«Мне нужна женщина-муза, а не кухарка»: высокомерно заявил новый ухажер (57 лет) в ресторане. Я попросила официанта разделить счет и ушла
Знакомые часто говорят мне, что после сорока пяти жизнь только начинается. Я обычно киваю, улыбаюсь, но про себя добавляю: начинается она, может, и заново, но вот искать спутника жизни в этом возрасте — это отдельный вид экстремального спорта.
На сайты знакомств я заходила без особых иллюзий. Хотелось простого человеческого общения, может быть, совместных походов в театр или неспешных прогулок по выходным.
Именно там мне и написал Валерий, ему было 57 лет. На фотографиях — импозантный мужчина с благородной сединой, в хорошем костюме, взгляд задумчивый и немного свысока.
В переписке он показался мне человеком начитанным и интеллигентным. Мы обсуждали классическую литературу, немного прошлись по современному кинематографу, и, когда он предложил выпить кофе в хорошем ресторане в центре, я согласилась.
Я тщательно готовилась к этой встрече. Надела свое любимое темно-синее платье, которое идеально сидит по фигуре, сделала легкую укладку. Хотелось произвести приятное впечатление, ведь по переписке Валерий казался тем самым редким типом мужчин, которые ценят в женщине не только внешность, но и содержание.
Мы встретились у входа в ресторан. Вживую Валерий выглядел так же неплохо, как на фото, разве что морщин было чуть больше. Но вот осанка… Он нес себя так, словно был как минимум непризнанным гением современности.
Вместо приветственного комплимента он окинул меня оценивающим взглядом, едва заметно кивнул и барственным жестом указал на дверь, приглашая войти.
Мы заняли столик у окна. Официант принес меню, и тут начались первые звоночки. Валерий долго и придирчиво изучал винную карту, вздыхал, комментировал вслух, что «в этом городе решительно невозможно найти приличное Шабли», и в итоге заказал чайник зеленого чая. Я заказала салат с морепродуктами и капучино.
Разговор как-то сразу не заладился. Точнее, это был не разговор, а монолог. Валерий говорил исключительно о себе. Я узнала, что он работает свободным консультантом в какой-то туманной сфере, что его недооценивают коллеги, и что этот мир слишком меркантилен для его тонкой душевной организации.
Но самое интересное началось, когда тема плавно перетекла на прошлые отношения.
— Понимаешь, Анна, — Валерий отпил чай, манерно отставив мизинец, — моя бывшая жена была абсолютно приземленной женщиной. Она постоянно требовала от меня какого-то участия в быту. Полки прибить, кран починить, на дачу съездить. Это так убивает романтику. Женщины сейчас вообще измельчали. Превратились в каких-то ломовых лошадей, зацикленных на борщах и уборке.
Я молча слушала, помешивая ложечкой кофе.
— Я человек творческий, — продолжал он, хотя до этого ни о каком творчестве речи не шло. — Мне не нужна кухарка, которая пахнет жареным луком. Мне нужна женщина-муза. Та, которая будет вдохновлять меня на свершения, смотреть на меня с восхищением, создавать атмосферу, в которой я смогу творить.
Он откинулся на спинку стула и посмотрел на меня так, словно только что озвучил величайшую философскую истину, а я должна была немедленно упасть ниц и поклясться стать той самой музой.
— А кто же, по-вашему, должен варить борщи и убирать квартиру, пока вы творите? — спокойно спросила я. — И на какие, простите, средства муза должна поддерживать свой воздушный и вдохновляющий вид, если вы оба будете витать в облаках?
Валерий поморщился, словно у него заболел зуб.
— Вот опять. Вы всё сводите к деньгам и быту. Это так мещански. Истинная женщина умеет организовать всё так, чтобы мужчина даже не замечал этих низменных проблем. Она должна парить над обыденностью. А вы… вы рассуждаете как типичная домохозяйка. Мне нужна муза, а не кухарка, понимаете? — высокомерно процедил он, всем своим видом показывая, что я не прошла кастинг на роль богини в его жизни.
Знаете, в молодости я бы, наверное, начала спорить. Стала бы доказывать, что женщина тоже имеет право на усталость, что быт — это совместная обязанность, что отношения это партнерство.
Но сейчас мне сорок восемь. Я сама зарабатываю, сама содержу свою квартиру, вырастила дочь и давно перестала пытаться переделывать взрослых мужчин, которые застряли в иллюзиях собственного величия.
Я посмотрела на этого 57-летнего «творца», который искал удобную бесплатную прислугу с функцией восторженного обожания, и мне стало смешно. И очень скучно.
Я подняла руку, подзывая официанта. Молодой человек подошел почти мгновенно.
— Рассчитайте нас, пожалуйста, — сказала я ровным голосом. И, повернувшись к Валерию, добавила: — Но счет разделите. Я оплачу свой салат и кофе, а мужчина оплатит свой чай.
Глаза Валерия округлились. Вся его барственная спесь куда-то улетучилась, уступив место откровенной растерянности.
— Но позвольте, как же так… Мы же на свидании, это как-то… — забормотал он, нервно теребя салфетку.
— Вы правы, Валерий, вы ищете музу. А музы, как известно, питаются нектаром и амброзией. Они не едят морепродукты и не платят по счетам. Но поскольку я, по вашим словам, обычная кухарка с мещанскими взглядами, то я привыкла платить за себя сама. Чтобы потом не выслушивать претензии от непризнанных гениев.
Официант, проявив чудеса такта, принес два терминала. Я приложила карту, оплатила свой заказ, спокойно встала, накинула пальто и, не говоря больше ни слова, вышла из ресторана.
Весенний воздух на улице показался особенно свежим. Я шла к метро и улыбалась. Как же хорошо быть взрослой, самодостаточной женщиной, которая может просто встать и уйти, не тратя свое время на людей, пытающихся самоутвердиться за ее счет.
А вы встречали таких «творцов», которые ищут музу, а по факту — удобную женщину, решающую все их проблемы? И как вы считаете, правильно ли я поступила, разделив счет, или нужно было оставить эту почетную обязанность ему?
