Эта странная женщина впервые появилась в офисе, когда замдиректора — злющая, как сто голодных собак Ольга Васильевна внезапно ушла в декрет. Кто осмелился покорить этот бешеный Эверест и разжечь на его вершине семейный очаг, точно не ясно. Ходили слухи, что Ольга должна была произвести на свет Антихриста, но не в этом суть. Суть в том, что по настоянию самой Ольги ее кресло отдавали никому не известной Татьяне Витальевне. Мнение директора никто не спрашивал, и его это, кажется, вполне устраивало.
В первый же день как Татьяна Витальевна заступила в должность, на соседней улице перевернулся грузовик с памперсами. Никто не воспринял это как знак, а стоило бы.
Всё началось с цветов. В углу, у кулера, в сухом горшке отходил в Эдем старый больной замиокулькас. Несмотря на близость к воде, цветок питался лишь обещаниями однажды быть политым. Татьяна сжалилась над бедолагой, полила почву и погладила листочки. Утром, когда уборщица пришла, чтобы повозить грязной тряпкой по чистому полу, ее глаза полезли куда-то в область копчика. Цветок у кулера — тот самый, который она сто раз порывалась выбросить, но каждый раз ленилась, — воспрял духом. Да так воспрял, что дал новые побеги.
Сначала женщина решила, что растение подменили, но что-то ей подсказывало, что нет. Несчастный цветок был ее победой в этом холодном мире. Он единственный, кому она не завидовала, а теперь этот гаденыш смотрел на нее сверху вниз, хоть и стоял на полу.
Уборщица хотела сделать что-нибудь эдакое — да хоть напоить мерзавца из грязного ведра! Но тут сзади подошла Татьяна Витальевна и осторожно коснулась плеча женщины.
— Вас на первом этаже ждут, — сказала замдиректора, продолжая держать руку на ее плече.
Через две недели уборщицу как подменили. Теперь она всегда приходила на работу в хорошем настроении, подпевала песням в наушниках, полы мыла только чистой водой, а заодно начала поливать всю местную флору и гонять ползучую фауну. А вскоре у нее под блузкой округлился живот и ей пришлось сменить работу на более легкую. И всё после разговора с Татьяной Витальевной и того похода на первый этаж, где железной рукой правил кладовщик Иннокентий Петрович. Он тоже с тех пор изменился: раздобрел, приобрел мечтательный вид, стал внимательнее к окружающим, особенно к уборщице.
Офис буквально фонтанировал переменами. В аквариуме директора вдруг резко разросся клан красных неонов, которые вообще никогда не стремились к продолжению рода. Эти чайлдфри так часто стали ходить на свидания, что директору пришлось купить еще два аквариума и выдавать рыб в принудительном порядке вместе с премией. А всё потому, что директор как-то раз попросил Татьяну Витальевну покормить рыбок в его отсутствие.
Одновременно с этим возле здания офиса поперла и кошачья демография. Сторож отныне боялся ходить на работу. Теперь каждый его обход в сумерках проходил под взором десятков пар маленьких фонарей. Кошаки и их многочисленные дети следили за ним с деревьев, капотов машин и таращились из кустов.
За год в офисе сменилось сорок процентов коллектива. Женщины массово уходили в декрет. Вместо сигаретных окурков в урнах всё чаще находили тесты на беременность. В обеденный перерыв офис наполнялся ароматами блюд из несочетаемых продуктов. Казалось, что под ударом может оказаться любой, и даже директор теперь всегда ходил вдоль стен и постоянно оборачивался. Большие умы скоро смогли найти закономерность. Триггером всегда служило общение или любой другой контакт с новым замом. Стоило кому-то из девушек оказаться рядом с Татьяной Витальевной, как вскоре без всяких карт и навигаторов прилетал уже знакомый всем аист и сообщал благую весть.
Заместителя директора стали бояться, особенно мужья офисных работниц. Они часто заявлялись в контору со своими детьми и тыкали ими в нос Татьяны Витальевны со словами: «Вот этот еще не все двойки в школе собрал, а вот эта вообще недавно разрисовала сиденья в машине несмываемой краской. Не смейте множить наше счастье!»
Татьяна Витальевна обещала, что будет осторожна, а потом случайно наступала на ногу кому-то из сотрудниц в столовой или через третье лицо передавала договор, который долго находился в ее руках, — и семейные кланы тут же пополнялись новыми наследниками и наследницами.
Из ближайших регионов потянулись новые клиенты. Представители компаний и менеджеры были сплошь женщины. Они приезжали с разными запросами. Кто-то оптом скупал сантехнику, другие хотели котлы отопления, третьим была нужна плитка. Бездетные клиентки были готовы вкладывать финансы своих фирм во всё, что предлагала контора Татьяны Витальевны, лишь бы подписи и финальные этапы сделок проходили через ее кабинет. Плохо это или хорошо, судить не нам. Мало ли что в головах у людей. Верить во всякое — дело лично каждого. Одно ясно точно: контора продавала качественные товары и быстро решала любые гарантийные вопросы, а всё «остальное» шло приятным бонусом. А еще коллеги часто «совершенно случайно» забывали в кабинете зама свои кошельки и карточки, но, к сожалению, деньги так же стремительно не размножались.
Так продолжалось почти два года, пока из декрета не вышла бывший заместитель Ольга Васильевна. С новенькой она общалась дистанционно, чтобы случайно не нарваться на еще один незапланированный отпуск.
Директор пообещал пристроить Татьяну Витальевну к своему отличному другу — начальнику птицефабрики. У них как раз произошел резкий спад производства.
Через три дня после ухода Татьяны кто-то заметил, что она забыла в офисе свой пауэрбанк. Бывшая заместитель директора отлеживалась на больничном у себя дома, возвращаться за пауэрбанком не захотела, сказав, что купит новый. Директор решил совместить приятное с полезным и отправил в клетку к этому репродукционному тигру несчастную серую мышку — молоденькую секретаршу Оксану, которая вечно допускала ошибки и не устраивала начальство своей нерасторопностью.
Секретарша созвонилась с бывшим замом, договорилась на определенное время, но, как обычно, сильно задержалась. Звоня в дверь Татьяны Витальевны, девушка ожидала, что ее накроет волна из детей, что от их воплей у нее взорвутся перепонки. Но всё обстояло иначе. В квартире Татьяна Витальевна находилась одна, муж был на работе, а из детских вещей имелись только рисунки на холодильнике, да и те, как выяснилось, были подарены Татьяне племянниками.
— У нас нет детей, — сказала Татьяна Витальевна, когда Оксана, оглядывая пустую квартиру, осторожно спросила про школу и садик. Она налила гостье чай и горько улыбнулась. — Понимаю ваше удивление, но, видите ли, я не могу им… — она запнулась на полуслове и умолкла
В воздухе повисла тишина.
— А как же ваш дар? — почти шепотом спросила девушка.
— Несколько лет назад я ездила к одному сильному шаману, живущему рядом с большой и чистой водой. Он сказал, что не сможет мне помочь с моим горем, но потом объяснил, что это и не горе вовсе. И что я, благодаря своей внутренней силе, способна сама помогать другим. Надо просто перестать винить себя в том, на что не способна повлиять, — и я перестала. Теперь всё и все вокруг — это одна моя большая семья, — улыбнулась Татьяна Витальевна.
— А мне вы поможете? — секретарь подалась вперёд, с отчаянной надеждой глядя на Татьяну. — Я так хорошо понимаю всё, о чем вы только что рассказали. У меня точно такая же проблема. Даже муж решил не ждать, что у меня все наладится. И я точно так же во всех этих неудачах виню себя…
— А ты попробуй сперва научиться жить и думать иначе, — осторожно перебила ее Татьяна, — ты ведь никому ничего не должна. Знаешь, это ведь не приговор, как многим кажется. А если не выйдет, то приходи, помогу конечно, если смогу.
— Спасибо, я попробую, — Оксана оставила нетронутой кружку с чаем и поспешила на выход. — Ой, я же вам пауэрбанк забыла отдать! — опомнилась она в дверях и, выудив из сумки прибор, протянула хозяйке. Та схватилась за пауэрбанк и случайно коснулась пальца секретарши.
В этот момент все как будто изменилось. Какое-то мягкое тепло разлилось по телу Татьяны, и почему-то резко захотелось позвонить мужу и попросить его по возможности прийти с работы раньше.
— Спасибо тебе, — сказала Татьяна Витальевна девушке. Глаза ее вдруг наполнились слезами.
— Да не за что, мне было несложно дойти до вас, — смутилась секретарша, глядя на заплаканную женщину, — и простите, что пришла позже, чем мы договаривались.
— Ничего. Я рада, что дождалась тебя.
