Дима был из деревни. Об этом он сказал сам, на втором свидании, с какой-то даже гордостью:
– Я ж деревенский, у меня и мама до сих пор в Сосновке живёт.
Кристина тогда подумала: ну и хорошо, можно будет детей на лето к бабушке отправлять – чистый воздух, свежие продукты, парное молоко, клубника… И хотя родители её не очень обрадовались такой партии, Диму тоже неплохо приняли, хотя и подчёркивали при каждом удобном случае, что они из академической среды, и было бы неплохо, чтобы Дима второе высшее пошёл получать, попрестижнее, чем сельскохозяйственное.
Сама Кристина была психологом – вела группы, писала статьи про границы и про то, что нельзя спасать другого человека, пока он сам не попросит. Про свекровей у неё тоже была статья – называлась «Третий не лишний», но писала она её ещё до того, как сама обзавелась свекровью.
Со свекровью до свадьбы она виделась всего один раз, когда Дима привёз Кристину на смотрины.
Валентина Петровна вышла встретить их на крыльцо. Она была небольшая, сухая, с тёмными волосами и светлыми глазами, и смотрела на Кристину ровно, без улыбки.
– Ну, здравствуй, – сказала она.
– Здравствуйте, – сказала Кристина.
Раньше Кристина не была в деревне и дивилась всему – курям, которые ходили по двору, пёстрой корове с печальными глазами, побелённой извёсткой печке, которая дышала жаром.
Валентина Петровна накрыла на стол – щи, картошка с укропом, огурцы, своё сало, – всё было вкусно, Кристина хвалила, Валентина Петровна кивала. Дима рассказывал про работу, про то, как они с Кристиной ходили в театр на «Трёх сестёр». Валентина Петровна слушала и смотрела на сына, и лицо у неё было такое, как будто она слушает музыку, которую очень любит.
Спать их положили в одной комнате, в детской, где на стене висел выцветший красный ковёр. Дима заснул сразу, а Кристина лежала без сна и слушала, как за стеной, на кухне, Валентина Петровна гремит посудой.
Наутро, пока Дима ещё спал, Кристина вышла во двор и увидела, что Валентина Петровна кормит курей – те сгрудились вокруг и устроили урчащую птичью перекличку.
– Как я понимаю, сын мой в городе останется, – сказала Валентина Петровна, не поднимая головы. – Я всё надеялась, что отучится и вернётся.
Кристина молчала.
– Я его одна растила, – сказала Валентина Петровна. – Муж у меня был – не приведи господь. Пил, по бабам гулял, потом уехал и не вернулся. Я думала: вот Дима вырастет, выучится, вернётся, будем вместе. А он выучился и не вернулся.
Она подняла голову и посмотрела на Кристину.
– Ты не виновата, – сказала она. – Я знаю, ты хорошая, другую бы мой Дима и не выбрал. Просто я думала, по-другому всё будет.
На свадьбу Валентина Петровна приехала в тёмно-синем платье, которое было ей велико, и в туфлях на низком каблуке, и весь вечер просидела за столом, ни с кем не знакомилась и не разговаривала. Кристина подходила к ней два раза: первый раз спросила, всё ли нравится, и Валентина Петровна сказала: «Всё хорошо». Второй раз принесла ей кусочек свадебного торта, заметив, что торта свекрови не досталось, и Валентина Петровна сказала: «Спасибо». Больше они в тот вечер не разговаривали.
На следующее утро свекровь уехала первым автобусом. Дима проводил её до остановки. Вернулся задумчивый и весь день был какой-то не такой – то ли грустный, то ли виноватый. Кристина не стала задавать вопросов.
Дима звонил маме каждый вечер. Говорил минут десять, иногда двадцать. Первые разы он всегда спрашивал:
– Мама спрашивает, как ты. Дать тебе трубку?
Кристина сказала:
– Ой, я не могу, у меня статья не дописана. Передавай ей привет и скажи, что у меня всё хорошо.
Так повторялось ещё несколько раз, а потом Дима и перестал спрашивать. А когда Кристина забеременела, и вовсе стал уходить на кухню, чтобы не мешать ей и не раздражать лишний раз, потому что во время беременности Кристина стала плаксивой и нервной.
Когда родился Никита, Валентина Петровна приехала с сумками, банками и какими-то травами, завёрнутыми в газету. Она вошла, посмотрела на ребёнка, потом на Кристину, потом опять на ребёнка. Взяла его на руки – уверенно, как берут вещи, а не людей, – и сказала:
– Холодный какой, ты чего его раздетым держишь? И форточку надо закрывать, продует же.
Кристина сказала:
– Мы его закаливаем, нормально всё, ему не холодно.
Валентина Петровна посмотрела на неё и ничего не сказала. Потом положила ребёнка обратно и пошла на кухню – начала варить суп.
– Ты ешь, – сказала она. – Тебе кормить.
Кристина супы не любила. Но из вежливости поела.
Валентина Петровна пробыла у них неделю: мыла полы, стирала, гладила, ходила в магазин. Дима смотрел на неё с благодарностью, Кристина смотрела с настороженностью.
Перед отъездом Валентина Петровна сказала:
– Ты звони, если что, я сразу приеду, если помощь какая будет нужна.
Кристина сказала:
– Хорошо.
Но не позвонила ни разу, хотя с Никитой было сложно – он всё время кричал, не спал, срыгивал и мучился коликами. Дима совсем ей не помогал, и Кристина устраивала ему скандалы.
– Я работаю, – говорил Дима. – Вас обеспечиваю. Чего тебе ещё надо? С детьми нянькаться не мужская работа. Хочешь, я маму вызову.
– Зачем мне твоя мама нужна, мне муж нужен! – кричала Кристина.
Дима обижался и хлопал дверями.
Ругались они всё больше, Кристина уже и забыла, что она психолог – закатывала ему истерики, проверяла телефон, подозревала в измене, требовала отчётов. Дима всё больше отдалялся, стал часто ездить в Сосновку – сначала раз в месяц, потом два, потом каждые выходные. Кристина злилась, но думала, что лучше уж к маме пусть едет, чем к своим бабам, которые рисовались в её фантазиях, когда Дима задерживался после работы и долго ей не отвечал. Так продолжалось до тех пор, пока однажды в субботу он не уехал к маме, а тем же утром свекровь сама нарисовалась на пороге их квартиры.
– А Дима разве не к вам поехал? – спросила Кристина.
– Ко мне? – удивилась Валентина Петровна. – Да я его уже полгода не видела, вот сама приехала.
У Кристины задрожали губы.
– Как же… Он говорил, что к вам… Он что, правда, к вам не приезжал?
– Не приезжал.
Они смотрели друг на друга, и правда одновременно дошла до обеих.
– Вот кобель! – выругалась свекровь. – Я ему уши надеру! Да не реви ты, ничего ещё не ясно, разберёмся.
– Не хочу я разбираться! Забирайте его в свою деревню, не нужен он мне такой! Никогда его не прощу, слышите, никогда!
Свекровь разулась, прошла в квартиру, села на диван. Помолчала.
– У меня муж такой же был, – сказала она наконец. – Гуляка. Но я его так любила! А он меня любил. Но гулял, и я терпела. Потом он уехал, и я осталась одна с Димой на руках. Думаешь, сладкая жизнь у меня была? Ничего не сладкая. Так что с плеча не руби, разберись сначала. Неизвестно, что он там, может, ничего и нет. Я с ним поговорю, а ты пока сделай вид, будто ничего не знаешь, будь хитрее.
Сначала Кристина не хотела соглашаться. Но когда свекровь уехала, решила: не зря же она на психолога училась, надо и правда мудрее быть. Правда, встретила мужа прохладно и почти с ним не разговаривала. Но и не ругалась.
На следующей неделе Валентина Петровна позвонила сама.
– Приезжайте в гости, – сказала она сыну. – На выходные. Я пироги испеку.
Дима сказал:
– Да ну, Кристина не захочет с ребёнком в такую даль тащиться.
– А ты спроси.
Дима убрал трубку от уха и прошептал:
– Мама в гости зовёт на выходные. Поедешь?
– Поеду, – ответила Кристина.
Дима удивился, но делать нечего – сам позвал, пришлось везти семью к маме на выходные. Валентина Петровна встретила их, как всегда, на крыльце, в доме уже пеклись пироги, для Никиты были куплены специальные ходунки. Выходные прошли на удивление спокойно, правда, стоило Диме взять в руки телефон, как свекровь находила для него занятие.
– Знаете, что – приезжайте на той неделе тоже, – сказала она. – На кладбище нужно убраться.
Дима нехотя согласился. А Кристина поддакнула.
– Неужели ты правда хочешь ехать? – спросил он дома.
– Хочу, – ответила она. – Никите полезно на свежем воздухе.
Так и порешили – следующие выходные тоже у матери провели, а потом она сама к ним в гости приехала. Дима заметно нервничал, но Кристина не подавала виду, что замечает. Валентина Петровна улучила момент и сказала Кристине:
– Ну, в общем, ничего там не было. То есть было, конечно, – он к приятелям своим в соседнюю деревню ездил. Там Ирка живёт, она ему ещё в школе нравилась. Но ничего у них не было.
– А вы откуда знаете?
– Я сама его спросила: ты с ней спал? Он сказал: нет. Я ему верю. Он мне никогда не врал. Флиртовал, да, но на измену не пошёл. Говорит, ты заела его совсем, а Ирка добрая. Была. А теперь тоже скандалит, он такое не любит. Ты его прости, он хороший, просто глупый ещё.
Кристина обещала подумать, хотя сама уже всё решила – ребёнку отец нужен, да и права свекровь, не такой уж и пропащий Дима. Да она и сама виновата – столько других учила, как себя нужно вести, а те же ошибки совершает. Она не знала, правильно ли поступает. Может, и нет. Но она знала, что в следующую субботу они поедут в Сосновку и что там их будет ждать Валентина Петровна с пирогами. Кристина никогда у неё не спрашивала, каким Дима в детстве был и как она одна его растила. А пора спросить, видимо. Время всё расставит на свои места, развестись она всегда успеет.
