«Поймала подругу с поличным»: она отливала тайно мой дорогой шампунь
Я сидела напротив неё и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Мы дружили семь лет. Семь лет ссор и примирений, совместных путешествий, ночных разговоров до утра, её слёз на моём плече и моих — на её. Она знала, где у меня хранятся запасные ключи, знала пароль от телефона, знала, что я терпеть не могу, когда трогают мою косметику. И всё равно сделала это.
В тот вечер я вернулась домой на час раньше обычного. Очень устала после работы, хотелось просто принять ванную и лечь. В прихожей горел свет, из ванной доносился шум воды. Я подумала, что она решила меня дождаться и заодно принять душ — мы часто так делали, она оставалась у меня ночевать. Я скинула туфли, прошла по коридору и замерла.
Дверь в ванную была приоткрыта. Я увидела её спину, мокрые волосы, стянутые в небрежный пучок. И увидела то, от чего у меня перехватило дыхание. На краю раковины стояли три моих шампуня — те самые, за которыми я охотилась месяца два, которые заказывала с доставкой из Кореи и которые стоили как половина моей зарплаты. Она стояла над ними с маленькой воронкой и переливала содержимое в пустую пластиковую бутылку.
Я не верила своим глазам. Подумала: может, я сошла с ума? Может, это сон? Но нет — я видела чётко. Аккуратно, будто проводила химический эксперимент, она сливала мой дорогой шампунь в дешёвый флакон. Ритмично, без суеты, как будто делала это уже много раз.
Я не издала ни звука. Просто стояла и смотрела. Вспоминала все те случаи, когда замечала, что шампунь заканчивается подозрительно быстро. «Наверное, просто много мою голову», — думала я. Вспоминала, как она жаловалась, что её бюджет трещит по швам, как она сетовала на дороговизну косметики. Как хвалила мой шампунь: «У тебя такие волосы шикарные, наверное, из-за этих специальных шампуней». Я тогда гордилась, советовала марки. Она кивала, говорила, что обязательно купит, но «пока не может себе позволить».
Она не покупала. Она просто брала у меня.
Я не знаю, сколько времени прошло. Может, минута, может, пять. Она закончила переливать, завинтила крышку на моём флаконе, поставила его обратно на полку. Потом взяла свою пластиковую бутылку, слегка встряхнула, довольно хмыкнула и повернулась к двери.
Наши глаза встретились.
Она замерла. Лицо сначала вытянулось, потом пошло красными пятнами. Бутылка выскользнула из рук и с гулким стуком упала на кафель. Шампунь растёкся по полу белой лужей.
— Я… я могу объяснить, — дрожащим голосом она сказала.
Я молчала.
— Слушай, это звучит глупо, но я просто… я хотела попробовать, только один раз, а потом как-то привыкла. Я не думала, что ты заметишь. Я думала, у тебя так много всего, что ты не считаешь.
Она говорила, говорила, а я смотрела на неё и видела чужого человека. Семь лет. Я знала имя её первой собаки, помнила, как она плакала на похоронах дедушки, как мы вместе покупали платье на её свадьбу. Я думала, что знаю её.
— Ты брала и другие вещи? — спросила я тихо.
Она отвела глаза. И в этом движении я прочитала ответ.
Я прошла в комнату, открыла шкаф. Проверила свои духи — те, что стояли сзади, почти полные, хотя я не пользовалась ими месяца полтора. Потом увидела, что пудра немного сдвинута, хотя я точно помнила, что ставила её ровно. Потом — что тени, которые я купила и даже не успела распечатать, уже открыты.
Она стояла в дверях и молчала.
— Как долго? — спросила я.
— Год, — выдохнула она. — Примерно год.
Я кивнула. Что тут ещё скажешь? Семь лет дружбы вдруг превратились в один сплошной вопрос: что из всего этого было настоящим? Она улыбалась мне, обнимала, говорила, что любит как лучшую подругу, — а сама воровала у меня по чуть-чуть. Как воришка, которая приходит в дом не за деньгами, а за иллюзией лучшей жизни.
— Уходи, — сказала я.
Она попыталась что-то сказать, но я уже закрыла дверь ванной. Шампунь всё ещё лежал на полу, пахло дорогими маслами и предательством. После её ухода я села на край ванны и смотрела на белую лужу, которая медленно растекалась к моим ногам.
«Дружба — это тоже шампунь», я так думаю. Однажды заканчивается. И никакая воронка не поможет перелить её обратно.
Дружба проверяется не только в беде, но и в отношении к чужим вещам. Мелкое воровство — это не экономия, а неуважение, которое разрушает доверие.
Всем добра!
