Едва Василий вошёл в избу родителей, как его отец Иван тут же усмехнулся, и пробормотал:
— О… Я так и знал, что сегодня Васька к нам примчится. Ну, здорово, сынок.
— Привет, батя… — Сын на отца смотрел хмуро, и, при этом тяжело дышал, как будто в деревню к родителям он приехал не на своём личном автомобиле, а прибежал на своих двух ногах. – Это правда? Мне вчера Сашка позвонил, и рассказал кое-что про вас с мамкой.
— А я и не сомневался, что он тебе пожалуется, — кивнул Иван. — Так что, да, сын, всё это — правда.
— Батя, вы чего, на старости лет, совсем с ума сошли?
— Почему это?
— Как — почему? Другие родители все накопленные деньги своим детям завещают, а вы что придумали?
— А что тут такого? – Из кухни появилась Анна, и удивлённо посмотрела на сына. – Ты чего сразу ругаться вздумал, Вася? Пожертвовать деньги на строительство храма, это разве плохое дело?
— Но ведь не все же деньги на это нужно отдавать, мама! Вы только подумайте, что вы натворили! Вы столько лет копили, говорили, что накопленное пойдёт на нужные дела, и вдруг! Сашка мне сказал, что вы на строительство храма отдали всё до копейки.
— А это не твоё дело, кому и на что мы свои деньги перечисляем! – строго сказал Иван.
— Но, зачем?! Зачем?! – Сын от злости готов был лопнуть. – Вы бы лучше на эти сбережения новый дом себе поставили. Из кирпича, двухэтажный.
— Для чего нам такой большой дом?
— Как это – для чего? Вы что, забыли, что, когда внуки сюда приезжают с ночевкой, вам их даже положить спать негде! Вы их на полу кладёье, под иконами.
— Правильно. Под иконами — надёжней.
— Что значит – надёжней? Почему?
— Потому что, там они спят под присмотром Богородицы. Ты, Васька, что, забыл уже, как вы с Санькой в этой избе выросли? Вроде, вы на своё житьё нам не жаловались.
— Потому что мы глупые были. Вот и молчали, — огрызнулся сын. — Да и все вокруг так жили. А теперь-то времена поменялись. В деревне давно все перестроили свои дома, одни вы – как аборигены живёте. Неужели, вы не хотите счастливыми немного пожить.
— Счастливыми – это как?
— А это, когда в доме просторно, и современная обстановка кругом. Мебель новая, желательно — импортная, и на окнах – красивы шторы из дорогой ткани. Вы, вообще, что ли, за тенденциями не следите? Телевизор не смотрите? Нельзя до сих пор жить, как древние люди.
— Если счастье оно такое, как ты говоришь, — опять подала голос Анна, — то, тогда сынок, нам счастья не надо.
— А что вам надо? – опешил Василий.
— Нам с отцом и радости хватит.
— Какой ещё радости?
— Обычной, человеческой. Радость, она же, лучше счастья.
— Почему?
— От счастья, порой, у людей с головой проблемы начинаются. Им, после испытания счастьем, хочется постоянно это чувство испытывать. А радость, она — обычно, тихая. От неё, просто, улыбаешься, и всё. Вон, у вас Сашкой в жизни всё хорошо, и у нас с отцом от этого на сердце радостно. Недавно курица цыплят вывела, и нам опять на сердце хорошо. Внуки наши все здоровые – это разве не радость? Каждый день мы за них радуемся. А счастье – оно долговременным не бывает. Ведь так?
— Ну, не знаю, мама… Если вы за внуков радуетесь, могли бы им оставить эти деньги… Если уж на то пошло… — не выдержал, и сказал, о чём думал, пока сюда ехал, Василий. – Или в этот раз вы о внуках даже и не подумали?
— Как это? – опять усмехнулся Иван. – Мы как раз о них и думали, когда отдавали эти деньги на строительство.
— Чего? – опять вспыхнул Василия. – Это как понимать? Как можно связывать ваш храм, и наших с Сашкой детей? Они ведь у нас современные. Они в храмы не ходят.
— Ну и что? Зато они к нам в деревню частенько приезжают. Говорят, что им здесь нравится. А когда храм появится, здесь же ещё красивее станет. Представляешь, года через три, над нашей деревенькой будет сиять золотой купол церкви. Красотища такая наступит! От этой красоты все вокруг улыбаться будут, и в сердцах ваших детей поселятся радость и Бог.
— Бога нет, батя! – сердито воскликнул сын. – Это всё сказки! Не надо дурить людям голову!
— Ну, то, что для тебя Бога нет, это твои проблемы. А за головы других людей ты не беспокойся. Храм, это ведь не только пристанище Бога, но ещё и символ.
— Какой символ?
— Символ Руси! И ты, Васька, не делай вид, что ты этого не знаешь. Вот, скажи мне, можешь ты представить Русь без храмов? Ну-ка, ответь мне, своему отцу! Быстро!
Иван посмотрел на сына так сурово, что тому вдруг стало страшновато, как в детстве. Казалось, что сейчас отец возьмёт солдатский ремень, и начнёт им грозить.
— Бать, ты чего это завёлся? – со страхом в голосе спросил Василий.
— Это я тебя спрашиваю – неужели ты так сильно изменился, после того, как из деревни в город сбежал? Ты совсем от своего городского счастья поплыл!
— Куда я поплыл?
— К чужим берегам, вот куда! Если тебе храмы России неугодны, тогда, кто ты у нас такой? Какого роду-племени? Ну-ка, отвечай!
— Но ведь вы же все деньги… — застонал было опять Василий, но отец тут же его осадил.
— Васька, хватит! Тебе что, своих доходов не хватает, что ты приехал отцовские деньги пересчитывать?
— Да всё мне хватает! Я же, как старший сын, о вас с мамкой беспокоюсь! Времена, они же разные бывают! В таком преклонном возрасте как у вас, на чёрный день всегда в загашнике должны быть накопления. Ты же сам это понимаешь, батя.
— А ты за это не беспокойся, сынок. – Иван вдруг заулыбался. – Если тебе вдруг своих денег на наши похороны жалко будет тратить, то нас люди добрые похоронят. Которые скоро станут в наш храм приходить. Жизнь человека – она скоротечна, Вася, а храм, он — на века.
— Ну, вечно ты всё переворачиваешь с ног на голову… – вздохнул с тоской в голосе сын.
— Нет, Васька. Это я, наоборот, всё тобой перевёрнутое ставлю так, как оно должно стоять. Кстати, а ты сам не хочешь на храм скинуться? Как раньше на Руси было – десятину дохода нужно было отдать Богу. Чтобы он за твоим делом присматривал. А? Не желаешь?
— Да, ну вас, с вашим Богом… — Сын обречённо махнул рукой. – Я о вас беспокоюсь, а вы…
Василий развернулся, и быстро вышел из избы. Через несколько секунд за окном послышался шум двигателя его автомобиля, и скоро машина плавно отъехала.
— Да… — пробормотала с печалью в голосе Анна. – Эх, сынок… Вот что город из нормальных людей делает… Нашим детям, Ваня, оказывается, теперь счастья в жизни не хватает. А мы, раньше чего-то, о каких-то трудовых подвигах и свершениях горевали… Вон как жизнь изменилась…
— Ничего, мать, — опять усмехнулся Иван. – Вот, когда храм у нас в деревне появится, сразу всё потихоньку начнёт меняться. И, только, в лучшую сторону. Я, почему-то, в этом твёрдо уверен.
