Домофон зазвонил в половине седьмого вечера, когда я жарила котлеты. Руки в панировке, фартук в муке, волосы собраны кое-как. Ничего не скажешь, идеальный момент для визитов.
–Откройте, пожалуйста. Я Регина, жена Константина.
Жена Константина. Я даже сковородку не убавила. Стояла и слушала, как масло потрескивает, а в голове прокручивалось одно слово: жена Константина. Ну надо же.
Новая жена Кости
Костя ушёл от меня полтора года назад. Он сказал дословно «я нашел человека», будто речь шла о случайной находке где=нибудь в лесу. Я тогда подумала: забавно. Забавная формулировка, словно и не было двенадцати лет брака.
За полтора года мы виделись дважды.
Оба раза в МФЦ, по поводу документов на квартиру. Квартира моя, досталась от бабушки, и Костя на неё не претендовал. На этом его благородство заканчивалось. Потому что на мне висело триста сорок тысяч его долга.
Но об этом позже. Сначала Регина.
Я нажала кнопку домофона и открыла дверь. Вытерла руки о полотенце, сняла фартук. Котлеты пусть горят. Бывают такие моменты, когда котлеты не главное.
Она вошла уверенно. Высокая, лет тридцати, в длинном пальто и с такой причёской, о которой говорят: я полчаса стояла у зеркала, но хочу, чтобы вы думали, что не стояла вовсе. Улыбка вежливая, глаза цепкие.
–Здравствуйте. Вы Марина?
–Марина.
–Очень приятно. Костя просил меня забрать кое-какие вещи. Он сейчас в командировке, не может сам.
Она стояла в моей прихожей и оглядывалась так, будто оценивала помещение для аренды.
–Какие вещи?
–Ну, мебель. Диван из гостиной, книжный шкаф. Он говорил, что покупал их, когда вы вместе жили. Это же общее имущество.
Я прислонилась к дверному косяку. Захотелось опереться на что-то надёжное, прежде чем отвечать.
Диван из гостиной. Рыжий, велюровый, с подушками, которые вечно сползают на пол. Мы купили его на третью годовщину свадьбы. Костя тогда сказал: «Бери любой», а потом три недели ворчал, что рыжий цвет его раздражает. Книжный шкаф я вообще заказывала сама, по своему эскизу.
–Регина, присядьте на кухню. Чай? Кофе?
–Нет, спасибо, я ненадолго. Грузчики ждут внизу.
Грузчики. Она привезла грузчиков. Я на секунду представила, как двое мужиков в спецовках заходят в мою квартиру, берут мой диван и несут его в новую жизнь Кости. И мне стало даже не обидно, нет. Мне стало смешно.
–Грузчиков отпустите.
–Почему?
–Потому что мебель никуда не поедет.
Она моргнула. Потом улыбнулась той же вежливой улыбкой.
–Марина, я понимаю, ситуация непростая. Но Костя имеет право на совместно нажитое имущество. Мы можем решить это по-хорошему.
По-хорошему. Я это слышала от Кости примерно сто раз за двенадцать лет. «Давай по-хорошему» означало «давай так, как удобно мне».
–Регина, вы юрист?
–Нет, я дизайнер интерьеров.
–Тогда вам будет полезно знать, что квартира добрачная, а мебель покупалась на мои деньги. У меня есть чеки.
Это была не совсем правда. Чеки на шкаф у меня были. Чек на диван, скорее всего, давно сгинул.
Но Регина-то этого не знала. Она достала телефон.
–Я позвоню Косте.
–Звоните.
Пока она набирала номер, я вернулась на кухню, выключила плиту и почти спасла котлеты. Две подгорели. Остальные выглядели более или менее прилично. Нормальный итог для такого вечера.
Из прихожей доносился голос Регины.
Сначала спокойный, потом раздражённый. Потом совсем тихий. Я разобрала только: «Она не отдаёт» и «Ты же говорил, что всё будет просто».
Конечно, он говорил, что всё просто. Костя всегда так говорил.
Когда брал кредит на машину, которую потом разбил. Когда оформлял рассрочку на технику на мою карту, потому что у него «временные трудности с банком». Когда обещал вернуть деньги через месяц. Через два. Через полгода.
Регина вернулась на кухню. Без приглашения села на табуретку. Видимо, разговор с Костей подкосил её непоколебимую уверенность.
–Он говорит, что диван точно покупал он. На свои.
–Возможно, он так помнит. У нас с Костей разная память. Его версия всегда чуть выгоднее моей.
Она посмотрела на меня внимательно.
–Послушайте, я не хотела скандала. Он попросил, я приехала.
–Верю. Что ж он не приехал сам?
И я правда верила. Костя не из тех, кто делает грязную работу. Он из тех, кто находит того, кто сделает это вместо него.
–Регина, хотите, я вам кое-что покажу?
Я достала телефон и открыла банковское приложение. Кредитная карта. Долг: триста сорок одна тысяча двести рублей. Ежемесячный платёж: двенадцать тысяч.
–Это Костины покупки. Бытовая техника, запчасти для машины, какие-то переводы, которые я до сих пор не могу отследить. Он оформлял всё через мою карту, потому что его заблокировали за просрочку. Обещал закрыть долг. Полтора года назад ушёл. Долг остался.
Регина смотрела на экран. Потом на меня. Потом снова на экран.
–Он мне не говорил.
–Конечно не говорил.
Тишина. За окном кто-то сигналил. Наверное, грузчики.
–Так вот, Регина. Я не жадная и не мстительная. Мне этот диван, честно говоря, никогда не нравился. Рыжий велюр, серьёзно? Могу отдать. Но у меня встречное предложение.
Она подняла глаза.
–Забирайте диван. И долг. Триста сорок тысяч. Раз вы теперь семья, то и обязательства общие. Правильно?
Я не знаю, чего я ожидала. В принципе, чего угодно.
–Вы серьёзно?
–Абсолютно.
–Он мне правда ничего не рассказывал про карту.
–Я верю, Регина. Он много чего не рассказывает. Вы просто пока на той стадии, когда всё кажется временными трудностями.
Она встала. Одёрнула пальто. Причёска уже не выглядела такой безупречной.
–Я, пожалуй, пойду.
–А диван?
–Обойдёмся.
Она вышла. Дверь закрылась мягко, без хлопка. Я вернулась на кухню, села и съела котлету прямо со сковородки. Горячую, подгоревшую с одного бока.
Костя позвонил через час.
Я не взяла трубку. Он позвонил ещё раз. И ещё. На четвёртый раз прислал сообщение: «Ты зачем Регине голову морочишь?» Я ответила одной строкой: «Кредит когда закроешь?»
Больше он в тот вечер не писал. На следующий день мне пришло уведомление. Перевод: пятьдесят тысяч рублей от К. Разумова.
Без комментария.
Я посмотрела на цифру и подумала, что Регина, видимо, оказалась полезным дизайнером интерьеров. Не в смысле мебели.
В смысле перестановок в чужой голове.
Оставалось, конечно, еще приличная сумма.Но это был первый платёж за полтора года. И почему-то именно в тот момент я почувствовала, что наш развод наконец-то закончился.
Я выбросила подгоревшие котлеты и пожарила новые. На этот раз, не отходя от плиты.
