— Ты совсем из ума выжила?
Оксана выскочила из внедорожника.
Машина остановилась прямо перед двумя массивными бетонными блоками. Они лежали впритык друг к другу, надежно перекрывая короткую грунтовую дорогу к соседней улице. Позади внедорожника болтался нагруженный строительным мусором прицеп.
Яна спокойно отряхнула садовые перчатки. Она подошла к забору из металлической сетки.
— Добрый вечер, родственники.
— Какой он добрый! — Оксана возмущенно замахала руками на бетонные преграды. — Мы прицеп с гипсокартоном тащим. Нам разгружаться надо до темна. А тут эти памятники архитектуры лежат. Убирай давай.
Эдик выбрался из-за руля. Он был в старой куртке, испачканной белой краской. Брат потер шею и примирительно поднял руки.
— Сестренка, ну правда. Что за цирк? Мы же вчера тут нормально проезжали.
— Вчера проезжали. Сегодня нет.
Яна оперлась о столбик забора.
— Вы мне тут проезд не загораживайте. Разворачивайтесь и поезжайте через центральную улицу.
— Через центральную? — взвизгнула Оксана. — Там крюк восемь километров по колдобинам! Мы прицеп по дороге оставим. Эдик, цепляй трос. Сейчас оттащим эти твои кубики на обочину.
Брат подошел к блокам. Он пнул один из них тяжелым ботинком. Бетон даже не дрогнул. Эдик присел на корточки, оценивая габариты преграды, и присвистнул.
— Оксан, мы это не сдвинем. Тут каждый килограмм по восемьсот весит. Джипу мост оторвет к чертям.
— Значит, пусть сама убирает! — золовка уперла руки в бока. — Ты посмотри на нее. Стоит, улыбается. Мы строимся, экономим на всем, чтобы в дом быстрее въехать. А родная сестра нам палки в колеса вставляет.
— Я не улыбаюсь, — ровно ответила Яна. — Я жду, когда вы освободите въезд.
Три года назад она купила этот участок сама. Долго копила, брала дополнительные смены в типографии, во многом себе отказывала. Вывезла три машины старого хлама от прежних хозяев. Засеяла идеальный газон. А полгода назад Эдик с Оксаной тоже решили стать землевладельцами. Купили дешевый надел на соседней, строящейся улице.
И понеслось.
Сначала брат попросил разрешения просто проезжать через край ее участка. Так было быстрее возить стройматериалы. Яна согласилась. Потом на краю газона появилась кучка песка. Потом — сложенные обрезки досок.
А вчера вечером, вернувшись с работы, Яна обнаружила прямо на своей зеленой траве рваное автомобильное кресло, кучу битого кирпича и ржавую арматуру.
— Эдик, — Яна кивнула на кучу мусора за своей спиной. — Это что такое?
Брат отмахнулся.
— Свои же люди, Янка. Ну не начинай. Нам сгрузить некуда было. У нас там трактор площадку ровнял.
— То есть мой участок — это теперь ваша помойка?
— Господи, какая проблема на пустом месте! — закатила глаза Оксана. — Лежит и лежит. Травка твоя помнется? Да кому она нужна, эта трава. У тебя тут гектар пустует. Ни огорода, ни парника.
— Это моя территория. Я не обязана перед вами отчитываться, зачем мне газон.
— Да мы заберем! — Эдик попытался улыбнуться. — Честное слово, сестренка. Договоримся. Вот фундамент зальем до конца недели и сразу все вывезем.
— Не вывезете.
Яна смотрела брату прямо в глаза.
— Вы мне это кресло драное приволокли, потому что за контейнер платить жаба душит.
— Ну жаба не жаба, — насупился Эдик. — А стройка дело дорогое. Могла бы и войти в положение. У тебя семьи нет, детей кормить не надо. Живешь в свое удовольствие.
Оксана торжествующе хмыкнула.
— Вот именно. Сама ничего не делает полезного, так хоть бы другим не мешала. Мы для семьи стараемся. Гнездо вьем. А ты из-за куска сорняков скандал закатываешь.
Оксана достала из кармана телефон.
— Сейчас я Валентине Юрьевне позвоню. Пусть она послушает, как ее родная дочь над братом издевается!
Яна не шевельнулась. Она давно привыкла к этому сценарию. Чуть что шло не по плану Оксаны, в дело шла тяжелая артиллерия в виде свекрови, которая по совместительству была матерью Яны. Эдик всегда был любимчиком. Младший, болезненный в детстве, вечно нуждающийся в опеке.
Оксана демонстративно включила громкую связь. Гудки шли недолго.
— Да, Оксаночка? — раздался из динамика голос матери.
— Валентина Юрьевна, здравствуйте. А мы тут у вашей Яны стоим. Представляете, она дорогу блоками перегородила! Мы с материалом, Эдик уставший после работы, а она нас не пускает!
На том конце повисла короткая пауза.
— Яночка, ты там? — миролюбиво спросила мать.
— Здесь, мама.
— Дочка, ну что ты в самом деле выдумала. Пропусти ребят. Им же строиться надо. Ты же старшая, будь умнее.
— Мам, они на мой газон свалили строительный мусор и старое автомобильное кресло, — спокойно ответила Яна, не повышая голоса. — Я просила убрать. Они отказались. Дорога закрыта.
— Ой, ну какой мусор, — отмахнулась в динамике Валентина Юрьевна. — Полежит пару дней, ничего страшного. Они же не специально. У них трактор работал.
— Они могли сгрузить это на обочину у своего участка. Но сгрузили ко мне.
— Яна, не будь такой жадной! — тон матери стал строже. — Родной брат просит помощи, а ты из-за травы истерику устраиваешь. У Эдика и так денег в обрез, они каждую копейку считают. А ты одна живешь, зарплата хорошая. Могла бы вообще нанять людей, чтобы им этот мусор вывезли, раз уж он тебе так мешает!
Яна медленно стянула вторую перчатку.
— Отличная идея, мама. Я так и сделаю.
Она кивнула Оксане.
— Выключай. Концерт окончен.
Оксана сбросила вызов и победно посмотрела на золовку.
— Слышала? Твоя же мать говорит, что ты неправа. А ну убирай блоки.
— Блоки останутся здесь, — Яна сунула руки в карманы куртки. — И знаете почему? Потому что вы перешли границу.
— Да какую границу! — взорвался Эдик. — Янка, ну ты даешь. Деньги девать некуда на эти манипуляторы? Лучше бы нам помогла. Нам крышу крыть нечем. Мы на всем экономим!
— Я вам уже помогла. Два года назад. На фундамент.
Эдик резко замолчал. Он отвел взгляд в сторону леса.
Оксана удивленно моргнула.
— Какой фундамент? Эдик, о чем она говорит?
Яна чуть склонила голову набок.
— А ты жене не рассказал? Как прибежал ко мне, что подрядчики кинули? Как просил двести тысяч в долг на пару месяцев?
— Яна, закрой рот, — прошипел брат, делая шаг к забору.
— Не закрою.
Оксана переводила взгляд с мужа на золовку. Ее голос потерял прежнюю уверенность.
— Эдик? Ты брал у нее деньги? Ты же сказал, что тебе премию на работе дали! Какую еще премию?
— Да отдам я ей все! — рявкнул брат, отступая от жены. — Потом! Сейчас каждая копейка на счету!
— Вот именно, — продолжила Яна. — Каждая копейка. Моя копейка, которую ты мне так и не вернул. И вместо благодарности вы решили сэкономить на вывозе мусора за мой счет.
— Мы родственники! — взвилась Оксана, хотя ее голос уже дрожал от злости на мужа. — Родственники должны помогать друг другу! А ты… ты…
— Помогать — да. Садиться на шею — нет.
Яна достала из кармана сложенный вчетверо белый лист. Она развернула его и прижала к сетке забора.
— Это что еще за бумажка? — Оксана презрительно скривила губы, но все же подошла ближе.
— Это договор с компанией по вывозу крупногабаритных отходов. На завтрашнее утро.
Эдик нервно сглотнул.
— Зачем? Я же сказал, мы сами уберем.
— Я вам больше не верю. Факт в том, что завтра в девять ноль-ноль приедет грузовик с грузчиками. Они заберут ваши доски, битый кирпич и вот это прекрасное кресло.
— Ну и отлично, — фыркнула Оксана. — Сама свои проблемы и решила. Мама же тебе сказала. Нам же проще.
— Я еще не договорила.
Яна провела пальцем по строчкам на листе.
— Услуга стоит пятнадцать тысяч. Плюс погрузка. Я оформила заказ на ваш адрес. Завтра утром они привезут весь этот хлам прямо к вашему недостроенному крыльцу. И выгрузят там. А счет оплатите вы. По факту доставки.
Лицо Оксаны пошло неровными красными пятнами.
— Ты не посмеешь! Это частная собственность!
— Посмею. Это ваш мусор. Я просто возвращаю его владельцам. Вместе с квитанцией на оплату.
Эдик обхватил голову руками.
— Янка, отмени заказ. У нас нет пятнадцати тысяч на эту ерунду. Нам завтра цемент привезут!
— Значит, цемент будете разгружать поверх рваного кресла.
— Ты просто невыносимая! — закричала Оксана, срываясь на визг. — Сидишь тут на своих грядках и людям жизнь портишь! Тебе вообще никого не жалко!
Яна аккуратно сложила лист обратно.
— Можете кричать сколько угодно. У вас есть время до полуночи. Если к двенадцати часам ночи на моем газоне останется хоть один кирпич, завтра утром встречайте грузовик.
Она развернулась, чтобы уйти к дому.
— Яна, постой! — крикнул Эдик. — А блоки? Как нам теперь ездить?
Она остановилась и обернулась.
— По правилам дорожного движения. В объезд. Блоки останутся здесь навсегда.
— Да я завтра бульдозер пригоню! — в отчаянии выкрикнул брат.
— Пригоняй. Заодно оплатишь мне новый забор. Камеры на столбе работают отлично.
Яна указала рукой на черный глазок видеокамеры под козырьком крыши. Больше она ничего не сказала. Просто пошла по дорожке к крыльцу.
Через пару минут взревел мотор. Внедорожник, натужно гудя, начал медленно сдавать задом по узкой колее.
Яна не оборачивалась. Она знала, что они вернутся.
Так и вышло. Ближе к одиннадцати часам вечера за забором снова послышался шум мотора и звяканье металла. Яна не выходила из дома. Она просто наблюдала из окна, как две темные фигуры при свете фар торопливо грузят кирпичи и рваное кресло в прицеп.
Через неделю трава на газоне начала понемногу выправляться. Долг Эдик так и не вернул, но звонить с просьбами перестал. А массивные серые блоки так и остались лежать поперек тропы. На всякий случай.
