В электричке Ирина всё время проверяла телефон. Не потому, что ждала звонка. Просто ей нравилось открывать фотографию кухни.
На снимке ещё не было ни штор, ни стульев. Только светлая столешница, зелёные фасады и квадрат солнечного света на полу.
Её кухня.
В сорок один год Ирина впервые купила квартиру. Не получила в наследство, не разменяла родительскую, не въехала к мужу. Купила сама — с ипотекой, бессонными ночами над расчётами и привычкой сразу после зарплаты переводить деньги на отдельный счёт.
С Павлом они жили вместе пять лет, но отношения не регистрировали. Первые годы снимали однушку возле его работы. Потом Ирина получила повышение, продала старую машину и решилась на первоначальный взнос.
Павел сказал:
— Зачем тебе сейчас в это влезать? Цены ненормальные.
Она влезла.
Теперь до погашения кредита оставалось семнадцать лет, зато от станции до дома можно было дойти за двенадцать минут.
В пятницу Ирину отправили в область принимать работу подрядчиков. Она собиралась вернуться в субботу после обеда, но всё закончили за один день.
Павлу писать не стала. Хотела приехать, переодеться и вытащить его в маленький ресторан возле дома. За последние три недели они разговаривали преимущественно о плинтусах, доставке и том, почему опять не подходит переходник для стиральной машины.
Хотелось хоть раз поговорить о чём-нибудь другом.
У подъезда стояла машина его сестры.
Ирина даже обрадовалась: значит, Лена наконец привезла обещанные стулья. Четыре старых венских стула остались у неё после ремонта и временно должны были заменить новые, которые Ирина пока не могла себе позволить.
На четвёртом этаже пахло жареной курицей.
Ирина открыла дверь и едва не наступила на детский ботинок.
Из комнаты донеслось:
— Паш, ну раз хозяйка задерживается, давай ты!
Потом хлопнула пробка.
Ирина поставила сумку на пол.
В прихожей висели чужие куртки. На её новом зеркале кто-то закрепил скотчем золотую надпись: «С новосельем!»
За столом сидели восемь человек.
Павел стоял с бутылкой игристого. Его мать держала бокал, сестра резала хлеб, а на диване расположился незнакомый мужчина с девочкой лет пяти.
— О, а вот и наша путешественница! — первой сказала Лена.
Ирина посмотрела на Павла.
— У нас гости?
Он поставил бутылку.
— Ты почему сегодня?
— Работу закончили.
— А-а. Ну проходи. Мы тут немного собрались.
На столе лежала её льняная скатерть. Ирина купила её месяц назад и не распаковывала, берегла к новоселью.
К своему новоселью, которое собиралась устроить через две недели.
Уже пригласила маму, подругу Свету и двоюродного брата, помогавшего с переездом. Даже выходной на пятницу взяла, чтобы спокойно всё приготовить.
— Я вижу, — сказала она. — По какому поводу?
Мать Павла удивлённо подняла брови.
— Ирочка, ну как же? Квартиру обмываем.
На кухне стояли три больших пакета из супермаркета. В мойке оттаивала рыба, возле плиты лежал нож прямо на новой столешнице.
Ирина убрала его на доску.
Павел вошёл следом и прикрыл дверь.
— Ты только не начинай.
Она повернулась.
— Я ещё ничего не сказала.
— У тебя лицо такое.
— Какое?
— Будто мы тут преступление совершили.
За стеной засмеялись. Кто-то попросил передать салат.
Ирина посмотрела на часы. Половина девятого.
— Ты решил отметить новоселье, пока меня нет?
— Да никто ничего не решал. Мама давно хотела посмотреть квартиру. Лена привезла стулья. Потом Серёга позвонил.
— Серёга — это мужчина на диване?
— Ну да. Я тебе рассказывал. Вместе работали.
— Ты позвал в квартиру человека, которого я ни разу не видела.
— Ир, это мой друг.
Она помолчала.
— А надпись на зеркале тоже случайно появилась?
— Лена купила. Что в этом плохого?
Ирина открыла холодильник. На средней полке стоял торт с кремовым домиком и надписью: «С новым домом!»
Павел проследил за её взглядом.
— Мама заказала.
— Понятно.
— Что тебе понятно?
Она закрыла холодильник чуть сильнее, чем собиралась.
— Я три недели прошу тебя выбрать день, когда мы позовём людей. Ты всё время занят. А сегодня у тебя получилось.
— Твои же через две недели придут. Мы им не мешаем.
Ирина медленно кивнула.
— Значит, сегодня твои. Потом мои.
— Ну не передёргивай.
Он открыл дверь.
— Идём уже. Люди ждут.
Ирина не стала устраивать сцену.
Поздоровалась с гостями, познакомилась с Сергеем и его дочкой. Приняла от матери Павла полотенца, от Лены — набор бокалов.
— Пашка сказал, вам как раз не хватает, — объяснила та.
Бокалы у Ирины были. Шесть тонких, на высоких ножках. Она покупала их по одному в течение зимы: сразу набор показался слишком дорогим.
Но Лена об этом не знала.
— Спасибо, — сказала Ирина.
Ей освободили место с краю стола, между детским стулом и коробкой с шуруповёртом.
Павел начал рассказывать, сколько пришлось повозиться с квартирой.
— Тут вообще всё переделывать пришлось. Кухню мы выбрали, пол поменяли, проводку…
Ирина посмотрела на него.
Кухню она выбирала со Светой. Пол укладывали рабочие. Электрика нашла мама через знакомых.
Павел собрал шкаф в прихожей, повесил карниз и дважды забрал заказы из строительного магазина.
Она прежде была благодарна ему за это. Сейчас же сидела и зачем-то перечисляла всё про себя, словно проверяла смету.
— А комната у вас хорошая, — сказала мать Павла. — Только диван надо было к другой стене поставить. Я Паше уже объяснила.
— Мне здесь удобно, — ответила Ирина.
— Ну ты ещё поживёшь, поймёшь.
Павел подлил матери вина.
Когда начали резать торт, Ирина встала.
— Я с дороги. Пойду в душ.
— А чай? — спросила Лена.
— Потом.
В ванной она увидела на крючке своё новое полотенце. Мокрое, со следом шоколада.
Зачем-то именно это оказалось последней каплей.
Ирина села на край ванны и долго смотрела на стиральную машину, пока за дверью говорили, смеялись и двигали стулья.
Она не плакала. Ей хотелось, чтобы все ушли.
Последние гости собрались около одиннадцати.
Лена задержалась в прихожей.
— Ты прости, если мы не вовремя.
— Паша вас пригласил. Вы пришли.
— Он сказал, вы решили не откладывать.
Ирина подняла голову.
— Мы?
Лена замялась.
— Ну да. Я ещё спросила, как же ты. Он сказал, ты сама предложила: собирайтесь, я потом присоединюсь.
Из комнаты вышел Павел с мусорным пакетом.
— Лен, такси приехало?
Сестра быстро застегнула куртку.
— Всё, я пошла.
Когда за ней закрылась дверь, Ирина спросила:
— Зачем ты сказал, что я предложила собраться?
Павел вздохнул.
— Чтобы не объяснять каждому.
— Что объяснять?
— Что ты вечно хочешь всё идеально. Пока шторы не повесят, пока светильник не приедет, пока ещё что-нибудь. Люди просто хотели порадоваться.
— А я не человек?
Он дёрнул ручки пакета, затягивая узел.
— Началось.
— Я тоже хотела порадоваться, Паш. В своей квартире. С вами.
Он бросил пакет возле двери.
— Вот только не надо сейчас про свою квартиру.
Ирина замолчала.
Павел прошёл на кухню. Она осталась в прихожей рядом с чужими подарками.
Утром они почти не разговаривали.
Павел мыл посуду, Ирина снимала с зеркала золотые буквы. Под скотчем оставались липкие полосы.
— Растворителем надо, — сказал он, проходя мимо.
Она ничего не ответила.
После обеда позвонила Света.
— Ну что, во сколько в пятницу приезжать помогать?
Ирина посмотрела на сложенную скатерть.
— Я не знаю, будет ли вообще что-нибудь.
— Почему?
Она рассказала.
Света не стала возмущаться вместе с ней. Только спросила:
— Ты сама ещё хочешь гостей?
Ирина задумалась.
Хотела. Хотела, чтобы мама приехала не на два часа с контейнерами еды, как во время ремонта, а спокойно осталась на ночь. Чтобы брат увидел, куда в итоге встал шкаф, который они вдвоём затаскивали по лестнице. Чтобы Света принесла свою дурацкую настольную игру, в которой все ссорились из-за правил.
— Хочу.
— Тогда я буду к четырём. Картошку покупать?
— Покупать.
Закончив разговор, Ирина пошла к Павлу.
Он сидел в комнате перед телевизором.
— Новоселье через две недели остаётся.
— Я разве против?
— Мне нужно тебе кое-что сказать.
Он выключил звук.
Ирина села на стул.
— Я не собираюсь напоминать тебе, кто сколько заплатил. До вчерашнего вечера мне вообще не хотелось это считать.
— Но уже посчитала?
— Да. Пока ты рассказывал за столом, как мы выбирали кухню.
Павел отвёл глаза.
— Между прочим, я тоже тут кое-что делал.
— Делал. И я тебя за это благодарила. Но вчера ты устроил праздник, которого я ждала несколько месяцев, и сказал людям, что я согласна. Вот за это мне нужна не помощь по дому. Мне нужно, чтобы ты извинился.
— Я не думал, что ты так воспримешь.
— Теперь знаешь.
Он долго молчал. Из телевизора беззвучно смеялась женщина в красном платье.
— Ладно. Я был неправ.
Ирина ждала.
— Не надо было говорить, что мы договорились, — добавил он. — И собирать всех без тебя тоже не надо было.
Она кивнула.
Ничего хорошего ответить пока не получалось.
В пятницу Павел сам спросил, что купить к предстоящему новоселью.
Ирина отправила ему список.
Из магазина он позвонил:
— Здесь рыба есть хорошая. Возьму?
— У нас мясо уже заказано.
— Тогда не буду.
Ирина положила телефон и вернулась к работе.
Этот короткий разговор почему-то успокоил её сильнее, чем воскресное извинение.
Но вечером Павел снова всё испортил.
— Слушай, а маму всё-таки позовём? Она обидится, что второй раз без неё.
Ирина отложила ноутбук.
— Паш, она уже была.
— Ну так это другое.
— Почему?
Он открыл рот и не сразу ответил.
Потом сел рядом.
— Понял. Глупость сказал.
Она не улыбнулась, но и спорить не стала.
На новоселье мама привезла Ирине старую хлебницу.
Деревянную, с потемневшей крышкой. Она стояла на кухне у бабушки, когда Ирина была маленькой.
— Хотела новую купить, — сказала мама. — Потом подумала, вдруг тебе эта нужна.
Ирина провела ладонью по дереву.
— Нужна.
Брат долго осматривал шкаф и утверждал, что после переезда тот стал кривее. Света расставляла тарелки и командовала, чтобы никто не трогал огурцы до прихода остальных.
Павел нарезал хлеб.
За столом мама подняла бокал:
— Ирочка, ты столько сил сюда вложила. Пусть тебе здесь хорошо живётся.
Ирина хотела ответить, но почувствовала, что голос сейчас подведёт. Пришлось сделать глоток воды.
Павел сидел рядом. Не начал перечислять ремонтные работы и не добавил ничего про общий труд. Только подвинул к ней блюдо, до которого она не могла дотянуться.
Вечером, когда гости ушли, они вместе убирали со стола.
— Хорошо посидели, — сказал он.
— Да.
— Твоя мама довольная уехала.
— Она за меня переживала. Боялась, что я с этой ипотекой не справлюсь.
Павел сложил скатерть, потом развернул: в середине было пятно.
— Замочить?
— Давай. Только не в горячей воде.
Он понёс её в ванную.
Ирина убрала остатки хлеба в бабушкину хлебницу. Та оказалась чуть шире, чем она помнила, и не помещалась между чайником и стеной.
Пришлось переставить чайник.
Золотую надпись Ирина выбросила ещё в субботу. Подаренные бокалы оставила.
Иногда ей казалось, что она слишком долго сердится. Особенно когда Павел, прежде чем позвать приятеля посмотреть футбол, начинал издалека:
— У тебя на четверг какие планы?
Но однажды она услышала, как он разговаривает с сестрой:
— Не знаю, Лен. Я с Ирой ещё не обсуждал.
Он говорил спокойно, без вздоха и без привычного «сейчас спрошу разрешения».
Ирина стояла в кухне и искала крышку от контейнера. Нашла, закрыла, поставила ужин в холодильник.
Когда Павел вошёл, она спросила:
— Что Лена хотела?
— В субботу приехать. Полку просит помочь выбрать, потом к нам собиралась. Тебе нормально?
— До трёх я дома. Потом мы со Светой в театр.
— Тогда скажу, чтобы утром.
Он взял яблоко и вышел.
А Ирина достала телефон проверить билеты. Она купила их ещё до переезда и совсем забыла, в какой ряд.
