Выбором сына Татьяна Михайловна была крайне недовольна. Ну вот как так? И умный, и красивый, и деньги зарабатывает — ему бы актрису какую-нибудь в жены. Или девочку из богатенькой семьи. А не эту… Мышку-зaмухpышку.
Нет, Татьяна Михайловна не считала себя снобом, но была убеждена, что жениться надо на ровне. Вот ее мальчик — идеал, значит, жена должна быть ему под стать. А, если не тянет, то пусть компенсирует — хоть деньгами, хоть еще чем.
Да, Владик маму, конечно, сильно расстроил. То, что не женился до тридцати четырех лет, это, как раз хорошо. Некуда ему спешить. Но вот то, что выбрал вот эту… Юлю… Это ни в какие ворота не лезло.
Во-первых, Юля была откровенно старовата для него: двадцать восемь лет. Немного извиняло ее то, что до сих пор она в браке ни разу не была, однако возраст есть возраст. Кого она родит? Все же знают — чем старше мать, тем выше вероятность родить нездорового ребенка. Вот, сама Татьяна Михайловна родила Владика в восемнадцать — и какой красавец получился! А тут — почти тридцать!.. То ли мама будет, то ли бабушка, фу.
Возраст — это было первым «звоночком». Второй был еще хуже. Юля была из многодетной семьи. Самой старшей. Кроме нее, в семье было еще четверо братьев. Вопрос — есть ли у нее шанс получить от родителей квартиру в наследство. А, вот то-то и оно! Без вариантов.
Юля очень рано стала жить самостоятельно, и до знакомства с Владом сама много лет снимала квартиру. Зарплата позволяла. С одной стороны, хорошо — на шею не сядет. А с другой — слишком самостоятельная. Будет ли она слушаться мужа, если за десять лет самостоятельной жизни привыкла все решать сама? Признает ли его главой семьи? Снова вопрос.
Ну и, конечно, внешность. Татьяна Михайловна вообще не понимала, где была глаза его сына. Вот посмотришь на эту Юлю и усомнишься, что для мужчин так сильно важна внешность: маленькая, худая, абсолютно плоская во всех местах. Ну волосы хорошие — густые, длинные, каштановые, но на этом все достоинства и заканчиваются. Одевается не пойми во что: штаны широкие, ботинки какие-то — никакой женственности! Впечатление такое, что на свадьбу она первый раз в жизни надела платье и нормальные туфли — больше на каблуках ее Татьяна Михайловна ни разу не видела. Другие девушки — приятно посмотреть: то реснички приклеят, то ноготки нарисуют красивые, а эта хорошо, если блеском по губам пройдет — и довольно. Да еще и смеется — мол, я и так для мужа красивая.
Одним словом, беда. Мальчика надо было выручать. Только… Татьяна Михайловна понимала, что в открытую, «в лоб» ничего не получится — розовые очки словно приросли к лицу Влада, ничего слушать о своей жене он не хотел и каждый раз осекал мать, едва она пыталась сказать что-то не слишком приятное. Понятно, что надо было действовать тоньше. Но как?..
«Тоже мне, нашла проблему! — рассмеялась Алла, лучшая подруга Татьяны Михайловны. — Да сделай ты так, что она сорвется, накричит, нагрубит тебе. Тогда твой Влад сам поймет, какая она змеюка. Он хоть и рычит на тебя, но мальчик он хороший, любит маму и в обиду не даст никому. Даже жене. Да вот хотя бы…» — и она принялась рассказывать, как сама отвадила от сына неугодную девушку.
В ближайшие выходные Татьяна Михайловна заявилась в гости к молодым. Ради такого случая Юля заварила какой-то дорогой эксклюзивный чай и даже испекла шарлотку («самый ленивый пирог» — не преминула прокомментировать Татьяна Михайловна). Вопреки ее ожиданиям, невестка лишь улыбнулась и ответила, что «самый ленивый пирог» — это кекс из готовой сухой смеси. Его она тоже часто печет, потому что Влад просит выпечку «как у мамы».
Татьяна Михайловна поджала губы и приступила к осуществлению своего плана. Неловко повернувшись, она столкнула с комода огромную тяжелую расписную вазу, которая, ударившись о пол, разлетелась вдребезги.
Наступившую тишину нарушил звонкий смех Юли: «Ой, Татьяна Михайловна, спасибо вам огромное! — хохотала она. — Вы же помните, это нам на свадьбу моя бабуля подарила. Она просто обожает таких монстров. А нам куда? То туда пристроим, то сюда — везде мешается. И не продашь — спрашивает бабуля, как там ее «вазочка» поживает. Вы нас просто спасли, избавили от этого чудовища!» — и Юля побежала за щеткой, велев Владу аккуратно собрать крупные осколки.
«Ничего, — кусала губы от злости Татьяна Михайловна, — мы еще посмотрим, кто кого!» — в ее голове уже созрел новый план.
Теперь она подгадала свой визит так, чтобы дома был один Влад, а Юля отбыла на маникюр.
«Ох, сынок, ну за безобразие! — горестно причитывала она, — Ну, вроде, взрослая женщина, а до сих пор не научилась дом вести… Ну кто столько белья копит? Неделю, что ли не стирала? И ведь машинка есть, в чем проблема?.. Зачем копить? Не в проруби же стирать!..» — Влад и опомниться не успел, как Татьяна Михайловна подхватила белье из корзины и закинула его в стиралку.
«Ой… — вернувшаяся из салона Юля потянула из барабана машины ажурную тряпочку непонятного серо-розового цвета. — Это… Это мой топ, что ли?» — «А что такое? — свекровь была уже на низком старте, ожидая неминуемый скандал, но Юля снова расхохоталась: «Татьяна Михайловна, вы просто мой ангел-хранитель! Спасибо вам большое! Я сто раз Владу говорила, что мне не нравится этот топ, но он и слышать ничего не хотел! «Женственно» — и все тут. Просил, чтобы я хоть иногда его надевала, не зря же он его мне купил. Но теперь-то уж все. Только выбросить — таким даже пол не помоешь. Влад! Влад! — закричала она и, когда муж появился в коридоре, торжественно объявила: — Милый, завтра мы едем на шопинг! Твой любимый топ испорчен и, кажется, мои новые джинсы тоже полиняли. Сейчас я гляну насчет толстовки — если она после стирки в горячей воде «села», то и толстовка мне тоже нужна. Кстати, — она обернулась к Татьяне Михайловне, — А вещи Влада вы в стирку не закидывали? У него есть одна совершенно отвратительная футболка — никак не заставлю выбросить ее. Может, в следующий раз и ее простирнёте вместе с джинсами?»
Влад оторопело посмотрел на мать, перевел взгляд на жену и вдруг тоже рассмеялся: «Ну, мама! — восхитился он. — Не думал, что ты такая талантливая интриганка! Признавайся — сговорились с Юлькой? Заодно теперь? Ладно-ладно, я вас раскусил! И давайте жить дружно — вас теперь двое, а я один.»
«Ну что, любимый, — Юля улыбнулась и обняла мужа. — Какие могут быть интриги в дружной, любящей семье? Мы все только на благо друг другу делаем, правда, Татьяна Михайловна?»
Женщина поджала губы и молча кивнула. Кажется, эта малышка ей все-таки не по зубам.
