Попросила мужа один спокойный день рождения, но его семейка вновь его испортила.
Всем привет. Мне нужен выплеск, потому что если я хоть кому-то не расскажу, я просто взорвусь. Мне вчера стукнуло 29. Двадцать девять, Карл! А чувствую я себя на все девяносто. И виной всему – мой «любящий» муж и его прекрасная, дружная семья, которая, как тараканы, заползает в каждую щель моей жизни.
Последние четыре года, с тех пор как мы поженились, мой день рождения – это не праздник. Это ад. Натуральный, раскаленный, пахнущий жареной картошкой и маринованными огурцами ад. Я с утра до ночи стою у плиты, как Золушка, только без фей и хрустальных туфелек. Готовлю, мою, убираю, подаю, улыбаюсь. А на меня сваливается вся его родня, которая, будто нарочно, живет все в одном с нами городе. Родители, две сестры с мужьями, и куча их детей, которые носятся по нашей не самой большой квартире, как стадо диких коней. И все это под аккомпанемент вопросов: а когда дети, а почему еще не готов суп, а можно еще компоту. Мой «праздник» заканчивается глубокой ночью, когда я, вся в жиру и с разбитой душой, отмываю посуду и молюсь, чтобы этот день поскорее закончился. Подарки? Ну, какая-то душистая свечка, дешевый гель для душа. Явно не то, ради чего стоит горбатиться весь день.
В этом году я решила: хватит. За неделю до даты я села напротив своего благоверного, зовем его, скажем, Игорь, и четко, по слогам, как глухому, объяснила. Предупреди своих. Всех. Маму, папу, сестер, их котов. Стола не будет. Гостей не жду. Их коробочки с подарками мне не нужны. Мой единственный-единственный подарок на этот день – это один спокойный день. Только мы с тобой. Никого больше. Он посмотрел на меня своими честными глазами, вроде бы все понял, даже обнял и сказал, что, конечно, дорогая, все будет так, как ты хочешь. Я, дура, обрадовалась.
И вот, за три дня до моего дня рождения, этот гад делает мне сюрприз. Говорит, собирай вещи, мы едем. Я в предвкушении. Оказалось, он снял на выходные загородный коттедж. Только для нас двоих. Вы представляете? Я чуть не расплакалась тогда от счастья. Вот он, поворотный момент! Он меня услышал! Он понял! Я летала по квартире, собирая чемодан, как будто мы на Мальдивы летим, а не за город на пару дней.
И коттедж, надо отдать ему должное, он выбрал шикарный. Я когда его увидела, у меня челюсть отвалилась. Такой стильный, современный, с огромными панорамными окнами, с бассейном под открытым небом, с лежаками, с террасой, с мангальной зоной. Внутри – просто мечта: большая кровать, как облако, вся техника, посуда блестит. Я ходила и гладила стены. Это была не просто аренда, это была моя маленькая утопия, иллюзия той жизни, о которой я иногда позволяла себе мечтать.
Мы приехали вечером накануне моего дня рождения. Разгрузили машину, занесли сумки с едой. И тут мой муж, который дома плиту за километр обходит говорит, что сегодня я ничего не делаю. Он сам будет готовить шашлык. Я послушно пошла к бассейну, опустила ноги в прохладную воду, смотрела на закат и чувствовала, как начинаю проживать свою лучшую жизнь. Мы сидели вечером на террасе, пили шампанское, ели фрукты и тот самый шашлык, который он, оказывается, умеет готовить очень даже ничего. Разговаривали обо всем и ни о чем. А потом была ночь. Не буду вдаваться в подробности.
Проснулась я рано, на рассвете. Полная сил, как будто мне сбросили лет десять. Игорь еще спал, а я на цыпочках спустилась вниз, сварила себе кофе в этой прекрасной умной кофемашине и вышла на террасу. Воздух был чистый, прохладный, пахло сосной и мокрой травой. Я сидела, куталась в плед, пила кофе и смотрела на бассейн, в котором плавали опавшие листья. И мечтала о таком же своем доме. Где не будет вечных звонков его мамы, где не надо будет ни перед кем оправдываться, что я еще не родила, где можно просто молчать и быть счастливой.
И в порыве этой благодарности и любви я решила сделать ему ответный жест. Приготовить завтрак. Красивый, с круассанами, яичницей-глазуньей, нарезать сыр, фрукты. Как в кино. Я возилась на кухне, напевала, чувствовала себя героиней какого-то сериала.
И вот тут я услышала шум подъезжающих к воротам машин. Я выглянула в окно и тут же почувствовала, как мое одухотворенное настроение испаряется. На дорожке перед коттеджем стояли две машины. Одна – старенькая иномарка моего свекра, вторая – минивэн средней сестры. И из них, как клоуны из крошечной машинки в цирке, вываливалось… всё. Вся его родня. Отец, мать, две сестры с мужьями. И дети. Боже, эти дети. Их было, кажется, миллион, все с криками, мячами, надувными кругами.
У меня в глазах потемнело. Чувство было такое, будто на меня вылили прямо на голову ушат ледяной воды. Вся та теплота, нежность, надежда, которая копилась во мне с вечера – она просто испепеляется. Я бросилась наверх. Влетела в спальню. Игорь сладко посапывал. Я трясла его за плечо рассказывая, что его родня притащилась и требуя объяснений. А снизу уже доносился гам, детские визги, стук двери. Он открыл глаза, поморгал, попытался меня обнять. Я отпрянула.
И понеслись его жалкие оправдания. Мол он не мог им отказать. Мама настояла. Они же просто хотели поздравить. Они же родня. Они обиделись, что мы их не звали. У меня в ушах стоял звон. Каждое его новое слово пробуждало во мне ярость. Я смотрела на него и чувствовала, как подступает та самая, копившаяся годами, усталость. И злость.
Мы спустились вниз. Картина была маслом. Они уже обжились. Дети, не раздумывая, прыгнули в бассейн в одежде, брызги летели во все стороны. Сестры распихивали свое шматье там куда могли дотянуться. Мать, моя дорогая свекровь, с хитрой, довольной улыбкой направилась ко мне.
Натянув на лицо маску, я пошла навстречу. Меня облепили с поздравлениями. Подарков, естественно, ноль. Ни одной коробочки. Ни одного конверта. Ничего. И тут его мамаша, с этой своей сладкой, ядовитой улыбкой, заявляет: А Игорь нам сказал, что подарков не надо! Мы сами тебе подарок! Мы приехали!
У меня в голове что-то щелкнуло. Это они мне подарок? Их вторжение, этот хаос, это уничтожение моего единственного спокойного дня – это подарок? Я почувствовала, как по спине бегут мурашки от возмущения.
И тут, как по команде, мокрые, довольные дети вбежали в гостиную с криками: «Мама, тетя, мы хотим есть! Когда есть?». И все. Вся эта орава повернула головы в мою сторону. Взрослые с ожиданием, дети с требованием. Я стояла в своем халате и пялилась как дура на них. И тут во мне что-то порвалось. Окончательно и бесповоротно. Я сказала что ничего не готовила и гостей я тоже не ждала.
Наступила тишина. И в этой тишине моя свекровь, не меняя выражения лица, выдает перл. Она сказала: А мы же на тебя понадеялись! Ты сама нас за годы приучила, что у тебя всегда все готово, красиво и вкусно!
Вот это было последней каплей. Та самая, что переполнила чашу. Приучила? Как собаку Павлова приучила чтоли? Позвонил в колокольчик – получи салат.
Мой гнев, который я держала в себе четыре года, прорвался наружу. Я уже не кричала, я почти шипела. Я сказала, что в этом году они могут готовить себе сами. Я возмутилась тому, что просила один единственный спокойный день рождения, а они на это наплевали. Я смотрела прямо на свою свекровь. А она, блеснув глазками, парировала: «а я твоему мужу сразу сказала, что так не пойдет! Непорядок, день рождения в одиночестве! Это он сам дал нам адрес, мы не выпытывали!»
Я медленно перевела взгляд на Игоря. Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и не знал, куда деться. И вместо того, чтобы заткнуться, он начал выкручиваться. Он сказал: «Я не думал, что ты всерьез… я подумал, что тебе действительно будет скучно одной со мной… что мама просто хотела как лучше…»
В этот момент я все поняла. Окончательно и бесповоротно. Не его мама виновата. Она просто действует в своих интересах. Виноват он. Этот взрослый, тридцатитрехлетний мужик, который не может сказать «нет» своей мамочке. Который предает свою жену в угоду ее капризу. Который считает мои чувства и просьбы ерундой.
Я посмотрела на него, на всю эту толпу в моем прекрасном, оскверненном коттедже, и выдохнула: «Спасибо. Огромное спасибо за такой шикарный день рождения. Это самый запоминающийся подарок за все годы.»
Развернулась и пошла наверх. Я слышала, как он зовет меня, как мать что-то язвительно говорит, как дети продолжают орать. Но это было как за стеклом. Я механически собрала свои вещи в чемодан. Все, что успела распаковать. Сошла вниз. Они все смотрели на меня. Я подошла к вешалке, взяла ключи от нашей машины. Игорь подошел, попытался взять за руку, что-то сказать, уговорить. Я его просто оттолкнула. Вышла за дверь, села в машину и уехала. Оставила их там. Всю его счастливую семейку.
Дорога была как в тумане. Обида была такой сильно, что я не могла сдержать слез. Приехала в нашу городскую квартиру, бросила чемодан в прихожей и рухнула на диван. И тут до меня дошло. Черт. Черт! Я забыла в коттедже свой телефон. Он остался там, на тумбочке. Ехать обратно было глупо, да мне и не очень то хотелось. Я не желала их видеть еще сто лет. Прошло около полутора часов. И я услышала ключ в замке.
Вошел Игорь, а за ним – его маманя. Как будто ничего не произошло. Он швырнул мне в ноги мой телефон и с порога заорал: «Ну и что ты устраиваешь? Что за истерики с пустого места?»
Я просто онемела от такой наглости. А тут подтянулась мамаша. И начала свою песню. Ты должна быть благодарна! Твоя родная родня даже не соизволила приехать, а мы – мы приехали! Мы тебя поздравить хотели! Мы для тебя старались!
Я смотрела на нее и думала: какая же все-таки ложь. Они старались для себя. Для своего чувства семьи, для своего контроля. Для того, чтобы показать, кто тут главный. Ну и покушать в нахаляву. А мой муж поддержал. «Да, ты ведешь себя как последняя эгоистка! Все для тебя, а тебе не угодишь!»
Вот тут меня окончательно сорвало. Я встала и закричала. Я кричала, что стала быть их бесплатной кухаркой, уборщицей, аниматором и служанкой. Что с меня хватит этих праздников, которые превращаются в каторгу. Что я не хочу видеть их вытянутые, вечно недовольные лица каждые выходные. Меня трясло, слезы текли ручьем, но я не сдавалась. Я прошла в спальню, под их возмущенные крики и упреки, достала с антресоли большой чемодан и начала кидать в него все, что попадалось под руку. Одежду, косметику, документы.
Игорь стучался в дверь, требовал открыть, прекратить этот цирк. Я открыла уже с чемоданом в руке. Я посмотрела на него и четко сказала: «Все. Я ухожу. Буду подавать на развод. Найми себе другую прислугу, раз я такая эгоистка.» Я пошла к выходу. Его мать, проходя мимо, фыркнула и бросила ему: И пусть идет, неблагодарная! Одумается и вернется еще!
Я вышла на лестничную площадку. Он выбежал за мной, перехватил у лифта, схватил за руку и попытался успокоить, остановить и вернуть назад.
Я посмотрела ему в глаза и сказала: «Я поняла, что тебе плевать на мои чувства, на мои просьбы. Я не просила тебя предавать свою мать, я попросила один спокойный вечер. Но твоя мать видимо имеет над тобой гораздо больше влияния чем я думала. Можешь ехать обратно в коттедж и развлекайтесь вместе с ней до посинения».
Он попытался меня удержать, что-то лепетал, но я просто вырвала руку. Дверь лифта открылась. Я зашла. Он остался стоять на площадке, с глупым и потерянным лицом. Двери закрылись.
Сейчас я сижу в номере отеля. В том самом, про который я всегда говорила, что он классный, но слишком дорогой для нас. Я его себе забронировала. Заказала себе дорогой торт, бутылку шампанского и стейк с трюфелями. Лежу в кровати, смотрю телевизор и ем этот торт прямо из коробки. Мне легко и пусто одновременно.
Я уже в легком подпитии. И я недавно отправила ему СМС. Написала вот что: «Если ты хочешь сохранить нашу семью, если она тебе вообще нужна, то тебе придется очень сильно пересмотреть свои приоритеты. И перестать, наконец, быть маменькиным сынком. Решай».
Вот и вся история. Я не знаю, что будет дальше. Может, он одумается. Может, нет. Но я чувствую, что сделала то, что должна была сделать давно. Я поставила точку.
А вам, ребята, вопрос. Права ли я была? Может, я и правда свихнулась и требую слишком много? Просто один день в году для себя? И что бы вы сделали на моем месте? Проглотили бы еще одну такую «заботу» ради мира в семье?
