Лена сидела на подоконнике в коридоре института, болтая ногой в модном кроссовке, и смотрела в окно на парковку. Там, под тусклым октябрьским солнцем, блестели бока припаркованных машин.
Чёрный «Гелендваген» с тонированными в хлам стёклами, белая «Ауди» с такими дисками, что казалось, они крутятся сами по себе. Лена даже знала, кому какая машина принадлежит. Вон та, серая «БМВ» — это Костика с юрфака. Он ей ещё на первом курсе предлагал покататься, но она отказалась, потому что он ей не нравился. А вон та, красная, с откидным верхом, — это Вики из их группы. У неё папа какой-то там шишка в нефтяной компании. Лена вздохнула. Ей было девятнадцать, и весь мир, казалось, сговорился против неё.
Лена уже знала, что скажет ей мама, знала этот разговор наизусть, как таблицу умножения. «Леночка, ну откуда у нас такие деньги?», «Леночка, у нас же ипотека», «Леночка, а как же Даша и Миша?».
Даша и Миша. Младшие, сопливые, орущие, требующие внимания и денег. Лена их любила, но в последнее время эта любовь стала какой-то горькой, раздражённой.
Она спрыгнула с подоконника и пошла к выходу. На улице было зябко. Она накинула капюшон куртки, которую мама купила ей на распродаже, и поёжилась. Куртка была нормальная, тёплая, но не «Монклер», и от этого факта становилось ещё холоднее. Автобус, который она должна была ждать, ходил отвратительно. Она стояла на остановке, смотрела, как мимо проезжают машины, и представляла, как было бы здорово, если бы она сама сидела за рулём. Не в этом вонючем автобусе, где толкаются потные мужики и какие-то тётки с сумками, а в своей собственной, новенькой, пахнущей кожей машине. Она бы включила музыку, опустила стекло и поехала куда глаза глядят. Не домой, а куда-нибудь на набережную, где гуляют красивые люди.
Домой она пришла уже взвинченная. Миша носился по квартире с машинкой, издавая громкие звуки, а Даша сидела на полу в гостиной и рисовала в раскраске, высунув от усердия язык. Мать в халате стояла у плиты.
— Лен, ты? — крикнула она из кухни, не оборачиваясь. — Мой руки, сейчас будем ужинать. Отец скоро придёт.
Лена сбросила кроссовки и прошла в свою комнату, не ответив. Её комната была маленькой, но это была её территория. Стены оклеены обоями, которые она сама выбирала, на полке стояли книги, на столе ноутбук. Но даже здесь она чувствовала себя как в клетке. Всё это было не то. Всё это было не так, как у Вики.
Она села за стол и открыла ноутбук. На экране тут же всплыло уведомление из группы их курса в мессенджере. Вики выложила фотографию. На фото она стояла рядом со своей машиной, красной, с открытым верхом. Под фотографией уже было двадцать лайков и куча комментариев. «Крутая тачка!», «Поздравляю!», «Завидую белой завистью!». Лена смотрела на эту фотографию, и скрипела зубами. Это была не просто зависть. Это была какая-то глубокая, чёрная несправедливость. Почему у Вики есть всё, а у неё нет ничего? Почему её родители не могут позволить себе то, что могут позволить себе родители Вики? Почему она, Лена, должна страдать из-за того, что её мать решила родить ещё двоих детей?
Она закрыла ноутбук. Решение пришло само собой, как будто оно всегда сидело где-то внутри, ждало своего часа. Она пойдёт и скажет им. Скажет всё, что думает.
За ужином было шумно. Отец пришёл с работы уставший, но с улыбкой. Он работал на заводе, получал немного, но всегда находил в себе силы улыбаться детям. Он поцеловал Дашу, потрепал Мишу по волосам и сел за стол.
— Ну, как дела в институте, Ленок? — спросил он, накладывая себе картошку.
Лена отодвинула тарелку. Есть ей не хотелось.
— Плохо, — сказала она.
Мать насторожилась.
— Что случилось? Проблемы с учёбой?
— Нет, — Лена смотрела в стол. — Проблемы с вами.
За столом повисла пауза. Даже Миша затих, почувствовав что-то неладное. Отец перестал жевать и посмотрел на неё.
— В смысле? — спросил он.
— В том смысле, что я так больше не могу, — Лена подняла глаза, и в них была злость. — Я устала ездить на автобусе. Я устала смотреть, как все мои одногруппники приезжают на машинах. Я устала быть бедной вороной, нищенкой.
Мать положила вилку.
— Лена, мы же уже говорили об этом. У нас нет денег на машину. Ты прекрасно знаешь.
— Знаю, — отрезала Лена. — Я знаю, что у вас нет денег. У вас никогда нет денег. На всё, что мне нужно, у вас нет денег. На айфон не было, на поездку в Сочи не было, на нормальные шмотки не было. Всё, что у меня есть, — это тряпки с распродаж.
— Лена, ну что ты такое говоришь? — в голосе отца появилась обида. — Мы же стараемся. Ты не в лохмотьях ходишь. У тебя есть всё необходимое.
— Необходимое? — Лена усмехнулась. — Пап, мне не нужно необходимое. Мне нужно нормальное. Как у людей.
— А люди, Лена, разные, — сказала мама. — У кого-то родители бизнесмены, у кого-то чиновники. Мы не они. Мы живём на зарплату отца и ты это знаешь.
— Знаю, — Лена встала из-за стола. — Я всё знаю. Знаю, что вы решили нарожать детей, а теперь я должна за это расплачиваться. Вы не думали, что я тоже хочу жить нормально? Что я хочу машину? Что мне стыдно перед друзьями?
— Лена! — отец повысил голос. — Не смей так говорить о брате и сестре!
— А что, это не так? — Лена уже кричала. — Вы родили троих, а денег на одного нет! Я страдаю из-за вашей нищеты! Вы не можете обеспечить мне тот уровень жизни, который есть у всех нормальных людей! Мне девятнадцать лет, и я должна ездить на автобусе, как какая-то… как какая-то нищенка!
Мать побледнела. Отец сжал кулаки на столе.
— Лена, — сказала мама твёрдо. — Сядь и послушай меня внимательно. Мы не можем купить тебе машину. Ни за три миллиона, ни за миллион, ни за пятьсот тысяч. У нас нет таких денег. У нас ипотека, двое маленьких детей, а отец один работает. Ты хочешь машину? Иди, заработай и купи.
— Работать? — Лена рассмеялась злым смехом. — Где я буду работать? Мне учиться надо! Или ты хочешь, чтобы я бросила институт и пошла мыть полы, как ты?
Мать вздрогнула, как от пощёчины.
— Я не мою полы, — сказала она. — Я занимаюсь домом и детьми. И я не позволю тебе так со мной разговаривать.
— А как мне с тобой разговаривать? — Лена подошла к двери. — Ты мне ничего не можешь дать. Ничего! Я тебя ненавижу! И его! — она кивнула на отца. — Вы разрушили мне жизнь!
Она выбежала и захлопнула за собой дверь в комнату. В кухне стало тихо. Даша смотрела на мать испуганными глазами. Отец сидел, глядя в тарелку.
Ночью Лена не спала. Она лежала в темноте и слушала, как за стеной плачет Даша, которую мучили кошмары. Обычно Лена вставала и шла к ней, успокаивала, пела песенку. Но сейчас она не встала. Пусть мать успокаивает. Или отец. Ей всё равно.
Утром она демонстративно не вышла к завтраку. Мама заглянула к ней в комнату.
— Лена, вставай. Опоздаешь.
Лена отвернулась к стене.
— Не пойду я никуда.
— Как не пойдёшь?
— А вот так. Пока вы не купите мне машину, я в институт не поеду.
Мать постояла в дверях, глядя на её спину. Потом ушла. Через минуту вернулась.
— Лена, это шантаж.
— Это моя жизнь, — сказала Лена в стену. — И я не хочу её тратить на автобусы.
— Хорошо, — сказала мать, и её голос был холодным, как лёд. — Тогда ты останешься дома. Без интернета и карманных денег. Будешь сидеть и думать.
Лена вскочила.
— Ты не имеешь права!
— Имею, — мать смотрела на неё без всякого выражения. — Я твоя мать. И пока ты живёшь в моём доме, ты будешь соблюдать мои правила. Хочешь машину — иди работай. Хочешь учиться — учись. Но шантажировать меня я не позволю.
Она вышла и закрыла дверь. Лена осталась одна. Она села на кровать, обхватила колени руками и почувствовала, как внутри всё сжалось в тугой комок. Она не ожидала такого отпора. Мама всегда была мягкой, всегда уступала, всегда находила компромисс. А тут… Тут была стена.
День тянулся бесконечно. Лена валялась на кровати, смотрела в телефон (интернет, конечно, никто не отключал, но она чувствовала себя обязанной страдать), потом читала книгу. К вечеру пришёл отец. Она слышала, как он разговаривает с матерью на кухне. Голоса были приглушённые, но она разобрала слова.
— Она не поехала в институт, — сказала мать.
— Совсем? — спросил отец.
— Совсем. Сказала, что не поедет, пока мы не купим машину.
Отец что-то ответил, но Лена не расслышала. Потом послышались шаги, и дверь в её комнату открылась. Отец вошёл и сел на край кровати. Он выглядел очень уставшим.
— Лен, — сказал он. — Ну что ты делаешь?
— Я ничего не делаю, — сказала Лена. — Это вы ничего не делаете.
— Лен, — отец вздохнул. — Мы не можем купить тебе машину. Это факт. Ты можешь хоть до пенсии сидеть дома, но денег от этого не прибавится. Понимаешь?
— Понимаю, — Лена отвернулась. — Вы просто не хотите.
— Не хотим, — согласился отец. — Не хотим остаться без квартиры. Не хотим, чтобы Даша и Миша остались без образования. Не хотим жить в долгах. Ты этого хочешь?
— Я хочу машину, — упрямо сказала Лена.
— А я хочу, чтобы моя дочь была человеком, — сказал отец, и в его голосе была такая горечь, что Лена на секунду замерла. — А не потребителем, который меряет всё деньгами.
Он встал и вышел. Лена снова осталась одна. Она лежала и думала. Думала о том, что отец, возможно, прав. Но она всё равно не сдастся. Потому что несправедливо и она заслуживает большего.
Прошла неделя. Лена не ходила в институт. Мать не разговаривала с ней. Отец пытался, но Лена отмалчивалась. Младшие смотрели на неё с каким-то страхом. Дома стало тихо и тошно.
Однажды вечером, когда Лена сидела в своей комнате и листала ленту в соцсетях (Вики выложила новое фото — она была на какой-то вечеринке в клубе, в платье, которое стоило как вся Ленина одежда), в дверь постучали. Лена не ответила. Дверь открылась, и вошла мать.
— Лена, — сказала она. — Нам надо поговорить.
— О чём? — Лена не оторвалась от телефона.
— О том, что происходит.
Мать села на стул. Лена продолжала смотреть в телефон.
— Я понимаю, что ты хочешь машину, — начала мать. — Я понимаю, что тебе тяжело, ты чувствуешь себя не такой, как все. Но пойми и ты нас. Мы не можем. Не потому что не любим тебя, а потому что не можем. Это не жадность. Это математика.
— Математика, — фыркнула Лена. — Всё у вас математика.
— Да, математика, — мать говорила спокойно. — У нас есть доход. У нас есть расходы. И расходы превышают доход. Мы не можем купить машину, не залезши в долги. А в долги мы залезть не можем, потому что у нас ипотека. Ты хочешь, чтобы нас выгнали на улицу?
— Не выгонят, — сказала Лена. — Вы просто не хотите.
— Хорошо, — мать кивнула. — Мы не хотим. Я не хочу, чтобы твои брат и сестра голодали. Я не хочу, чтобы ты возненавидела нас ещё больше. Но я не могу купить тебе машину. Это не в наших силах.
— Тогда я уйду из института, — Лена наконец посмотрела на неё. — Найду работу и куплю себе машину сама.
Мать долго молчала. Потом сказала:
— Это твоё право. Ты взрослая. Ты можешь делать, что хочешь.
Она встала и пошла к двери. У порога она обернулась.
— Лена, — сказала она. — Я тебя люблю. И я хочу, чтобы ты была счастлива. Но счастье не в машине. И не в том, чтобы быть как Вики. Счастье в том, чтобы быть собой.
Она вышла. Лена хотела закричать, что мама ничего не понимает, что она старая и отсталая, что она не знает, как это — быть молодой и хотеть жить. Но вместо этого она заплакала.
Прошло ещё несколько дней. Лена так и не пошла в институт. Она сидела дома, смотрела в стену и думала. Думала о том, что мама права, и о том, что она всё равно не сдастся. Думала о том, где можно найти работу, чтобы купить машину. Думала о том, что это долго. Очень долго. И, возможно, никогда.
Однажды вечером в дверь позвонили. Мать открыла. На пороге стояла женщина, которая была похожа на мать Лены, но старше и как-то строже. Это была тётя Таня, сестра матери. Она приехала в гости.
Тётя Таня прошла в кухню, села за стол и огляделась.
— Ну, рассказывайте, — сказала она. — Что у вас тут происходит?
Мать вздохнула и рассказала всё. Про машину, про Лену, про институт. Тётя Таня слушала, не перебивая. Потом покачала головой.
— Лена, — позвала она. — Иди сюда.
Лена вышла из комнаты. Она не хотела, но что-то в голосе тёти Тани было такое, что ослушаться было нельзя. Она села на табуретку напротив.
— Лена, — сказала тётя Таня. — Я тебя знаю с рождения. Ты умная девочка. Но сейчас ты ведёшь себя как дура.
Лена вскинулась.
— Не надо…
— Надо, — отрезала тётя Таня. — Ты хочешь машину? Хорошо. Давай поговорим о машине. Какую ты хочешь?
— За три с половиной миллиона, — сказала Лена, и сама удивилась, как глупо это прозвучало.
— Три с половиной, — тётя Таня кивнула. — А ты знаешь, сколько стоит твоё обучение?
— Ну… — Лена замялась. — Не знаю точно. Тысяч двести в год.
— Двести, — тётя Таня посмотрела на мать. — Ир, двести?
— Двести пятьдесят, — сказала мать. — В этом году подорожало.
— Двести пятьдесят, — тётя Таня снова кивнула. — То есть за четыре года на тебя уйдет миллион. Это только обучение. Плюс жизнь, одежда, еда. Ты думаешь, это всё бесплатно?
— Я не говорю, что бесплатно, — сказала Лена. — Я говорю, что хочу машину.
— А ты не думала, что твои родители, может быть, тоже хотят машину? — тётя Таня смотрела на неё в упор. — Твой отец ездит на «Ладе». Ты думаешь, он мечтает о «Ладе»? Но есть вещи важнее.
— Какие? — Лена усмехнулась. — Ипотека?
— Хотя бы, — тётя Таня не отвела взгляда. — А ещё твоё образование. А ещё Даша и Миша. Ты думаешь, это само собой образуется? Нет, Лена. Это результат того, что твои родители пашут. И ты сейчас плюёшь им в лицо.
— Я не плюю, — Лена опустила глаза.
— Плюёшь, — тётя Таня встала. — И знаешь что? Я тебе скажу одну вещь. Если ты не одумаешься, ты останешься одна. Без родителей, без брата, без сестры. Потому что они устанут. И тогда ты поймёшь, что потеряла. Но будет поздно.
Она пошла к выходу. У двери обернулась.
— Ир, — сказала она матери. — Ты не права, что позволяешь ей так с собой разговаривать. Выгоняй её. Пусть идёт работать. Может, поумнеет.
Она ушла. Лена осталась сидеть на табуретке. В кухне было тихо. Мать стояла у окна и смотрела на улицу. Лена смотрела на её спину и вдруг вспомнила, как мать покупала ей новый телефон, а сама ходит со старым, который вечно глючит. . Как мать ночами сидела с Дашей, когда та болела, а утром вставала и готовила завтрак.
— Мам, — сказала Лена.
Мать не обернулась.
— Что?
— Я… — Лена сглотнула. — Я, наверное, пойду в институт завтра.
Мать обернулась. На её лице не было улыбки. Т
— Иди, — сказала она. — Это твоё решение.
— А машина…
— Машина, Лена, — мать говорила очень тихо. — Машина не цель. Это средство. И если ты этого не понимаешь, то никакая машина тебе не поможет.
Лена встала и пошла в свою комнату. Она легла на кровать и закрыла глаза. Вспомнила слова тёти Тани: «Ты останешься одна». И поняла, что это правда. Правда, которую она не хотела слышать.
На следующий день Лена поехала в институт на автобусе. Она стояла в толпе, держась за поручень, и смотрела в окно. Мимо проезжали машины. Лена смотрела без зависти. Просто смотрела.
Вечером она пришла домой. Мама готовила ужин. Лена зашла на кухню и остановилась в дверях.
— Мам, — сказала она. — Я хочу найти работу.
Мать обернулась.
— Работу?
— Да, — Лена кивнула. — Я хочу работать и учиться. И… — она запнулась. — И, может быть, потом, когда-нибудь, я куплю себе машину. Сама. Но не сейчас.
Мать долго смотрела на неё. Потом подошла и обняла. Крепко, так, что Лена почувствовала, как бьётся её сердце.
— Хорошо, — сказала мать. — Хорошо, Лена.
Лена обняла её в ответ. И в этом объятии было что-то такое, чего она не чувствовала уже давно. Что-то тёплое и настоящее. Не машина. Не айфон. Не поездка на море. Просто тепло, дом.
Она ещё не знала, как будет жить дальше. Не знала, где найдёт работу, как будет совмещать с учёбой, как будет отказывать себе в чём-то. Но она знала одно: она больше не хочет быть тенью Вики. Она хочет быть собой. Леной. Девушкой, которая ездит на автобусе, но при этом не чувствует себя нищенкой. Потому что нищий не тот, у кого нет машины. Нищий тот, у кого нет семьи. А у неё была семья.
Через неделю Лена нашла подработку. Она мыла посуду в кафе неподалёку от института. Платили немного, но хватало на карманные расходы и на то, чтобы не чувствовать себя нахлебницей. Она всё ещё ездила на автобусе и всё ещё иногда смотрела на машины. Но уже не так, как раньше.
Однажды она шла домой после работы. Было поздно, темно. Она устала, руки пахли моющим средством, ноги гудели. Она стояла на остановке и ждала автобус. Рядом остановилась красная машина. Открылось окно, и высунулась Вики.
— Лен, ты что тут делаешь? — удивилась она. — Садись, подвезу.
Лена посмотрела на неё. На её улыбку, на её машину, на её уверенность. И покачала головой.
— Спасибо, — сказала она. — Я на автобусе.
Вики пожала плечами и уехала. Лена осталась стоять. Подошёл автобус, она зашла, села у окна и поехала домой. Дома её ждали мама, отец, Даша и Миша. И это было лучше любой машины.
