Это реальная история. Имена изменены.
Моя дочь с детства была скромной, робкой и молчаливой. В школе к ней хорошо относились, чувствуя её доброту. Однако из-за своего характера она не могла первой заводить разговор, что осложняло общение со сверстниками. И хотя я видела зачатки этой проблемы ещё до школы, и даже водила её на групповые занятия с психологом, всё равно это не дало желаемых результатов. Одноклассники относились к ней хорошо, в начальных классах даже в чём-то иногда помогали, но близких, дружеских отношений не было ни с кем. До определённого момента.
Являясь девочкой болезненной, дочь часто пропускала школу, и мне приходилось ежедневно ей помогать, чтобы она не отстала от программы. Уроки она не делала, только если была высокая температура. Поэтому пробелов в знаниях у неё не было, и ближе к подростковому возрасту одноклассники, видя, что она учится почти на одни пятёрки, стали просить у неё списать. Поначалу на это она не обращала особого внимания – обычная школьная практика, чему удивляться? Однако потом ситуация приняла совершенно другой оборот.
В классе учились две девочки – Заира и Ольга. Они были подругами – не разлей вода: и на переменках вместе, и на уроках за одной партой сидели. Однако успеваемость у обеих была ниже среднего – тройки чередовались с двойками, хотя иногда промелькивали и четвёрки. Видя, что моя дочь учится почти на отлично, они тоже стали просить у неё списать. Но поскольку желающих списать было достаточно, девочки хотели быть в приоритете. На переменках они стали подходить к моей дочери, и ей даже стало казаться, что они взяли её в свою компанию. Однако довольно быстро девочки дали понять, что по части списывания они должны быть на первом месте. Когда дочери на очередной контрольной одноклассник передал записку с просьбой помочь, Заира эту записку дочери не отдала, а написала от себя: «Не дам списать». Такой ответ бы не свойственен моей дочери, и одноклассник удивился. Похоже, девочки решили, что моя дочь теперь является их интеллектуальной собственностью, и с этого момента списывание приобрело совсем другие масштабы.
А что же было вне школы? Несколько раз Заира и Ольга гуляли с моей дочерью после уроков, и несколько раз приходили к нам в гости. Заира жаловалась, что не понимает математику. Я пыталась объяснить, как могла, но она, вздохнув, ответила: «Я всё равно ничего не понимаю. Это не Ваша вина – я просто глупая». Я постаралась её утешить: «Глупых людей не бывает. Есть те, кому плохо объяснили».
Как-то Заира пожаловалась мне на Ольгу – они поругались, и Ольга сказала ей что-то резкое. Я ответила, что Ольга бывает резкой, но потом вы помиритесь. Однако я старалась не общаться лишний раз с девочками, и чаще отвечала только если они ко мне обратятся. Обычно говорила им только пару фраз, предлагая поесть.
А в школе девочки теперь ожидали, что дочь будет не только помогать им на контрольных, но и делать за них все домашние задания. Они сказали, чтобы моя дочь присылала им в соцсетях все выполненные письменные работы по всем предметам. Видя, что это происходит не первый раз и уже становится привычкой, дочь впервые посоветовалась со мной по этому поводу: что делать? Я объяснила ей, что сажать себе на шею в таком неприличном масштабе – нехорошо. К тому же списывание – это ложь. А ложь – это грех. Да и девочкам оказывается сомнительная услуга – если все школьные годы они будут только списывать, то как сдадут ОГЭ, а потом и ЕГЭ? Про поступление в институт вообще молчу. Я посоветовала дочери перестать высылать им задания в таком объёме: пусть делают сами.
Вскоре в классе началась важная контрольная работа. Ольга болела и не присутствовала в школе. А Заира стала требовать, чтобы моя дочь сначала решила работу за неё, а потом уже сделала свой вариант. Контрольная была объёмной, и дочь дала ей понять, что, когда сама напишет, по остаточному принципу поможет ей. Но контрольная была сложной, и у дочери едва хватило времени, чтобы сделать свою работу.
Заира сильно разозлилась и после школы в соцсети начала жаловаться Ольге, что моя дочь ей не помогла: «Как нож вонзила в спину!» Ольга, узнав об этом, написала, что будет бить мою дочь.
Видя, к чему всё идёт, я решила посоветоваться со своим (ныне покойным) дядей. Выслушав меня, он сказал: «Подобное надо гасить на корню. Ты должна ответить жёстко, чтобы впредь неповадно было. Хулиганы боятся огласки».
Не хотелось, чтобы всё это происходило, но другого выхода не было: пришлось вмешаться мне. Я написала обеим девочкам, что в случае, если они будут распускать руки по отношению к моей дочери, я обращусь к директору школы. Супруг позвонил матери Ольги, чтобы та была в курсе происходящего. Она сказала, что разберётся с дочерью и предложила цивилизованно попытаться доучиться вместе до окончания школы. Также муж позвонил родителям Заиры.
Девочки испугались такого давления. Однако на следующий день Ольга накричала на мою дочь, сказав: «К тебе все одноклассники так хорошо относятся! Но ничего, теперь о тебе будут плохо говорить!» А потом добавили: «Чуть что – сразу к маме бежишь!»
Прошло немного времени, и дочь стала замечать, что отношение к ней среди одноклассников начало меняться. Если раньше они относились к ней тепло и доброжелательно, то теперь её стали избегать. Дочь в социальных сетях порой кому-то писала, но ей уже почти никто не отвечал. А те немногие, что ещё отвечали, делали это холодно, формально и кратко. Дочь оказалась в полной социальной изоляции: Заира с Ольгой больше не разговаривали с ней, а одноклассники, которые раньше иногда подходили, теперь держались подальше. Заира смотрела на дочь с неприязнью.
Так потянулись тяжкие дни, недели и месяцы полного одиночества. Однажды к дочери подошла одноклассница и сказала: «Мне передали, что ты обзывала меня». Дочь удивлённо ответила, что никогда ничего плохого о ней не говорила. И только после этого до неё начало доходить, что произошло.
Теперь дочь приходила домой подавленная, иногда плакала. Я видела, как она медленно угасает — гаснет взгляд, пропадает улыбка. Она жаловалась на постоянное одиночество в школе. Несколько человек продолжали из года в год её поздравлять в социальной сети с днём рождения, но попытки дочери возобновить с одноклассниками хотя бы виртуальное общение были тщетны – ей просто не отвечали. Я могла защитить её от угроз, но не могла заставить одноклассников снова с ней заговорить. И это чувство бессилия — одно из самых тяжёлых в моей жизни.
Так прошли тягостные два года – с седьмого по девятый класс. Годы ежедневного, ежесекундного одиночества, когда на каждой переменке дочь ждала только одного – скорее бы прозвенел звонок на урок. Невыносимо ощущать себя изгоем и быть вне общества. За это время дочь сильно повзрослела в психологическом плане и поняла, что не все вокруг друзья и не нужно ничего ни от кого ожидать, ведь порой люди бывают равнодушны.
По окончании девятого класса она отлично сдала ОГЭ. Школьные годы наконец закончились. Однако до сих пор, спустя много лет, каждый раз, когда на улице мимо проходят школьники-подростки, ей становится неприятно. За годы боль ушла, уступив место грусти, да и то появляющейся в редкие моменты, когда об этом периоде жизни что-то напомнит. Выросли и Заира с Ольгой. Одну из них дочь иногда видит на улице, но обе стараются сделать вид, что не знакомы.
Наверняка многие бывшие одноклассники уже завели свои семьи, где подрастают уже их собственные дети, которые вот-вот пойдут учиться в школу. И как хотелось бы, чтобы подобные случаи не повторялись с каждым новым поколением, но увы…
Сталкивались ли вы или ваши дети с подобным? Как вы считаете, можно ли было предотвратить эту травлю? И что помогает ребёнку пережить изоляцию в классе?
