— Ты зачем горбушу взяла?
Голос Эдуарда донесся из коридора раньше, чем он сам появился на кухне.
Валентина Степановна не спеша отложила ножницы. Она раскраивала на столе остатки плотной портьерной ткани, чтобы не сидеть без дела на пенсии и иметь прибавку к своим скромным доходам.
В кухню вошла Арина. На ее пальцах виднелись свежие царапины — перед праздниками в цветочном магазине был сумасшедший поток, розы чистили сотнями, не успевая надевать перчатки.
Следом появился Эдуард. На нем была узкая, идеально выглаженная рубашка модного пыльно-розового оттенка. В одной руке он держал пакет из самого дешевого супермаркета в районе, в другой — длинный чек.
— Я русским языком просил купить форель!
Эдуард потряс чеком перед лицом жены.
— У нас Борис с Оксаной придут. Люди привыкли к нормальному уровню. А ты что притащила?
— Эдик, форель стоит в три раза дороже.
Арина выложила на столешницу пачки с крабовыми палочками и недорогим майонезом.
— Ты сам вчера сказал уложиться в три тысячи на весь стол. Я и уложилась.
— Надо уметь искать акции!
Зять наставительно поднял палец.
— Финансовая грамотность, Арина. Я же тебе скидывал ссылку на приложение со скидками. Почему не пользуешься? Экономика должна быть экономной, а активы должны расти.
— Потому что я перед праздниками по двенадцать часов на ногах стою.
Арина начала распаковывать продукты.
— Мне некогда бегать по городу за скидкой в пятьдесят рублей, выгадывая копейки.
Валентина Степановна молча смела обрезки ткани в сторону. Спорить с зятем было бесполезно. Эдуард занимал должность заместителя начальника какого-то отдела в логистической конторе, но вел себя так, словно владел контрольным пакетом акций крупной корпорации.
— Валентина Степановна, угостите салатиком?
Эдуард по-хозяйски заглянул в кастрюлю, стоящую на плите.
— Угощу, когда гости придут.
Ровно ответила теща, не отрываясь от выкройки.
— Дело хозяйское, но горбушу я уже запекла. Под сырной шапкой от вашей форели не отличите.
— Вот!
Эдуард победно посмотрел на жену.
— Вот это подход. Оптимизация расходов без потери качества. Учитесь, Арина. Учитесь мыслить как инвестор.
Он выложил из своего пакета батон сырокопченой колбасы. Колбаса была подозрительно яркого, почти неонового цвета.
— Смотрите, какую вещь урвал.
Похвастался он, похлопывая батон по блестящей упаковке.
— Итальянская технология. По акции взял, последнюю забрал из ящика. Борис точно оценит.
Арина только вздохнула и принялась расставлять тарелки.
Через час в прихожей раздались голоса. Гости явились точно к назначенному времени. Борис, плотный мужчина в дорогом шерстяном джемпере, и его жена Оксана, ухоженная блондинка с идеальным маникюром.
Эдуард моментально преобразился. Ушла домашняя придирчивость, появилась широкая улыбка радушного хозяина жизни.
— Проходите, дорогие!
Вещал он на всю квартиру, забирая у Бориса куртку.
— Располагайтесь. У нас тут, конечно, не хоромы, спальный район, старый фонд, сами понимаете. Но тещу не бросишь, помогаем по мере сил.
Валентина Степановна забрала у Оксаны плащ, ничем не выдав своего отношения к этой реплике. Квартира целиком и полностью принадлежала ей. Арина с Эдуардом жили здесь уже полгода, потому что в ипотечной новостройке зятя якобы шел элитный ремонт по дизайнерскому проекту, на который вечно не хватало то материалов, то времени строителей.
Все расселись за столом.
— Давай, брат, за встречу.
Эдуард разлил по бокалам красное вино.
— Специально для тебя берег. Из старых запасов. Настоящее, терпкое.
Арина опустила глаза в свою тарелку. Она точно знала, что это вино муж купил два часа назад в круглосуточном магазине на первом этаже их дома.
Разговор потек по привычному руслу. Эдуард рассуждал о макроэкономике, падении рынков и тотальной некомпетентности своего начальства, которое не видит его потенциала.
Борис вежливо кивал, осторожно жуя ту самую колбасу по итальянской технологии. Оксана ковыряла вилкой запеченную горбушу, стараясь делать вид, что ест с аппетитом.
— Сейчас время невероятных возможностей.
Вещал Эдуард, активно размахивая вилкой.
— Главное — не держать деньги в бетоне и не копить под подушкой. Активы должны работать. Диверсификация! Вот мой главный принцип.
Он потянулся за салфеткой и задел локтем стопку старых журналов по шитью, которые Валентина Степановна не успела убрать со столика у дивана. Журналы поехали в сторону и с шуршанием осыпались на пол.
Из-под самого нижнего на ковер выскользнул пухлый бумажный конверт.
Эдуард наклонился, чтобы собрать прессу, и поднял его. Бумага была старая, пожелтевшая. Клапан не был заклеен. Внутри явно виднелась пачка пятитысячных купюр.
— Ого!
Эдуард взвесил конверт на ладони, забыв про упавшие журналы.
— А это что за тайны мадридского двора в нашей квартире?
Валентина Степановна протянула руку.
— Положи на место, Эдик. Это мое.
Она не планировала показывать свои сбережения. Просто отложила деньги за последний крупный заказ по пошиву сложных театральных штор и забыла убрать в шкаф из-за суеты с нарезкой салатов к приходу гостей.
Но Эдуард уже вошел в раж. Ему нужна была публика, и он не собирался упускать такой шанс блеснуть умом.
— Ну смешно же, Валентина Степановна!
Он покрутил конверт перед носом у Бориса.
— Вы бы еще в трехлитровую банку свои богатства закатали и в огороде закопали. Наличка! В наше время!
— Эдик, отдай маме конверт.
Тихо, но твердо попросила Арина.
— Да я же из лучших побуждений!
Не унимался зять, отступая на шаг от стола.
— Я хочу человеку глаза открыть на реальность. Инфляция все сжирает. Покупательская способность этих бумажек падает каждый божий день. Вы теряете деньги, пока они лежат под журналами. Что вы с ними делать будете?
— На ремонт крыши на даче откладываю.
Спокойно ответила теща, поднимаясь с места и забирая конверт прямо из его рук.
— Мне хватит.
— Крыши!
Эдуард победно посмотрел на гостей, ища поддержки своему возмущению.
— Вот он, уровень мышления прошлого века. Крыша на старой даче. Нет бы мир посмотреть, для себя пожить. Инвестировать в фондовый рынок, в конце концов. Позвольте мне ими управлять, я вам через год двадцать процентов сверху сделаю!
Борис неловко кашлянул. Ему явно не хотелось участвовать в семейных разборках из-за чужих денег.
— Эдик, ну у каждого свои приоритеты.
Примирительно сказал гость.
— Мы вон с Оксаной тоже ремонт затеяли, только в квартире. Цены на стройматериалы сейчас, конечно, просто космос. Никаких инвестиций не напасешься.
— Ремонт — это пассив!
Отрезал Эдуард, возвращаясь на свое место и наливая себе еще вина.
— Надо вкладывать во впечатления. В статус. В личный бренд.
Оксана попыталась сменить тему, чтобы разрядить обстановку.
— А вы куда в отпуск собираетесь в этом году?
Спросила она у Арины, доброжелательно улыбаясь.
Арина открыла рот, чтобы сказать правду про то, что они все лето будут полоть грядки на той самой даче с прохудившаяся крышей, но муж ее опередил.
— На острова летим.
Небрежно бросил Эдуард, откидываясь на спинку стула.
— По-взрослому. Вип-обслуживание, первая линия, все включено. Не то что ваши грядки, Валентина Степановна. Там сервис. Люди понимают, за что я им плачу немалые деньги.
Арина удивленно посмотрела на мужа. Никаких путевок они не покупали. У них на счету едва хватало денег до следующей зарплаты, а загранпаспорта давно пылились в ящике стола просроченными.
— О, круто.
Вежливо отозвался Борис, отправляя в рот кусок сыра.
— А куда конкретно? Мальдивы, Сейшелы?
Эдуард достал свой телефон последней модели. Он купил его в кредит месяц назад, долго ругался с менеджерами в салоне связи из-за навязанной страховки, но теперь гордо демонстрировал при каждом удобном случае.
— Сейчас покажу.
Он покрутил аппарат в руках.
— У вас тут интернет нормально тянет? Соединю сейчас с телевизором. Смотрите на большой диагонали, телефон не передаст размаха и красоты места.
Арина спрятала руки под стол. Она ненавидела эти моменты откровенного вранья. Муж любил скачивать чужие фотографии дорогих отелей из интернета, выдавая их за свои планы, но спорить с ним при друзьях было себе дороже. Потом начнутся упреки в том, что она его не поддерживает, тянет на дно и позорит перед нужными людьми.
Эдуард уверенно ткнул пальцем в меню телефона. На стене мигнул большой экран телевизора.
— Вот, смотрите.
Гордо сказал зять, глядя на гостей.
— Свой личный пляж, бунгало на воде, пальмы прямо над головой…
Экран загорелся. Но вместо белого песка и океана гости увидели серый, разбитый весенний асфальт.
Камера сильно тряслась. Видео было снято откуда-то сверху, скорее всего, из окна многоэтажки, причем с большим приближением. Качество картинки оставляло желать лучшего, но происходящее угадывалось в мельчайших деталях.
Внизу, на грязной парковке возле того самого дешевого супермаркета, стоял знакомый силуэт. Пыльно-розовая рубашка, модные зауженные брюки.
— Отдай! Я первый увидел!
Заорал с экрана телевизора голос Эдуарда, многократно усиленный динамиками.
За столом перестали жевать. Борис замер. Оксана приоткрыла рот, забыв о своей порции рыбы.
На видео Эдуард, красный, растрепанный, с перекошенным лицом, тянул на себя огромный кусок грязного картона от какой-то магазинной коробки. С другой стороны в эту же картонку мертвой хваткой вцепился щуплый мужичок в оранжевой жилетке дворника.
— Моя коробка!
Визжал зять на весь двор, упираясь ногами в мокрый асфальт.
— Мне багажник застелить надо! Я цемент повезу! У меня салон велюровый, я его пачкать не собираюсь!
— Я на макулатуру несу, начальник, пусти!
Отбивался дворник, пытаясь вырвать свой честный трофей из рук респектабельного господина.
— Какая макулатура? Ты тут на мои налоги работаешь! Я в этом магазине отовариваюсь каждый день! Имею право на тару!
— Да хоть живи в нем! Мой картон!
Эдуард резко дернул картонку на себя. Дворник не удержал равновесие и отпустил край. Зять пошатнулся, нелепо взмахнул руками и плюхнулся коленями прямо в глубокую грязную весеннюю лужу.
Картонка с треском порвалась пополам.
На видео Эдуард вскочил. Его модные зауженные брюки на коленях стали абсолютно черными от грязи. Он отшвырнул свой кусок мокрого картона и, ругаясь такими словами, которые обычно не используют финансовые аналитики, полез под припаркованную рядом чужую машину.
— Стоять всем!
Вопил он из-под бампера, лихорадочно шаря руками по мокрому асфальту.
— Копейка! Десятка закатилась! Мои деньги! Не подходить!
Дворник только покрутил пальцем у виска, сплюнул на землю и пошел прочь с остатками коробки. За кадром, там, откуда велась съемка, кто-то громко и обидно засмеялся.
Видео оборвалось. На телевизоре снова появилось меню телефона.
В комнате стало слышно только, как Борис аккуратно положил вилку на край тарелки.
Оксана начала очень тщательно вытирать губы бумажной салфеткой, глядя исключительно в свой бокал с вином. Арина сидела с красными пятнами на шее, не смея поднять глаза ни на гостей, ни на мать.
Эдуард лихорадочно тыкал пальцем в экран телефона, пытаясь разорвать соединение с телевизором. Лицо у него стало цвета перезрелого помидора.
Это было видео из районного чата дома, где находился супермаркет. Кто-то скинул его днем, чтобы посмеяться над городским сумасшедшим, дерущимся за мусор. Эдуард увидел ролик, скачал его себе, намереваясь пойти разбираться с автором в полицию за нарушение неприкосновенности частной жизни, и благополучно про него забыл.
А умный телефон услужливо открыл первый же сохраненный медиафайл в галерее, когда хозяин решил блеснуть отпуском.
Валентина Степановна невозмутимо пододвинула к себе салатницу и наложила еще немного оливье.
— Инвестиции в цемент, говоришь?
Мягко, без всякой издевки спросила она.
— Ну, тоже дело. Главное, чтобы багажник не испачкался. А то химчистка нынче дорогая, никакая десятка из лужи не покроет.
Эдуард вскочил с места, едва не опрокинув стул.
— Это подстава!
Рявкнул он, пряча телефон в карман брюк.
— Монтаж! Нейросети! Сейчас любой школьник такое нарисует, чтобы честных людей дискредитировать! Это конкуренты развлекаются!
Он полез в карман, вытащил брелок от машины и сделал шаг к выходу.
— Эдик, ты куда?
Тихо спросила Арина.
— В машину! Мне звонок важный сделать надо, по бизнесу! Вопросы решать!
В прихожей зашуршала куртка, затем с лестничной клетки донеслись быстрые, сбивчивые шаги, уходящие вниз.
Гости переглянулись.
— Слушайте, Арин, Валентина Степановна, вы нас извините.
Борис начал торопливо отодвигать свой стул.
— Нам тоже пора. Оксане завтра на работу рано, да и собаку выгуливать надо, совсем забыли про нее.
— Да, да, конечно.
Подхватила Оксана, собирая сумочку и не глядя на хозяев.
— Спасибо за угощение. Колбаса была… очень необычная. И рыба вкусная.
Арина проводила их до дверей, бормоча невнятные извинения за скомканный вечер. Никто не стал предлагать остаться на десерт.
Когда она вернулась на кухню, Валентина Степановна уже спокойно собирала грязную посуду.
— Мам, зачем ты так?
Арина присела на табурет, обхватив плечи руками.
— А я что? Я молчала.
Теща смахнула крошки со стола в ладонь.
— Сам включил, сам показал. Я его за палец не тянула.
— Перед Борей неудобно. Они же теперь всем общим знакомым расскажут. Нас засмеют.
— Пусть рассказывают. Может, хоть понтов поменьше станет, а то дышать от его диверсификаций уже нечем.
Арина посмотрела на экран выключенного телевизора. В нем отражалась кухня, остатки праздничного ужина и она сама — уставшая женщина, которая каждый день слушает лекции про миллионы и активы, а по вечерам пересчитывает мелочь в кошельке до зарплаты, пока ее муж дерется за картонку с дворником.
Она поднялась с табурета.
— Мам, у тебя пустые картонные коробки остались?
— На балконе лежат. А тебе зачем на ночь глядя?
— Вещи соберу. Эдика.
Валентина Степановна остановилась с тарелкой в руке.
— Куда ты их соберешь?
— Отвезу завтра на его элитную квартиру. Ту самую, в новостройке.
Арина устало потерла лоб.
— Там как раз голые бетонные стены, ни унитаза, ни раковины. Пусть инвестирует в личный бренд. Впечатлений будет масса.
Она пошла на балкон за коробками. Валентина Степановна не стала ее останавливать. Только включила воду и принялась мыть тарелки. Ей нужно было закончить уборку до полуночи — завтра с утра приезжала клиентка на примерку.
