«У моей женщины не должно быть внуков по выходным, я требую тишины»: выдал новый знакомый. Как я спустила этого «султана» с небес на землю
Знаете, ходить на свидания после пятидесяти — это то еще развлечение. С одной стороны, ты уже взрослая, состоявшаяся женщина, которая прекрасно знает, чего хочет от жизни.
У тебя есть свой уютный дом, устоявшиеся привычки, взрослые дети и самое большое счастье — внуки. С другой стороны, иногда все-таки хочется мужского плеча рядом, совместных прогулок по вечерам и простых разговоров ни о чем.
Именно с такими легкими мыслями я согласилась выпить кофе с Игорем. Познакомила нас общая приятельница. Описала она его просто блестяще: пятьдесят восемь лет, вдовец, обеспеченный, с квартирой, машиной и дачей.
«Просто золото, а не мужик, хватай, пока другие не увели!» — щебетала она мне в трубку.
Я, конечно, хватать никого не собиралась, но на встречу пришла. Игорь ждал меня в хорошем кафе в центре города. Выглядел он действительно неплохо для своих лет: аккуратная стрижка, дорогой джемпер, уверенный взгляд человека, привыкшего раздавать указания. Мы заказали кофе, десерты, и беседа потекла своим чередом.
Точнее, это был скорее монолог. Первые минут сорок я слушала о том, какой Игорь незаменимый специалист на работе, как тяжело ему дался ремонт в загородном доме и какие бестолковые нынче пошли мастера. Я вежливо кивала, изредка вставляя ничего не значащие междометия. Мужчине нужно было выговориться, бывает.
Но вот тема плавно перешла на прошлые отношения и взгляды на жизнь. Игорь приосанился, сделал глоток эспрессо и начал вещать о том, какую спутницу он ищет. Ему, видите ли, нужна женщина домашняя, спокойная, умеющая создавать уют и, главное, понимающая потребности мужчины.
Я улыбнулась, уют я создавать умею, пироги пеку отменные, да и скандалить не в моих правилах. Кажется, пока все звучало неплохо. И тут он спросил о моей семье.
Я с теплотой рассказала о дочери, которая живет на другом конце города, и о четырехлетнем внуке Темке. Рассказала, что каждые выходные они привозят сорванца ко мне. Для меня суббота и воскресенье — это святое время.
Мы с Темкой печем блинчики, ходим в парк кормить уток, строим башни из конструктора. Да, к вечеру воскресенья я порой падаю с ног от усталости, но это самая светлая и радостная усталость на свете.
Пока я говорила, лицо Игоря неуловимо менялось. Благодушная улыбка сползла, между бровями залегла глубокая складка. Он отодвинул от себя чашку, сцепил пальцы в замок и посмотрел на меня так, словно я только что призналась в наличии у меня заразной болезни.
— Послушай, Марина, — голос его стал жестким, почти начальственным. — Ты женщина видная, ухоженная. Ты мне нравишься. Но давай сразу расставим точки над «и», чтобы потом не было недопониманий. У меня есть строгое правило. У моей женщины не должно быть внуков по выходным. Я всю неделю тяжело работаю и в свои законные выходные требую тишины и покоя.
Я даже моргнула от неожиданности, решив, что ослышалась.
— То есть как это — не должно быть? — переспросила я, чувствуя, как внутри начинает закипать возмущение.
Игорь снисходительно вздохнул, как учитель, объясняющий прописные истины неразумной школьнице.
— Очень просто. Дети — это крики, разбросанные игрушки, грязь и постоянная суета. Я свое отнянчил. Сейчас мое время. Я хочу в субботу проснуться в одиннадцать, чтобы пахло свежим кофе и сырниками. Хочу в тишине почитать новости, посмотреть телевизор, чтобы никто не носился мимо меня с воплями. Если мы будем вместе, твои выходные должны принадлежать только мне. Пусть твоя дочь сама занимается своим ребенком, это ее проблемы, а не твои.
Он замолчал, явно ожидая, что я сейчас покорно склоню голову, признаю его правоту и немедленно позвоню дочери с требованием больше никогда не привозить ко мне Темку.
Я сидела и смотрела на этого лощеного, самодовольного мужчину, который всерьез считал себя центром вселенной. В его картине мира женщина была не партнером, не любимым человеком, а удобным приложением к его комфортной старости.
Эдакая смесь бесплатной домработницы, кухарки и безмолвной гейши, у которой не может быть собственных привязанностей, любви и жизни за пределами его потребностей.
Холодное спокойствие разлилось по телу. Я аккуратно промокнула губы салфеткой, положила ее на стол и посмотрела ему прямо в глаза.
— Игорь, а скажи мне, пожалуйста, — голос мой звучал ровно, но с такой ледяной интонацией, что он слегка отшатнулся. — А с чего ты вообще взял, что твои потребности для меня важнее моей семьи?
— Ну как же… — он немного растерялся, явно не привыкший к отпору. — Мы же строим отношения. Женщина должна подстраиваться под мужчину. Я предлагаю тебе обеспеченную, спокойную жизнь.
— Ты предлагаешь мне золотую клетку, в которой я должна работать прислугой и аниматором для твоей персоны, отказавшись от родной крови, — отрезала я. — Ты перепутал спутницу жизни с элитным домом престарелых, где за твои деньги вокруг тебя обязаны ходить на цыпочках.
Он покраснел, начал что-то возмущенно бормотать про женскую меркантильность и отсутствие уважения к мужскому труду. Но я уже не слушала. Я достала из кошелька купюру, покрывающую стоимость моего кофе и десерта, и положила на стол. Я никогда не позволяю платить за себя мужчинам, после которых хочется вымыть руки.
— Знаешь, Игорь, — сказала я, поднимаясь из-за стола. — Мои сырники по утрам действительно пахнут божественно. Но достаются они только тем, кто умеет любить кого-то, кроме самого себя. А ты сиди в своей идеальной тишине дальше. Главное, чтобы однажды от этой тишины не зазвенело в ушах.
Я развернулась и пошла к выходу. Погода на улице была чудесная. Я достала телефон и набрала номер дочери.
— Алло, Танюша? Слушай, а привозите Темку сегодня вечером, не ждите до завтра. Я как раз купила ему ту машинку, которую он хотел, и тесто на блинчики уже поставила.
На душе было удивительно легко и светло. Ни один самопровозглашенный «султан» с его квартирами и дачами не стоит того искреннего, звонкого крика «Бабуля!», с которым мой внук бросается мне на шею.
А вам когда-нибудь попадались такие вот экземпляры, уверенные, что ради чести подавать им тапочки женщина должна вычеркнуть из жизни своих близких? Как вы считаете, прав ли этот мужчина, требуя абсолютной тишины и отказа от внуков, или это обыкновенный махровый эгоизм?
