— Без обид, Рит, но у мамы тесто всегда воздушнее.
Стас отодвинул тарелку на край обеденного стола и требовательно посмотрел на жену.
Праздничный шоколадный пирог на кефире, на который Маргарита убила добрую половину выходного дня, казался ему недостаточно идеальным. И это в день пятнадцатилетия их знакомства.
— Суховато вышло, — припечатал муж.
— Вот как.
Маргарита вытерла ладони бумажной салфеткой.
Плечи противно заныли. Она встала в шесть утра, чтобы успеть навести порядок, закинуть стирку, приготовить горячее и испечь этот злосчастный десерт до того, как Стас проснется. Всю неделю на складе, где она работала логистом, был аврал. Фуры шли одна за другой, накладные путались, и к субботе она мечтала только выспаться. Но традиция есть традиция.
— Ну а чё?
Стас пожал плечами.
Он откинулся на спинку стула, всем своим видом демонстрируя право на честность.
— Я просто констатирую факт. У Галины Петровны коржи прям тают во рту. Она их сиропом пропитывает. А тут жевать надо.
Маргарита смотрела на ополовиненный кусок. Потом перевела взгляд на недоеденную курицу с картошкой в центре стола.
— Ты не обижайся только, я же как лучше хочу, — миролюбиво добавил Стас.
— Критика полезна.
Маргарита промолчала.
За пятнадцать лет брака Галина Петровна присутствовала на их кухне незримым, но очень весомым призраком. Свекровь всю жизнь проработала поваром в заводской столовой. Ее котлеты были эталоном, ее борщи — легендой, а Маргарита со своим графиком шесть через один всегда оставалась жалкой подражательницей.
— Так-так, — негромко произнесла Маргарита.
Она шагнула к кухонному гарнитуру. Взяла рулон фольги, который так и лежал с утра возле микроволновки. Звонко оторвала блестящий лист.
— Ты чего удумала? — поинтересовался Стас.
Маргарита молча накрыла пирог фольгой. Плотно подогнула края, чтобы не проникал воздух. Оторвала второй кусок.
— Эй, Маргарита! Я не доел!
— Зачем давиться сухим тестом? — без выражения спросила она.
Она ловко обмотала глубокую тарелку с остатками курицы. Сложила всё в стопку. Пододвинула к столешнице складной стульчик, на котором обычно чистила картошку.
— Верни мясо на базу!
Стас приподнялся с места.
Маргарита встала на стульчик. Потянулась к самой верхней полке, куда они заглядывали раз в год, чтобы достать новогодние игрушки. Задвинула блестящие свертки в самый темный угол, за пустые стеклянные банки.
— Ты на старости лет свихнулась? — возмутился муж.
Маргарита слезла. Осторожно задвинула стульчик на место.
— Не вопрос, Стасик. Завтра воскресенье.
Она поправила домашнюю кофту, смахнув невидимую крошку.
— Съездишь к маме. Поешь воздушного, пропитанного, идеального. А эту сухомятку я завтра девчонкам на смену отнесу. Им полезная критика ни к чему, они вечно голодные.
Стас приоткрыл рот, но слова застряли.
Лезть на верхнюю полку, двигать пыльные банки и шуршать фольгой при жене ему не позволила гордость. Он недовольно скривился, развернулся и ушел в комнату. За стеной тут же громко забубнил телевизор.
Утром в воскресенье на плите было пусто.
Стас демонстративно гремел дверцами шкафчиков. Хлопал дверцей микроволновки. Находил только пачку овсянки, одинокое яйцо и половину кочана капусты. Маргарита сидела за столом и пила кофе, листая новости в телефоне.
— А завтракать мы чем будем? — язвительно поинтересовался муж.
— Мы — не знаю, — отозвалась Маргарита, не отрываясь от экрана.
— А я уже поела. Бутерброды с сыром.
— А мне?
— А тебе нельзя всухомятку, желудок испортишь.
Она подхватила свой рюкзак, приготовленный с вечера. Внутри лежал аккуратно упакованный пирог и контейнер с курицей.
— Езжай к Галине Петровне, — добавила она уже из прихожей.
— Она по воскресеньям всегда блинчики печет. С пылу с жару.
Дверь за Маргаритой закрылась.
Стас остался один посреди кухни. Желудок предательски заурчал. Звонить матери не хотелось. Галина Петровна любила сына, но любой визит к ней оборачивался списком дел на три страницы. Однако голод оказался сильнее принципов.
Маргарита вернулась с работы поздно вечером.
Смена выдалась на редкость суетливой. Плечи отваливались. Она стянула кроссовки у порога и прислушалась.
Из кухни доносился запах жареного лука и мясной подливы.
На обеденном столе громоздилась батарея пластиковых контейнеров разных размеров. Стас сидел уставший, растрепанный, с пятном краски на домашних штанах.
— О, явилась, — буркнул он исподлобья.
— Смотрю, съездил удачно, — Маргарита кивнула на контейнеры.
— Мама передала. Гуляш, котлеты паровые, пюре. Пирог с капустой.
— Отлично. Голодным не останешься.
Стас скривил губы.
— Только она меня заставила старый шифоньер на балкон тащить.
Он потер поясницу.
— Потом мы этот балкон от хлама разбирали. Потом полку в ванной прибивал. Спину сорвал напрочь.
— За качество надо платить, Стасик, — беззлобно заметила жена.
Она налила себе воды и ушла в спальню.
Никаких скандалов, никаких выяснений отношений. Ей было даже удобно. На ближайшие три дня вопрос с ужинами для мужа решился сам собой, а сама она прекрасно обходилась салатами и гречкой.
В понедельник днем у Маргариты зазвонил телефон. На экране высветилось имя свекрови.
— Да, Галина Петровна, — ответила Маргарита, прижимая трубку плечом.
— Маргарита, здравствуй. А что у вас там происходит?
Голос свекрови звучал настороженно и, как всегда, поучительно.
— Ничего не происходит. Работаем.
— Стасик вчера приехал худой, бледный. Накинулся на еду, как будто три дня не кормили.
Свекровь сделала паузу.
— Ты совсем плиту забросила? Вы же зарабатываете неплохо, неужели на кусок мяса мужику не хватает?
— Хватает, Галина Петровна.
Маргарита переложила накладную на другой край стола.
— Просто Стасику мое мясо не нравится. Суховато, говорит. И тесто не воздушное. Мы посовещались и решили, что портить ему желудок моей стряпней — это преступление против здоровья.
— Что значит посовещались? — опешила свекровь.
— То и значит. Я готовлю сухомятку. А у вас тает во рту.
Маргарита улыбнулась своим мыслям.
— Вы же мать, вам лучше знать, как сыну угодить. Вот он теперь у вас столоваться будет. Заодно и по хозяйству поможет. Он говорил, вы ему шифоньер поручили двигать?
— Шифоньер?
Галина Петровна замялась.
— Ну да, надо было… Маргарита, это не дело! Семья должна дома питаться!
— Полностью согласна. Поэтому я питаюсь дома. А Стасик там, где вкуснее. Извините, Галина Петровна, у меня фура под разгрузку пришла.
Она сбросила вызов. Извечная женская хитрость, которая всегда срабатывала: если переложить ответственность на того, кто громче всех критикует, критика быстро заканчивается.
Идиллия продлилась ровно до среды.
В среду вечером Маргарита пришла домой пораньше. Она сварила себе гречку, порезала огурец и спокойно ужинала.
В раковине сиротливо лежали три вымытых пустых контейнера от Галины Петровны. Запасы иссякли.
В прихожей хлопнула дверь. Стас ввалился в квартиру, бросил куртку на обувную полку и прямиком направился на кухню.
— Привет. Что на ужин?
— Привет.
Маргарита указала вилкой на сковородку.
— Гречка.
Стас заглянул под крышку. Лицо его вытянулось.
— Пустая? Без мяса? Без соуса?
— Огурец есть.
— Ты издеваешься?
Муж повысил голос.
— Я после работы пашу, устаю как собака, а мне гречку пустую предлагают?
— Стасик, — Маргарита отложила вилку.
Она смотрела на мужа очень внимательно.
— Я готовлю сухомятку. У меня тесто не воздушное. Мясо жесткое. Чтобы не травмировать твои вкусовые рецепторы, я решила этот процесс прекратить. Навсегда.
— Да я же один раз сказал!
Стас всплеснул руками.
— Подумаешь, пирог покритиковал! Что теперь, до конца жизни пустую кашу жрать?
— Почему пустую? — удивилась Маргарита.
Она сложила руки на коленях.
— У тебя прекрасная мама. Готовит как богиня. Контейнеры закончились — съезди, обнови запасы. Делов-то. Маршрутка номер сорок два ходит прямо до ее дома.
— Она мне сегодня звонила! — почти выкрикнул муж.
— И?
— Сказала, если приеду за едой, надо будет плинтуса в коридоре перестелить и люстру в зале поменять! И еще на дачу на выходных отвезти, оцинкованные ведра таскать!
Стас прошелся по кухне.
— Я туда не поеду! Я дома хочу ужинать! Нормально!
Маргарита доела последний кусок огурца. Спокойно отнесла тарелку в раковину. Включила воду, смывая остатки гречки.
— Дома нормального не дают, — с прохладцей заметила она.
— Дома дают то, что успела приготовить уставшая жена после двенадцатичасовой смены. Без сиропов и пропиток. А если хочется ресторанного обслуживания — это к Галине Петровне.
Она вытерла руки салфеткой и вышла с кухни.
Прошло два дня.
В пятницу вечером на плите одиноко булькала кастрюля. Стас хмуро вылавливал шумовкой дешевые магазинные пельмени. Они разваливались, тесто сползало с невнятного фарша.
Маргарита сидела за столом и доедала заказанные роллы. Оплатила она их со своей карточки.
Стас мрачно жевал пельмень, обжигаясь и дуя на тарелку.
Он не извинился. Он не стал идеальным мужем. И уж точно не побежал покупать Маргарите цветы в знак признания ее кулинарных заслуг.
Но о талантах мамы в этом доме больше никто не вспоминал.
