Лариса всегда считала, что ей просто не повезло. Ну вот серьёзно — родиться на два года позже, чем нужно, познакомиться с Димой на три года позже, чем нужно, и вообще оказаться в этой жизни на вторых ролях при чужом счастье. Она смотрела на Марину и Диму уже столько лет, что перестала считать. Пятнадцать? Да, примерно пятнадцать. И все эти пятнадцать лет Лариса наблюдала одну и ту же картину: подруга сидит на диване, смотрит сериалы, а Дима тащит из магазина пакеты, потом моет посуду, потом гладит.
Лариса приходила к ним в гости и каждый раз ловила себя на мысли, что вот же он — мужчина, о котором пишут в тех самых женских пабликах. Верный. Не гулял. Не пил. Зарабатывает. Родителей не забывает. И при этом смотрит на свою жену так, будто она единственная женщина на планете.
Марина же… Марина принимала это как должное. Как погоду. Как то, что вода из крана течёт. Она не работала, то есть она называла это «фриланс», но по факту сидела дома, рисовала какие-то там иллюстрации, которые приносили копейки, и говорила, что «творческому человеку нужен воздух». Дима оплачивал этот воздух. Дима оплачивал всё.
— Ларис, ну ты же понимаешь, — говорила Марина, развалившись в кресле с чашкой кофе, пока Дима на кухне готовил ужин. — Я не могу просто взять и родить. Это же не игрушка. Я не готова.
— А он готов? — спрашивала Лариса, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.
— Он хочет. Но я же не могу, даже ради него. Это моё тело.
Лариса кивала. Кивала и думала: пятнадцать лет. Пятнадцать лет этот мужчина ходит вокруг неё, как пёс вокруг миски, а она всё «не готова». Его родители уже не намекают, они прямым текстом говорят. Свекровь Марины, Валентина Петровна, при каждой встрече смотрит на неё так, будто пытается просветить рентгеном и найти там хоть какую-то причину отсутствия внуков. А причина простая: Марине удобно. Ей удобно, что он есть, что он рядом, что он всё делает. Ребёнок — это же неудобно. Ребёнок ответственность, нарушение уютного равновесия.
Лариса себя не обманывала. Она завидовала. Она завидовала так, что иногда не могла спать. У неё самой было два неудачных романа, оба закончились расставанием. А Дима, вот он, рядом, в двух кварталах. Идеальный. И принадлежит Марине, которая даже не понимает, какое сокровище ей досталось.
Мысль, которая сначала казалась абсурдной, с каждым днём становилась всё более оформленной. А что если?.. Ну а что если? Она же не хуже. Она может родить, хочет родить. Она хочет семью — настоящую, с детьми, с родителями, которые будут радоваться внукам, с мужем, который будет любить её так, как Дима любит Марину. Только она это оценит. Она будет ценить каждый день.
Лариса начала действовать.
Сначала это были мелочи. Она стала чаще заходить в гости именно тогда, когда Марины не было дома, — «ой, а я думала, она здесь, хотела кое-что передать». Дима открывал, улыбался, предлагал чай. Они болтали о работе, о всякой ерунде. Лариса слушала его голос и чувствовала, как что-то внутри неё натягивается, как струна. Он был внимательный. Он спрашивал, как у неё дела, и слушал ответ, а не просто ждал своей очереди говорить. Марина так не умела. Марина могла перебить на полуслове, чтобы рассказать, какую она увидела вазу в интернете.
Потом Марина уехала к матери на неделю, что-то там с здоровьем. И Лариса поняла: сейчас или никогда.
Она пришла вечером. Сказала, что зашла за книгой, которую Марина обещала дать. Дима открыл дверь.
— Ой, а Марины нет, — сказал он. — Она же к матери уехала.
— Да знаю, — Лариса улыбнулась и переступила порог. — Ты один?
— Один.
Она прошла на кухню. Дима поставил чайник. Они сели. И Лариса начала говорить о том, как ей одиноко, как она устала быть одной, как ей хочется тепла. Она не притворялась. Она действительно так чувствовала. Просто она направляла это чувство в нужное русло.
— Ты знаешь, я иногда думаю, — сказала она, — что счастье — это когда ты нужен кому-то. Не просто так, а по-настоящему. Чтобы тебя ждали.
Дима смотрел на неё и молчал. Потом сказал:
— Ты хорошая, Ларис. Тебе просто не повезло пока.
— Пока, — повторила она и посмотрела ему прямо в глаза. — А может, я сама решу, когда это «пока» закончится.
Он не отвёл взгляд. И Лариса поняла, что дверь приоткрыта.
Она не помнила, кто первым потянулся. Просто в какой-то момент они уже целовались, а потом всё завертелось. Утром она проснулась в Маринтной постели, и в окно било солнце, а Дима спал рядом. Лариса думала: вот. Вот оно. Началось.
Она не чувствовала вины. Было только чувство, что она наконец-то на своём месте. Кто решил, что это место чужое? Марина вообще относилась к Диме как к мебели.
Они начали встречаться, но Дима не уходил из семьи. Он говорил: «Мне нужно время, мы же вместе пятнадцать лет, ты понимаешь». Лариса понимала. Она была готова ждать. Но она также понимала, что время работает против неё. Нужно было что-то решать.
И ещё ребёнок. Лариса хотела ребёнка. Она хотела ребёнка от него. Она видела, как его родители смотрят на чужих внуков, как у Валентины Петровны дрожит голос, когда она говорит: «Ну когда же, ребята». Лариса представляла, как она приходит к ним и говорит: «Ваш сын теперь со мной, и у нас будет ребёнок». Вот это будет счастье. Это будет правильно.
Но Дима был осторожен. «Давай не будем спешить», «Я же не могу вот так сразу», «Надо предохраняться, Ларис, ты же понимаешь». Она понимала. Она всё понимала. И это её бесило.
Месяц прошёл. Ничего не менялось. Дима приходил к ней, они проводили время, но каждый раз он возвращался в свою квартиру, к своей жизни. Лариса чувствовала, что упускает время. Нет. Так нельзя.
Идея пришла внезапно. Она сидела вечером, листала ленту и наткнулась на рекламу какого-то сомнительного сервиса. «Проверьте, с кем общается ваш мужчина». Она хмыкнула, хотела пролистнуть, но потом замерла. А что если?..
Она могла сделать так, чтобы Марина сама всё увидела и сама всё решила. Не нужно было врать, не нужно было подставляться. Просто анонимно слить хи с Димой фотографии. А они были, она их сделала ещё в первую ночь, на всякий случай. И написать: «Посмотри, с кем изменяет тебе муж».
Она сделала это ночью. Отправила. И потом сидела и ждала.
Марина в тот же вечер позвонила Ларисе.
— Привет, — голос был странный. Не злой, не плачущий.
— Привет, как ты?
— Нормально. Слушай, ты не знаешь, что с Димой? Он какой-то… странный.
Лариса почувствовала, как что-то внутри неё сжимается. Но она ответила спокойно:
— А что случилось?
— Не знаю. Я ему говорю, а он не слышит. Смотрит сквозь меня. Может, у него что-то на работе?
— Может быть. Я не в курсе.
Она положила трубку и поняла: Марина знает, но не говорит. Играет в какую-то свою игру.
Прошло ещё две недели. Дима приходил к Ларисе, но был какой-то дёрганый, нервный. Она спрашивала, что происходит, он отмахивался:
— Всё нормально. Просто устал.
А потом Марина позвонила снова. И на этот раз голос был другой.
— Ларис, я знаю про вас, — сказала она. — Я всё знаю.
— Что ты знаешь?
— Про тебя и Диму.
Лариса молчала.
— Я не знаю, кто мне это прислал, — продолжала Марина, — но я знаю, что это правда. Я не дура, Ларис.
— Марин…
— Не надо. Я просто хочу сказать: я ухожу. Я не буду с ним жить после этого. И знаешь что? Я даже рада.
— Рада?
— Да. Я давно чувствовала, что что-то не так. Но не могла понять, что. А теперь поняла. Он не мой и никогда не был моим. Он просто… был рядом. А я принимала это за любовь.
Лариса не знала, что сказать. Она ждала скандала, слёз, обвинений. А тут спокойный голос, почти равнодушный.
— Ты не злишься на меня? — спросила она.
— Злюсь? — Марина усмехнулась. — Ларис, ты сделала мне одолжение. Я бы сама никогда не решилась. А так всё само собой разрешилось. Я уезжаю и подаю на развод. И знаешь, что самое смешное? Я чувствую себя свободной.
Лариса положила трубку и села на диван. Она ждала этого момента. Она думала, что будет торжество. Победа. А было… ничего.
Дима пришёл через три дня. Он был разбитый, потерянный. Сказал, что Марина ушла, что она подала на развод, что она даже не стала слушать его объяснения.
— Она просто сказала, что не любит меня, — говорил он, глядя в пол. — Что это даже хорошо, что я ей изменил.
Лариса обняла его. Сказала, что они справятся, что теперь они вместе. Дима кивнул. Но в его глазах не было радости.
Он остался у неё. Первую неделю Лариса чувствовала себя победительницей. Она готовила ему завтраки, гладила рубашки, слушала его. Он был рядом. Он был её. Но что-то было не так.
Дима не смеялся, не шутил. Не смотрел на неё так, как смотрел на Марину. Он был вежливый, внимательный, но… как робот. Как будто выполнял программу.
Лариса сначала списывала это на стресс. Ну а как же, развод, пятнадцать лет вместе, тяжело. Но шли недели, а ничего не менялось. Дима приходил с работы, ужинал, смотрел телевизор, ложился спать. И всё.
— Ты меня любишь? — спросила она однажды.
Он посмотрел на неё и ответил:
— Конечно. Ты же здесь.
«Ты же здесь». Не «я тебя люблю». Не «ты мне нужна». Просто «ты же здесь». Как будто это был единственный аргумент.
Лариса начала замечать вещи, которые раньше не видела. Дима был не просто верным и заботливым. Он был… удобным. Он делал всё, что от него ожидали. Он не спорил, не возражал, не проявлял инициативу. Он просто плыл по течению. С Мариной он плыл пятнадцать лет. Теперь плыл с Ларисой.
И ещё: он вдруг перехотел заводить ребёнка. То есть он говорил, что хочет, но когда Лариса заводила разговор, он находил причины. «Давай сначала разберёмся с разводом», «Надо финансово подготовиться», «Я пока не готов морально». Лариса сначала верила. Потом начала злиться.
— Ты же говорил, что хочешь детей! — сказала она однажды. — Твои родители ждут!
— Хочу, — ответил он. — Но не сейчас.
— А когда? Когда мне будет сорок? Когда будет поздно?
Он молчал.
Однажды вечером она вернулась домой и увидела, что он сидит на кухне с телефоном в руках. На экране была фотография. Марина. Счастливая, смеющаяся, с бокалом вина в руке. Она была где-то на отдыхе, загорелая, в лёгком платье. И рядом с ней был мужчина. Высокий, темноволосый, с широкой улыбкой.
— Ты что делаешь? — спросила Лариса.
Дима вздрогнул и заблокировал телефон.
— Ничего. Просто… смотрю.
— Ты смотришь на свою бывшую жену?
— Она не бывшая. Развод ещё не оформлен.
— Но ты смотришь на неё с другим мужчиной.
Дима поднял на неё глаза, и Лариса впервые увидела в них что-то живое. Злость.
— А что ты хочешь? — спросил он. — Чтобы я забыл пятнадцать лет? Ты думаешь, это так работает?
— Я думаю, что ты должен быть со мной. Здесь. А не там.
— Я здесь, — сказал он. — Но ты же понимаешь, что это не то же самое.
Лариса почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Что значит «не то же самое»?
Дима встал. Прошёлся по кухне. Остановился у окна.
— Ты хотела меня. Ты добилась. Я здесь. Но ты же не думала, что я просто вычеркну свою жизнь и начну новую, как будто ничего не было?
— Я думала, что ты меня любишь.
— Я не знаю, что такое любовь, Ларис. Я пятнадцать лет жил с Мариной. Я знал каждый её шаг. А теперь я живу с тобой, и я не знаю, что будет завтра. И это… страшно.
— Страшно? — Лариса усмехнулась. — Тебе страшно со мной?
— Мне страшно от того, что я потерял. А не от того, что нашёл.
Это был удар. Прямой, в лицо. Лариса стояла и смотрела на него, и понимала: он не любит её. Он никогда её не любил. Он просто позволил себя увести. Потому что был слабым и не умел сказать «нет».
— Ты, как брошенный котёнок. Приполз и сидишь. А я думала, ты мужчина.
Дима посмотрел на неё. И в его глазах не было ни обиды, ни злости.
— Может, ты и права, — сказал он. — Может, я и не мужчина. Но ты знала меня много лет. Знала, что я женат, что у меня есть Марина.
Лариса хотела сказать что-то ещё, но не смогла. Она стояла и смотрела, как он собирает вещи. Как он складывает футболки в сумку. Как оставляет ключи.
— Ты уходишь? — спросила она.
— Да.
— Куда?
— Не знаю. Может, к родителям. Куда-нибудь.
— А как же мы?
Дима остановился. Посмотрел на неё.
— А что «мы»? Мы — это то, что ты придумала.
Он ушёл, в квартире стало пусто.
Лариса осталась одна. Она сидела на кухне, смотрела на чашку с недопитым кофе и думала: как так? Она же всё сделала правильно. Она увела его, победила. Почему тогда она чувствует себя проигравшей?
Прошла неделя. Дима не звонил. Лариса ждала, что он одумается, вернётся. Но он не возвращался.
Потом она увидела в соцсетях фотографию. Марина с тем самым мужчиной. Они были в каком-то ресторане, смеялись. Подпись: «Новая жизнь начинается с правильных людей».
Лариса закрыла ноутбук и откинулась на спинку стула. Она вдруг поняла: Марина не проиграла. Марина выиграла. Она избавилась от человека, который был удобным, но не любимым. А Лариса получила то, что хотела — и оказалось, что это пустышка.
Она вспомнила, как Дима смотрел на неё в последний раз. Как он сказал: «Ты знала меня много лет». И поняла: он прав. Она знала.
Лариса взяла телефон. Нашла номер Марины. Написала: «Прости. Я была дурой».
Ответ пришёл через час: «Я знаю и не держу зла. Ты просто хотела счастья. Все хотят. Просто не все понимают, что счастье нельзя украсть. Его можно только построить».
Лариса прочитала это сообщение три раза. Потом удалила.
За окном шёл дождь. Лариса смотрела на капли, стекающие по стеклу, и думала: а ведь она могла просто жить. Не завидовать, не красть, не разрушать. Просто жить. Но она выбрала другой путь. И теперь ей с этим жить.
Она вдруг поняла, что впервые за долгое время ей не хочется никому ничего доказывать. Ни Марине, ни Диме, ни самой себе. Она просто хочет, чтобы этот день закончился.
А завтра будет новый. И, может быть, в этом новом дне она найдёт что-то своё.
