«Переезжай ко мне, будешь за моей мамой ухаживать, а твою квартиру сдадим»: предложил жених (55 лет). После моего ответа он поперхнулся кофе
Кофейня, в которой мы с Вадимом обычно встречались по пятницам, пахла корицей и свежей выпечкой. За окном хлестал промозглый ноябрьский дождь, размывая огни вечернего города в желто-красные пятна, но внутри было тепло и уютно.
Я помешивала ложечкой свой капучино, наблюдая, как растворяется пенка, и думала о том, что наши отношения, кажется, наконец-то входят в стабильное, спокойное русло.
Вадиму было пятьдесят пять, мне — сорок две. Разница в возрасте меня никогда не смущала. Он казался мне человеком солидным, основательным, с устоявшимися взглядами на жизнь.
В нем не было той суетливости и вечной погони за миражами, которая так утомляла меня в ровесниках. Он работал инженером-проектировщиком в крупной строительной компании, носил дорогие, но неброские костюмы и всегда знал, чего хочет.
Встречались мы уже полгода, и, хотя слово «любовь» еще не звучало, привязанность между нами крепла с каждым днем. Я работала логопедом в детском саду, жила в небольшой, но уютной двушке, доставшейся мне от бабушки, и в целом была довольна своей жизнью.
Единственное, чего мне не хватало — это надежного мужского плеча и Вадим казался именно тем, кто мог бы его подставить.
Он отодвинул от себя пустую чашку из-под эспрессо, промокнул губы салфеткой и посмотрел на меня как-то особенно внимательно.
— Лена, — начал он, и голос его прозвучал непривычно серьезно. — Я долго думал о нас. О нашем будущем.
У меня внутри что-то екнуло. Неужели? Неужели он решился? Я постаралась сохранить спокойное выражение лица, но сердце предательски застучало быстрее.
— Мне кажется, нам пора переходить на новый уровень, — продолжал он, глядя мне прямо в глаза. — Полгода — достаточный срок, чтобы узнать друг друга. Мы взрослые люди, к чему эти бесконечные свидания? Я предлагаю тебе переехать ко мне.
Я мысленно ахнула, переехать к нему! Это было серьезно. Это был шаг, которого я, признаться, ждала. У Вадима была просторная трехкомнатная квартира в хорошем районе. Я уже представляла, как мы вместе обустраиваем быт, как по вечерам смотрим фильмы, завернувшись в плед, как по выходным выбираемся за город…
— Вадим… — выдохнула я, не в силах скрыть улыбку. — Это… это очень неожиданно. Но я… я согласна.
Он удовлетворенно кивнул, словно другого ответа и не ожидал.
— Отлично. Я знал, что ты разумная женщина, Лена. — Он сделал паузу, барабаня пальцами по столу. — Значит, план такой. На выходных перевозим твои вещи. Много не бери, только самое необходимое. Одежду там, косметику. Мебель нам не нужна, у меня все есть.
Я кивнула, соглашаясь. Логично. Зачем тащить старый диван в чужую обставленную квартиру?
— А твою квартиру… — Вадим прищурился, словно что-то подсчитывая в уме. — Твою квартиру мы сдадим.
— Сдадим? — переспросила я, немного опешив.
— Ну да. А зачем ей пустовать? Деньги лишними не бывают. Будем откладывать на отпуск, на машину новую… или просто на черный день. Сдадим хорошим людям, я сам этим займусь, не переживай.
Я почувствовала легкий укол сомнения. Моя квартира… моя крепость. Сдавать ее чужим людям? Это значило лишить себя путей к отступлению. Но, с другой стороны, Вадим прав, деньги не помешают, а жить на два дома глупо.
— Хорошо, — медленно проговорила я. — Можно попробовать сдать.
— Вот и умница, — просиял он. — Я знал, что мы договоримся. Теперь о самом главном.
Он подался вперед, понизив голос, словно собирался открыть мне государственную тайну.
— Ты же знаешь, я живу с мамой.
Конечно, я знала. Мария Игнатьевна, женщина суровая и властная, перенесла инсульт пару лет назад. Она ходила, опираясь на палочку, но в основном сидела дома перед телевизором.
Мы виделись всего пару раз, и оба раза она смотрела на меня так, словно я пришла украсть фамильное серебро. Вадим нанял для нее приходящую сиделку, которая готовила, убирала и помогала с гигиеническими процедурами.
— Да, Вадим, я знаю. И как она отнесется к моему переезду? — осторожно спросила я.
— Она будет только рада! — уверенно заявил он. — Ей скучно одной целыми днями. А тут ты — молодая, энергичная. Будете вместе сериалы смотреть, чаи гонять.
Я представила себя гоняющей чаи с суровой Марией Игнатьевной и внутренне содрогнулась, но промолчала.
— И вот еще что, Лена, — Вадим взял мою руку в свои. Руки у него были сухие и горячие. — Я тут посчитал… Сиделка обходится мне в копеечку. А толку от нее чуть. Придет, уберет кое-как, суп сварит и уходит. А маме нужен постоянный уход, понимаешь? Присмотр, забота.
Я похолодела. До меня начало доходить, к чему он клонит.
— Так вот, — продолжил он тоном человека, предлагающего гениальное решение проблемы. — Раз уж ты переезжаешь ко мне… зачем нам сиделка? Ты ведь женщина, хозяйственная. Будешь за моей мамой ухаживать. Приготовить, убрать, постирать, помыть ее, когда надо… Ну, ты понимаешь. Женские дела.
Я сидела, словно громом пораженная. В голове шумело. Я смотрела на него и не верила своим ушам.
— А как же… моя работа? — выдавила я, чувствуя, как пересыхает во рту.
— Работа? — Вадим искренне удивился. — Какая работа, Лена? Ты логопед в детском саду. Сколько ты там получаешь? Копейки. Забудь. Увольняйся. Я буду тебя полностью обеспечивать. Ты будешь жить в хорошей квартире, ни в чем не нуждаться. А твою зарплату с лихвой перекроют деньги от сдачи твоей квартиры. Я же все продумал! Мы еще и в плюсе останемся!
Он откинулся на спинку стула, сияя от самодовольства. Он действительно считал, что сделал мне предложение, от которого невозможно отказаться. В его картине мира все было логично и прагматично: он получает бесплатную сиделку и домработницу, плюс доход от моей квартиры, а я — крышу над головой и сомнительное удовольствие ухаживать за чужой больной женщиной, полностью лишаясь своей независимости.
Дождь за окном усилился, барабаня по стеклу с ожесточением. Я медленно вытащила свою руку из его руки.
— Дай-ка я проясню ситуацию, Вадим, — мой голос звучал пугающе спокойно. — Ты предлагаешь мне бросить работу, которую я люблю, сдать мою собственную квартиру, деньги от которой мы будем тратить «вместе», переехать к тебе и стать бесплатной сиделкой для твоей мамы?
— Ну зачем так грубо — «бесплатной сиделкой»? — поморщился он. — Ты станешь хозяйкой дома. Женой, в конце концов, если все пойдет хорошо. Это называется семейная жизнь, Лена. Взаимовыручка.
Он подозвал официанта и заказал еще один кофе. Себе. Меня он даже не спросил.
— Семейная жизнь, значит, — повторила я, чувствуя, как внутри закипает ярость. Не обида, не разочарование, а именно ярость. Ярость на собственную слепоту и на его невообразимую наглость.
Официант принес кофе. Вадим сделал глоток, не сводя с меня выжидательного взгляда.
— Знаешь, Вадим, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — У меня есть встречное предложение.
— Да? — он приподнял брови. — Интересно. Слушаю.
— Давай сделаем так. Ты переезжаешь ко мне. Мою квартиру мы, конечно, не сдадим, мы в ней будем жить. А вот твою трешку сдадим. Деньги лишними не бывают, правда? На черный день отложим.
Вадим поперхнулся кофе. Закашлялся, краснея и судорожно хватая салфетку. Я спокойно наблюдала, как он пытается восстановить дыхание.
— Кха-кха… Что за чушь ты несешь? — прохрипел он, вытирая слезящиеся глаза. — Мою… сдать? А мама?
— О, не беспокойся о Марии Игнатьевне! — я мило улыбнулась. — Мы заберем ее к нам. У меня как раз есть свободный угол в коридоре. А ухаживать за ней будешь ты.
— Я?! — он вытаращился на меня, словно я предложила ему съесть живую лягушку. — Но я работаю! Я мужчина! Я зарабатываю деньги!
— Ну зачем так грубо — «мужчина»? — передразнила я его недавний тон. — Ты уволишься. Будешь хозяином дома. Мужем, в конце концов, если все пойдет хорошо. Зачем нам сиделка, когда есть ты? Приготовишь, уберешь, маму помоешь… Мужские, знаешь ли, дела, если речь идет о твоей собственной матери. А деньги… ну, я логопед, получаю копейки, зато доход от твоей трешки нас с лихвой обеспечит. Я же все продумала! Мы в плюсе останемся!
Вадим сидел с открытым ртом. Его лицо пошло красными пятнами. Он то открывал рот, чтобы что-то сказать, то снова закрывал, как рыба, выброшенная на берег. Вся его солидность и основательность куда-то испарились, оставив лишь растерянного, возмущенного эгоиста, у которого отняли любимую игрушку.
— Ты… ты издеваешься? — прошипел он наконец, озираясь по сторонам, словно ища поддержки у других посетителей кофейни.
— Ничуть, — я встала, бросив на стол купюру за свой капучино. — Я просто показала тебе твое предложение с другой стороны. Неприятно, правда? Когда тебя оценивают не как человека, а как удобный и бесплатный ресурс.
— Лена, ты не понимаешь… Это другое! — попытался он возразить, но голос его звучал жалко.
— Нет, Вадим, это я как раз все очень хорошо поняла, — я накинула пальто. — Прощай. И найми маме хорошую сиделку. За деньги.
Я вышла из кофейни под дождь. Было холодно, но дышалось удивительно легко. Желто-красные пятна фонарей отражались в лужах, обещая новый, чистый день. Я шагала к метро, чувствуя, как с каждым шагом с плеч сваливается тяжесть чужих ожиданий.
Моя квартира, моя работа, моя жизнь – все это принадлежало только мне. И я больше никогда и никому не позволю расценивать себя как бесплатное приложение к чужому комфорту.
Дома я налила себе горячего чая, завернулась в любимый плед и открыла ноутбук. Нужно было подготовиться к завтрашним занятиям с детьми. Впереди была целая жизнь, свободная от эгоистов и их гениальных планов.
