Валя и схватила свекровь за руку. — Прошу вас, мама! Не надо!
— Почему?
— Он потом сорвется на мне…
Татьяна Васильевна погладила девушку по голове.
— Я всю жизнь прожила с твоим свекром. Он никогда не позволил себе поднять на меня руку. Никогда. Потому что уважал женщину. Я не позволю своему сыну превратиться в чудовище.
В тот вечер вся семья собралась за ужином. Валя поставила на стол картошку, жареную рыбу и свежий хлеб. Тимур молча сел на свое место.
— Валя, выйди ненадолго, — спокойно сказала Татьяна Васильевна.
Девушка тревожно посмотрела сначала на свекровь, потом на мужа.
— Не бойся, дочка, — мягко добавила старушка. — Иди к Руслану.
Когда дверь закрылась, Татьяна Васильевна медленно повернулась к сыну.
— Мне стыдно за тебя.
Тимур удивленно поднял брови.
— С чего вдруг?
— Потому что ты позоришь память своего отца.
Он недовольно отложил вилку.
— Опять начинается…
— Нет, сын. Только начинается, — твердо сказала мать. — Твой отец всю жизнь работал не меньше тебя. Но никогда не считал, что помочь жене — это унижение для мужчины. Он вставал ночью к тебе маленькому. Носил тебя на руках. Давал мне выспаться. И ни разу не сказал, что это не мужское дело.
Тимур раздраженно усмехнулся.
— Сейчас другое время.
— Совесть не меняется со временем, — тихо ответила Татьяна Васильевна. — Валя еще совсем девочка. Она одна воспитывает вашего сына, ухаживает за мной, ведет хозяйство и все равно пытается угодить тебе. А ты отвечаешь ей грубостью и побоями.
Тимур резко поднялся из-за стола.
— Хватит.
— Нет, не хватит! — впервые за много лет повысила голос мать. — Пока ты не научишься быть мужем и отцом, этот разговор не закончится.
Тимур молча посмотрел на нее долгим холодным взглядом. Не сказав больше ни слова, он надел куртку, вышел из дома и с такой силой хлопнул дверью, что со стены упала старая фотография его покойного отца.
Татьяна Васильевна долго сидела в наступившей тишине.
После разговора с матерью Тимур исчез почти на сутки. Дом словно вымер.
Татьяна Васильевна сидела у окна с вязанием, но спицы то и дело замирали в руках. Она понимала, что разговор с сыном ничего не изменил. Наоборот, теперь ей было тревожнее прежнего.
Валя старалась вести себя так, будто ничего не произошло. Она с самого утра затопила печь, сварила кашу, накормила Руслана, помогла свекрови принять лекарства и принялась за домашние дела.
Лицо после удара уже почти не болело, а вот внутри словно поселился постоянный страх. Каждый скрип калитки заставлял ее вздрагивать. Лай собаки казался предвестником беды.
Только поздно ночью во дворе послышались тяжелые шаги. Дверь распахнулась. На пороге стоял Тимур. От него снова пахло спиртным. Он молча прошел в дом, даже не поздоровавшись.
Валя поспешила снять с него куртку.
— Прости меня, — тихо сказала она, стараясь заглянуть ему в глаза. — Я приготовила твой любимый суп. Сейчас разогрею.
Тимур резко оттолкнул ее руку.
— Уйди.
— Тимур…
— Я сказал, уйди!
Он развернулся и с силой ударил жену по лицу. Валя вскрикнула и ударилась плечом о стену. В соседней комнате сразу заплакал Руслан. Татьяна Васильевна выбежала на шум.
Увидев заплаканную невестку и перекошенное от злости лицо сына, она словно постарела еще на несколько лет.
— Ты что творишь? — с дрожью в голосе спросила она.
— Не вмешивайся, мать, — холодно ответил Тимур. — Это моя семья.
— Вот именно, твоя семья! — не выдержала Татьяна Васильевна. — Так почему ты ведешь себя с ней как с врагом?
Тимур ничего не ответил. Он ушел в свою комнату и громко захлопнул дверь.
Валя тем временем уже успокаивала испуганного сына. Она прижимала мальчика к груди, а он маленькими ладошками гладил ее по мокрым щекам.
После той ночи прошло несколько месяцев. Тимур становился все грубее. Он мог исчезнуть на несколько дней.
Потом возвращался, требовал чистую одежду, горячий ужин и идеальный порядок. Если что-то было не так, в доме снова начинались крики.
Татьяна Васильевна уже не раз пыталась образумить сына. Часто молилась, чтобы он одумался. Но каждое слово будто разбивалось о каменную стену.
А Валя продолжала терпеть. Она терпела не ради себя, а ради Руслана. Ей казалось, что мальчик должен расти рядом с отцом.
Но однажды терпение закончилось. В тот вечер Тимур вернулся особенно злым. Причину своего раздражения он не объяснил. Достаточно было того, что ужин оказался недостаточно горячим.
Он швырнул тарелку на пол. Осколки разлетелись по кухне. Руслан испуганно заплакал. Валя заслонила собой сына.
И тогда Тимур замахнулся на жену. Татьяна Васильевна бросилась между ними.
— Хватит! — закричала она так громко, что даже сама испугалась собственного голоса.
Тимур посмотрел на мать с раздражением.
— Отойди.
— Нет.
Старая женщина расправила плечи.
— Сегодня ты больше не тронешь ее.
Тимур зло усмехнулся.
— Думаешь, сможешь мне запретить? —Он развернулся и ушел во двор, громко хлопнув дверью.
В ту ночь Валя почти не спала. Она долго сидела возле кровати сына. Руслан мирно сопел во сне, крепко обнимая любимого плюшевого медвежонка. Валя смотрела на него и понимала, что больше ждать нельзя.
Утром она достала старый чемодан. Аккуратно сложила несколько платьев, теплые вещи сына, документы. Больше брать было нечего.
Татьяна Васильевна молча наблюдала за сборами. Когда чемодан оказался закрыт, она подошла к Вале.
— Решилась?
Валя опустила голову.
— Простите меня, мама.
— За что?
— Я не могу больше здесь оставаться. —По щекам девушки покатились слезы.— Я очень люблю вас. Вы стали мне родным человеком. Если бы не вы, я давно бы сломалась.
Татьяна Васильевна крепко обняла невестку.
— Это ты меня прости, дочка.
— За что?
— За то, что воспитала такого сына.
Обе женщины плакали. Руслан ничего не понимал. Он только крепко держал бабушку за руку, будто спрашивал:
— Бабушка, а ты с нами поедешь?
Старая женщина с трудом улыбнулась. Она присела перед внуком.
— Ты вырастишь не таким, как твой папа, я верю. —Мальчик не понимал ее слов, но улыбался.
Валя подняла чемодан, взяла сына на руки. Медленно открыла калитку.
Перед тем как выйти на улицу, она еще раз обернулась.
— Прощайте, мама.
— Нет, дочка, — тихо ответила Татьяна Васильевна. — Не прощай. Если судьба позволит, мы еще увидимся.
Татьяна Васильевна уже не сдерживала слез. Она подошла и поцеловала внука в макушку.
— И я тебя люблю, мой хороший.
Через минуту Валя и Руслан медленно пошли по дороге к станции. Мальчик несколько раз оглядывался и махал бабушке рукой. Она стояла у окна, пока две маленькие фигурки не превратились в едва заметные точки.
Позади раздались шаги. Это был Тимур. Он равнодушно посмотрел вслед уходящей семье и презрительно усмехнулся.
— Пусть идет, — холодно сказал он. — Помается одна и прибежит обратно. Только я ее уже не приму. Кому нужна брошенная женщина с ребенком?
Татьяна Васильевна медленно повернулась к сыну. Она долго смотрела ему в глаза, словно пыталась найти в них того доброго мальчика, которого когда-то растила. Но не нашла.
— Уходи, — сухо сказала она.
Тимур нахмурился.
— Куда?
— Из моего дома куда хочешь.
Он недоверчиво усмехнулся.
— Не шути так, мать.
— Я не шучу.
Она указала рукой в сторону окна.
— Видишь дорогу?
Тимур молча посмотрел туда. Руслан как раз снова обернулся и весело помахал бабушке рукой. У Татьяны Васильевны дрогнули губы.
— Там уходят твоя жена и твой сын. Из-за тебя они покидают этот дом. Я, наверное, больше никогда не увижу своего единственного внука.
— Она сама так решила, — упрямо ответил Тимур.
— Нет, — твердо сказала мать. — Это ты сделал все, чтобы она ушла. Ты должен был быть рядом с ними, а не превращать их жизнь в страх. —Она выпрямилась.— Запомни мои слова. Пока не поздно, иди за ними. Попроси прощения. Верни свою семью.
Тимур молча стоял на месте. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Тогда Татьяна Васильевна открыла входную дверь.
— Раз ты не хочешь быть мужем и отцом, то и сыном моим больше быть не можешь.
Она посмотрела на него долгим, усталым взглядом.
— Уходи… Ты мне больше не сын.
Тимур еще несколько секунд стоял неподвижно. Потом молча вышел за калитку.
Но пошел он совсем в другую сторону, не к станции.
Татьяна Васильевна закрыла дверь, прислонилась к стене и тихо прошептала:
— Господи… Пусть хотя бы Валя и Руслан будут счастливы. А мой сын свой выбор уже сделал
