Мы познакомились в приложении — свайп вправо, совпадение, пара сообщений, и вот уже сидим в маленькой кофейне на Невском, и он мнёт в руках салфетку, потому что не знает, куда деть глаза.
— Я обычно не знакомлюсь так, — сказал он, не поднимая взгляда. — То есть, в смысле, в интернете. Мне вообще сложно с людьми… ну, ты понимаешь.
— Не совсем, — улыбнулась я. — Расскажи.
— Ну, я стеснительный. Очень. Мама говорит, что это пройдёт, но мне двадцать восемь, и пока как-то не очень.
Его звали Артём. Высокий, в очках, с тёмными кудрями, которые вечно лезли в глаза. Говорил тихо, почти шёпотом, но когда смеялся — по-настоящему, от души, и тогда стеснительность отступала. Мне он сразу понравился. Не красавец, не мачо, а какой-то настоящий. Как чашка горячего чая в промозглый день.
Через неделю мы встречались. Через месяц я поняла, что влюбляюсь. Через полгода — что это серьёзно. А через два года он сделал мне предложение.
Но обо всём по порядку.
Артём всегда был таким — робким, нерешительным. Он мог готовиться к простому телефонному звонку двадцать минут: ходил по комнате, бормотал заготовленные фразы, потом звонил, забывал всё и говорил сбивчиво. Когда знакомился с моей мамой, так вообще две недели репетировал, как поздоровается. Мама потом шепнула мне: «Хороший мальчик, только неуверенный какой-то. Ты с ним поаккуратнее, не подавляй».
Я и не подавляла. Просто я всегда знала, чего хочу. А он — нет. И мне казалось, что это нормально. Разные люди притягиваются друг к другу, как плюс и минус.
К двум годам наших отношений я уже мысленно примеряла его фамилию и присматривала свадебные салоны. Артём, я видела, тоже к чему-то готовился. Прятал телефон, когда я входила в комнату. Шептался с мамой по телефону — sister его потом проговорилась, что Артём спрашивал у неё совета про «одно очень важное дело».
И вот весна. Апрель. Всё цвело, пахло, солнце грело так, будто уже лето. Артём с утра был сам не свой — то краснел, то бледнел, то хватал ключи и говорил: «Поехали, я хочу тебе кое-что показать». Я, конечно, догадывалась. Сердце колотилось, в животе бабочки — все дела.
Мы поехали за город. Артём выбрал лесную поляну у реки — моё любимое место. Мы и познакомились там же, на pic nic с друзьями. Он расстелил плед, достал термос, банку с черникой — мою любимую. Всё делал торопливо, неловко, и я видела, как трясутся у него руки.
— Даша, — сказал он, вставая. — Мне нужно тебе… то есть, я хочу…
И достал из кармана куртки маленькую бархатную коробочку. Открыл. И я ахнула.
Не от восторга. От разочарования.
Кольцо было… я даже не знаю, как описать. Золотое, толстое, с каким-то массивным камнем — может, гранат, может, стекло — и по бокам чеканный узор, как на деревенской шкатулке. Тяжёлое, грубое, совершенно не помолвочное. Скорее — обручальное из другого века. Я бы не надела такое ни за что.
— Ты… ты выйдешь за меня? — прошептал Артём. Лицо у него было белое.
Я молчала. Смотрела на кольцо, и по моему лицу, наверное, всё было написано. Артём это почувствовал сразу.
— Что не так? — спросил он тихо. — Тебе не нравится?
— Артём, — я взяла его за руки, посмотрела в глаза. — Я люблю честность. Ты же знаешь. И поэтому скажу прямо: кольцо некрасивое. Мне очень жаль, но я не смогу его носить. Оно не моё. Совсем.
— Я искал три месяца, — сказал он, и голос был как из дерева. — Хотел найти что-то особенное. Не как у всех. Ювелир сказал, что это ручная работа, эксклюзив…
— Я понимаю, и я ценю, что ты старался. Но если мы хотим, чтобы всё было идеально — давай купим новое кольцо и сделаем новое предложение. Хочу, чтобы у нас всё было по-настоящему красиво. Чтобы потом детям рассказать можно было.
Артём стоял, смотрел на кольцо в коробочке и молчал. Потом закрыл крышку и сказал:
— Хорошо. Новое так новое.
— Ты ведь не обиделся?
— Нет. Я хочу, чтобы тебе нравилось.
Но я видела — обиделся. И тут же решила, что не буду об этом думать. В конце концов, я сказала «да» — разве не это главное? Кольцо можно заменить, место можно выбрать заново. Главное — мы вместе, мы любим друг друга, и soon станем мужем и женой.
Я думала, что повторное предложение будет через пару недель. Может, через месяц. Но шла неделя за неделей, а Артём молчал. Весна сменилась летом, лето осенью. Мы жили, как обычно: кино по выходным, ужины вместе, иногда ночевали друг у друга. Но о кольце — ни слова.
Я спрашивала аккуратно:
— Арём, ты не передумал?
— Нет. Просто выбираю.
— Давно уже выбираешь.
— Я хочу, чтобы всё было как надо. Ты же сама сказала — по уму.
Осень сменилась зимой, зима весной. Прошло полгода. Я уже начала волноваться: может, он тянет, потому что передумал? Может, первое кольцо было не случайно таким — может, он и не хотел по-настоящему? Я гнала эти мысли, но они возвращались.
И вот однажды Артём позвонил:
— Даш, я забронировал спа на субботу. Баня, бассейн, массаж. День отдыха.
— Спа? — удивилась я. — Серьёзно?
— Ага. Давно хотели расслабиться.
Я не заподозрила ничего. Спа — это бани, халаты, мокрые волосы. Какое тут предложение?
Суббота. Мы приехали в загородный спа-отель. Парились в бане — Артём поддавал, я визжала и выскакивала. Потом плавали в бассейне, пили травяной чай, валялись на шезлонгах. Я расслабилась, как никогда. Думала — просто день вдвоём, без затей.
После водных процедур мы переоделись в халаты и пошли в чайную комнату. Тихо, играет спокойная музыка, пахнет жасмином. Артём сидел напротив, и я заметила, что он снова нервничает. Стучал пальцем по столу, смотрел в чашку, а не на меня.
— Артём, ты чего? — спросила я. — Что-то случилось?
— Нет-нет. Просто… Даша, мне нужно тебе сказать кое-что.
И тут он встал. В белом махровом халате, мокрыми волосами, красный, как помидор. Достал из кармана халата коробочку, опустился на одно колено.
— Дарья, выходи за меня.
Кольцо было красивое. Тонкое, изящное, с маленьким бриллиантом. Именно то, что я бы выбрала сама.
Но…
— Артём, — я смотрела на него в халате, на его мокрые колени на полу чайной, на женщину за соседним столом, которая уже уронила чай и уставилась на нас. — Кольцо прекрасное. Правда. Но… спа? Баня? Ты серьёзно?
— Что не так?
— Артём, в прошлый раз было идеально — поляна, река, весна, цветы. Почему ты не сделал так же? Зачем тащиться в баню для такого момента? Это же… не романтично. Мы в халатах, мокрые, распаренные…
— Я не хотел повторяться, — сказал он, вставая. — Ты же сама сказала, что всё нужно сделать по-новому. Вот и сделал.
— По-новому — не значит в бане, Артём! Я имела в виду — новое кольцо и новое красивое место. А не…
Я огляделась. Чайная комната, плетёные кресла, фикус в углу. Женщина за соседним столом демонстративно отвернулась.
— Да, — сказала я. — Мой ответ — да. Но, Артём, если мы хотим, чтобы у нас была красивая история для детей — нужно всё сделать правильно. В правильном месте. С красивым кольцом — спасибо, оно чудесное — но не в бане же.
Артём сел. Молчал. Потом сказал:
— Даша, я очень старался.
— Я знаю. И ценю. Но давай сделаем так, чтобы потом не было стыдно рассказать.
— Хорошо.
— Ты не обиделся?
— Нет.
Но он обиделся. Я видела. И в этот раз тоже решила не думать об этом.
Прошло ещё больше полгода. Лето, осень, зима. Мы жили, встречались, созванивались. Но Артём как будто стал тише. Реже звонил первым. Реже обнимал. Реже смотрел мне в глаза.
Я списывала на усталость, на работу, на зиму. Думала: третье предложение будет весной — как в первый раз. Он ведь любил повторять: «Всё будет вовремя».
Но весна не принесла ничего. Март, апрель — тишина. Май — тишина. Я уже не спрашивала. Просто ждала. Уж если было второе, то и третье будет. Он же сам согласился, что нужно сделать всё правильно.
И вот однажды — обычное утро, суббота, завтрак у него дома. Яичница, кофе, тосты. Артём сидел напротив и ковырял вилкой желток.
— Даша, — сказал он. — Нам надо поговорить.
— О чём?
— О нас. Точнее… о том, что нас, наверное, уже нет.
Я поставила чашку.
— Что?
— Наши отношения изжили себя. Я так не чувствую. Прости.
— Артём, что ты несёшь? Мы же помолвлены. Дважды.
— Вот именно. Дважды. И оба раза тебе было мало. Я понял, что никогда не смогу сделать так, чтобы тебе было достаточно. Кольцо не то, место не то, что-то всегда не так. Ты ищешь идеал, а я — не идеал. Я обычный. Смешной, в очках, вечно мнущий салфетки. Я не из кино. И никогда не буду.
— Артём, я же просто хотела, чтобы было красиво!
— Я знаю. Но мне три раза мало. Будет и четыре, и пять. Ты всегда найдёшь, что не так. А я больше не могу. Мне тяжело.
— Ты бросаешь меня из-за кольца?
— Не из-за кольца. Из-за того, что кольцо для тебя важнее, чем то, что я стоял на коленях и просил тебя стать моей женой.
В комнате стало тихо. Часы тикали на стене. Желток растёкся по тарелке.
— Значит, всё? — спросила я. Голос дрожал.
— Всё. Прости меня.
Мы расстались на следующий день. Он забрал свои вещи, я забрала свои. Две помолвки расторгнуты. Кольцо он оставил мне — то, второе, красивое. Сказал: «Оно тебе нравится, вот и носи». Я не ношу. Оно лежит в шкатулке, и каждый раз, когда я открываю её, думаю об одном.
Если бы я сказала «да» в первый раз — на той поляне, с тем безобразным кольцом, — мы бы, наверное, были вместе. Жили бы в его маленькой квартире, ссорились из-за мелочей, мирились, гуляли по вечерам. Может, уже ребёнок бы был. А кольцо — ну, поменяли бы. Или носила бы его и любила, потому что выбрал он.
Но я захотела идеал. И осталась ни с чем.
Теперь, когда подруги жалуются, что жених подарил не то кольцо или сделал предложение не там, где надо, я всегда говорю одно: если он стоит перед тобой на коленях и просит быть его женой — всё остальное неважно. Кольцо можно купить. Место можно выбрать. А вот человека, который готов стоять перед тобой на коленях — такого, тихого, неловкого, настоящего — не купишь и не выберешь. Он либо есть, либо его уже нет.
