«Oн нe пpoстo жeну ищeт, a силу paбoчую». Как я на старости лет чуть замуж не сходила, да вовремя одумалась
Ну что ты всё одна да одна, Кать? — сестра Маша всплеснула руками, едва не опрокинув чашку с чаем. — Человек не должен быть один, это против природы! А женщина всегда при мужике должна быть. Иначе это как-то неправильно, неполноценно выглядит… Да и возраст у тебя уже такой, скоро никто и не посмотрит. А одиночество, оно знаешь какое?..
Какое? — насмешливо склонила голову набок Катя, которой до смерти надоели эти нравоучения от старшей сестры, всю жизнь прожившей по указке мужа.
Одиночество оно страшное! — смешно вытаращила глаза Маша, совершенно не замечая встречного сарказма. — Это когда выть хочется волком в подушку, заболеешь тяжело, а воды подать некому. И поговорить вечером не с кем. Детки-то твои вон где!
Где? — не успокаиваясь, продолжала паясничать Катя, размешивая сахар в чае.
Гд-е-е… В Караганде! — наконец поняв, что сестра откровенно издевается над её материнской тревогой, отрезала сердито Маша. — Тебе бы всё ерничать, коза такая, а я ведь из-за тебя переживаю! Одной-то тяжко будет, помянешь мои слова. А так душа родная рядом ляжет, обнимет. Давай познакомлю, а? Кать, ну честное слово, мужик то хороший, надежный. А то кто-нибудь нерастеряется, глазом моргнуть не успеешь, и быстренько приберет такого завидного жениха к рукам…
Катя была в разводе уже как десять лет. Костик, её благоверный, коим он ей казался ровно до того самого дня, десять лет тому назад сходил налево. Сходил всего один раз, но основательно, со съемной квартирой и обещаниями новой жизни любовнице. Катя, узнав об этом случайно от общих знакомых, указала супругу сначала на дверь спальни, забрав одеяло, а потом и на входную дверь их квартиры. Хотя супруг и пытался доказать ей, бия себя кулаком в грудь и роняя скупые мужские слезы, что «один разок можно» и «ничего страшного, с кем не бывает», Катя была неумолима. Развод состоялся быстро и деловито.
С жильем муж поступил тогда почти по-джентльменски: благородно оставил просторную двушку бывшей жене и двоим детям-подросткам. Сам ушел жить к матери. Но дети выросли стремительно, оперились и разлетелись кто куда. Старший сын Антон жил и работал программистом в Питере, снимал там стильную студию. Дочь Лиза еще быстрее выскочила замуж и укатила за границу к мужу-французу аж в Марсель. И Катя осталась жить одна в очень приличной квартире в самом центре города.
Одинокое житье ее совершенно не смущало и не тяготило. Она сделала великолепный дизайнерский ремонт, благо профессия архитектора и стабильный заработок позволяли выбирать лучшие материалы, и зажила в свое удовольствие. Изредка принимала у себя в гостях детей во время их коротких визитов домой и сестру Машу. К тому же, обладая живым умом и отнюдь не низким интеллектом, она всегда находила себе занятия и жила нескучно, насыщенно. Много читала профессиональную литературу, плавала в бассейне дважды в неделю, ходила на йогу и пилатес, любила путешествовать по России — Карелия, Алтай, Байкал, частенько выбиралась в театр или ресторан с институтскими подружками. В общем, жила полноценной жизнью красивой свободной женщины.
До тех пор, пока сестра Маша не решила всерьез устроить её судьбу, превратив это в личный проект спасения.
Ну послушай ты меня, Кать, хоть раз без шуточек, — говорила Маша, придя к ней в гости с контейнером домашних пирожков. — Мужик золотой, просто клад, не старый еще совсем, шестьдесят один год стукнуло. Семь лет у вас разницы всего, пустяк! Дом огромный, кирпичный, два этажа плюс мансарда, участок гектара полтора. Хозяйство обалденное, фермер натуральный! И корова дойная есть, и козы ангорские, свиньи, куры элитные и чего только нет! Это ж питание экологически чистое, прикинь! Молоко парное, яйца прямо из-под курицы, мясо без антибиотиков. До ста лет проживешь здоровой, дурёха! А еще мужик сам симпатичный, кровь с молоком, балагур невероятный и образованный, бывший инженер-конструктор, всё по книжному говорит, стихи знает… Кать, ну хоть попробуй ради меня. Давай познакомлю, а? — ныла сестра при каждой встрече.
Пока Катя однажды утром, страдая от мигрени после вчерашнего вина, не сдалась:
Ладно, Маш, черт с тобой, знакомь уже со своим соседом-балагуром, так и быть. Но сразу имей в виду: я ничего тебе не обещала. Просто кофе попью для очистки совести.
Дело на безделье не меняют, как говорят в народе. Так и Маша, не стала откладывать дело в долгий ящик, боясь, что сестра передумает, а быстренько организовала встречу сестры с кавалером в модной кофейне.
Кавалер оказался действительно очень даже ничего. Статный, широкоплечий, мускулистый — явно следит за собой. Одет добротно и качественно, обувь дорогая, кожаная. Руки рабочие, привычные к физическому труду, но чистые, ногти аккуратно подстрижены, ни грязи, ни заусенцев. Выбрит тщательным образом, подстрижен коротко, волосок к волоску. И в себе уверен, держится с достоинством короля, говорит негромко, но веско. И за словом в карман не полезет, шутник отменный, развесил их с сестрой до коликов в животе буквально за пять минут. И имя такое русское, надежное — Иван Сергеевич.
Словом, за первой встречей потянулась вторая, затем третья. Стал Иван приглашать её на ужины в хорошие рестораны, дарил цветы целыми корзинами, водил на выставки современного искусства. Стала приглядываться к нему Катерина внимательнее, снимать розовые очки. Подумывать начала, что может и права сестра-паникерша, нужна родная душа рядом, чтобы вместе старость встретить. И Иван настойчиво стал на союз намекать. Мол, взрослые мы уже люди, пенсионеры практически, чтоб вот эти все свидания крутить да невеститься. Переезжай ко мне, Катюша, чего нам тянуть кота за хвост, распишемся тихонько, да и дело с концом.
Поехала Катя к нему в деревню погостить на выходные, да присмотреться к быту поближе. А там у него хозяйство натуральное, глазом не охватить. Коровы в хлеву муканьем заходятся, свиньи в загоне хрюкают, теплиц прозрачных штук двадцать стоит, видимо-невидимо. И работники постоянные есть, двое ребят — лица азиатской национальности, гастарбайтеры. У Ивана продажи через интернет идут круглосуточно, телефон разрывается. Только и дела у него, что на звонки отвечать, то по поводу оптовой партии мяса договариваться, то партию сыра в город отправлять.
Неуютно стало Кате вдруг, словно она не любимая женщина, а часть бизнес-проекта Ивана, очередной актив в его бухгалтерском балансе… А он сидит напротив за завтраком, сырники домашние ест и говорит ласково:
Видишь, Катюш, сколько дел у меня, какая империя тут выстроена. Настоящая хозяйка нужна, правая рука, чтобы помогать управлять этим кораблем. Работники — это хорошо, но наемники они и есть наемники. Но, как говорится — хочешь сделать идеально, сделай сам или поручи близкому человеку. А ты жена будешь, законная супруга, уж своего кровного не упустишь, всё проконтролируешь, учет наладишь. Да и руки женские нужны позарез. Корову подоить вечерком, коз вывести, яйца свежие собрать, творог на сепараторе прогнать. А дом большой без женской руки вообще сирота! Я убираюсь конечно, пылесошу роботами, посудомойка пашет, но женская рука и хозяйский глаз получше мужских будут. Переезжай давай, а? Что тебе эта бетонная коробка городская? А то весна на носу, сажать рассаду уже пора. Теплицы ждут твоего чуткого руководства…
Вернулась Катя домой поздно вечером на последней электричке и призадумалась крепко, сидя в тишине своей отремонтированной кухни. А надо ли ей вот это всё счастье колхозное? У нее прекрасная квартира в городе с панорамными окнами, работа прибыльная удаленная (она проекты частные берет), небольшая дача есть возле озера, где летом хочу — грядки клубники сажаю, поливая из лейки для удовольствия, а хочу — на шезлонге в купальнике валяюсь с книгой. И сама себе абсолютная хозяйка. Машину она себе еще лет восемь назад хорошую японскую купила. Куда захотела, села и поехала, хоть в другой город спонтанно. Для чего ей теперь на огороде горбатиться спину ломать, свиней чистить вилами, навоз месить, кур да гусей ни свет ни заря пшеницей кормить?
При этом ведь нужно успеть обед изысканный мужу приготовить, сервировать красиво, вещи его дорогие постирать-отутюжить, рубашку свежую подать, завтрак яичницей из перепелиных яиц накормить, да за всем этим огромным хозяйством круглосуточным приглядеть. А еще дом двухэтажный в идеальной чистоте держать — пыль везде протирать, ковры выбивать. Понятно, что доход от этого сельскохозяйственного бизнеса хороший, деньги немалые крутятся, но она и так неплохо живет. На пенсию государственную выйдет — ей вполне хватит на красивую жизнь, да и накопления кое-какие солидные на счетах имеются.
То есть всё необходимое и даже сверх того, для комфортной интеллигентной жизни у Кати давно есть. А на старости лет спину в огороде гнуть радикулит зарабатывать, картошку окучивать, да с тряпкой моющей по двум этажам бегать полы драить — а оно ей вообще надо? Свобода дороже любых денег. И вечером следующего дня Катя позвонила сестре, которая весь день писала сообщения с вопросами «Ну как?!».
Машунь, ты только не обижайся, пожалуйста, ладно? — мягко начала Катя. — Я пожалуй откажусь от Иванова предложения замуж за него идти. Совсем откажусь. Может кому-то другому и счастье такой мужик работящий, рукастый, добытчик настоящий, а мне этого больше не надо. Он-то не промах оказался, Маш, далеко не простачок. Он не просто жену одинокую ищет для ласки. Ему бесплатная рабочая сила нужна, рабыня Изаура легальная. Чтоб на законном основании на его гектарах вкалывала сутками напролет, экономя ему на найме персонала. Я пожалуй, Маша, останусь-ка я лучше в своем прекрасном одиночестве. Мне там дышится легче. А на старость лет, по поводу стакана воды подать — так знаешь, не всем и пить-то сильно хочется на девятом десятке. Многие предпочитают умереть с сухим горлом, лишь бы достоинство сохранить.
Долго сокрушалась сестра Машина, долго ворчала в трубку про упущенную выгоду и старую деву. Да чуть слезу не пустила от жалости к такому видному, положительному во всех отношениях кавалеру. Но под влиянием грозного Катиного обещания, что та окончательно перестанет с ней разговаривать, заблокирует везде и забудет номер телефона, смирилась. И торжественно поклялась больше подходящих женихов сестре не искать.
А Катя написала Ивану вежливое сообщение на мессенджер, где сухо указала, что дальнейшие встречи просит больше не искать и не назначать, так как желания у неё нет никакого, да и обстоятельства резко изменились не в его пользу. На это послание Иван обрывал ее телефон недолго — дня три звонил с разных номеров, писал гневные поэмы о черной неблагодарности. А после затих внезапно, понял видимо, что не ко двору пришелся этой привередливой городской дамочке. Он ведь умный был мужчина, понимал, когда игра проиграна.
А Катя проснулась в воскресенье не от петушиного крика, а от солнечного луча в восемь утра. Сделала легкую зарядку, приняла контрастный душ, умылась дорогой французской пенкой и села выпить ароматный кофейку с хрустящим круассаном и красной рыбкой. Она смотрела в огромное окно на просыпающийся город и думала лениво, что давненько не видела детей, соскучилась страшно. Надо бы к сыну съездить в Питер на недельку, погулять по набережным, а дочь Лизу с мужем пригласить следующим месяцем на свой день рождения в лучший ресторан города. Еще подумала, что нужно обязательно прикупить новую итальянскую сумочку к тому прекрасному голубому кашемировому пальто. И надо бы позвонить Леночке, мастеру педикюра, назначить встречу на вторник, ноготь сломался вчера некстати.
И еще она подумала, сладко потягиваясь в кресле, что как же всё-таки хорошо иногда быть немножечко эгоисткой. Думать прежде всего о своих желаниях, о комфорте своей души и тела. Иногда это очень полезно для психического здоровья. Здоровый женский эгоизм — залог счастливой старости.
