— Вы бы коробки свои сдвинули.
— Мешают?
— Мешают. Я кухню фотографирую для объявления.
Глеб провел пальцем по экрану смартфона и недовольно цокнул.
— А у вас тут пакеты какие-то на полу, — добавил он. — Земля рассыпана.
Эвелина Савельевна аккуратно перебрала торфяные стаканчики.
— Это рассада, Глеб. Мне ее везти скоро.
— Да без разницы, — отмахнулся зять.
Он отошел к окну. Поднял телефон повыше, выискивая нужный ракурс, чтобы в кадр не попала облупившаяся краска на батарее.
— Мне кадр нужен чистый. Чтобы покупатели видели объем помещения. А тут ваши джунгли.
Эвелина Савельевна переставила картонный ящик на подоконник. Она действовала неторопливо, не обращая внимания на суету молодого мужчины.
Прошло полгода с тех пор, как не стало её дочери. Глеб, как законный супруг, вступил в наследство. Жить в этой просторной «двушке» в спальном районе он не собирался. У него были совершенно другие планы на эту недвижимость.
— Я сегодня сделку уже готовлю, — сообщил Глеб.
Он не отрывался от экрана, быстро печатая кому-то сообщение.
— Быстро ты.
— А чего тянуть?
Он опустил телефон и посмотрел на тёщу. Взгляд его был цепким, оценивающим.
— Мне деньги нужны. Я за эти годы натерпелся. Болезни эти бесконечные, больницы. Имею право пожить для себя, в конце концов.
— Никто у тебя этого права не отнимает, — ровно ответила женщина.
— Вот и славно.
Глеб прошелся по коридору. Заглянул в ванную, словно заново прикидывая масштаб предстоящей выгоды. Вернулся на кухню и облокотился на дверной косяк.
— Я себе студию присмотрел в новом комплексе, — поделился он. — Там инфраструктура, паркинг подземный. Охрана на въезде. А это старье мне даром не нужно. Кому нужны эти ваши панельки с соседями-алкоголиками?
— Эту квартиру мой муж покупал, — напомнила Эвелина Савельевна.
Она методично складывала пустые стаканчики в стопку.
— Оформлена она была на мою жену, — парировал зять. — Так что теперь это мои законные квадратные метры. Всё по букве закона. Я единственный наследник первой очереди.
— Твои, — согласилась тёща.
Она поправила воротник вязаной кофты.
— Вы, я смотрю, вещички уже начали собирать? — Глеб кивнул на две клетчатые сумки у стены в прихожей.
— Собрала кое-что.
— Правильно. К выходным квартира должна быть пустой. Покупатель с наличкой, ждать не любит. У меня риелтор акула, он такие варианты за день скидывает.
Глеб сунул телефон в карман обтягивающего поло. Направился к выходу.
— Я к нотариусу поехал за свидетельством. К трем часам подтягивайтесь туда, нужно будет вашу подпись поставить, что претензий не имеете.
За окном загудела автомобильная сигнализация. Эвелина Савельевна ничего не ответила, только кивнула своим мыслям.
На улице было ветрено. Глеб дошел до парковки у соседнего дома. Возле черного внедорожника его уже ждал Филипп.
Риелтор стряхивал пепел в урну. Увидев Глеба, он сразу перешел к делу.
— Сделал фото?
— Сделал. Отличная светлая хата. Немного хлам убрать, и вообще идеал.
Глеб протянул ему телефон с открытой галереей.
Филипп быстро пролистал снимки, увеличивая фрагменты с углами и потолком.
— Ремонт уставший, конечно. Обои еще в нулевых клеили. Но район ходовой, метро близко.
— Я тебе говорю, уйдет в лет, — уверенно заявил Глеб. — Я цену на триста тысяч ниже рынка ставлю, чтобы не возиться.
— Клиент у меня горячий, — кивнул риелтор. — Готов хоть сегодня аванс вносить. Ему для матери нужно, чтобы рядом жила. Но у него условие жесткое.
Глеб недовольно поморщился.
— Какое еще условие? Цену сбивать не дам. И так даром отдаю.
— Да не в цене дело. Квартира должна быть абсолютно чистой. Физически и юридически. Никаких прописанных родственников, никаких скрытых долгов по коммуналке.
— Да какие долги? — возмутился Глеб. — Я единственный собственник. Жена умерла, детей нет.
— А старушка?
— Тёща-то? — Глеб усмехнулся. — Она сегодня же выписывается. Я ей уже сказал манатки собирать. Сидит вон, рассаду свою в ящики пакует.
Филипп поправил лацкан пиджака.
— Смотри мне. Если всплывет какое обременение, клиент соскочит. А я свое время бесплатно тратить не нанимался. У меня показы расписаны на неделю вперед.
— Всё будет ровно, — заверил его Глеб. — Сейчас заберу у нотариуса бумажку о праве на наследство, и можно на договор выходить. Завтра же задаток примем.
— Жду отмашки, — риелтор сел в машину. — Как бумаги на руках будут, скинь фотку.
Глеб проводил взглядом отъезжающий внедорожник. Настроение было отличным. Он уже мысленно расставлял мебель в своей новой студии на двадцатом этаже. Никаких старых обоев, никаких ноющих родственников. Начнется нормальная жизнь.
Приемная нотариуса встретила их гудением кондиционера. Глеб прохаживался от кулера к окну, проверяя мессенджер каждые две минуты.
Эвелина Савельевна сидела на небольшом диванчике. У её ног стояла одна из тех самых сумок. Женщина спокойно листала какой-то рекламный буклет с журнального столика.
Секретарь пригласила их в кабинет.
Мирон Тихонович сидел за массивным столом. Перед ним лежали распечатанные бланки на гербовой бумаге.
— Добрый день, — произнес нотариус, указывая на стулья.
Глеб сразу опустился на ближайший стул, придвигаясь ближе к столу.
— Давайте по-быстрому. У меня покупатель ждет, нужно аванс принимать. Все бумаги готовы?
Нотариус поднял взгляд от документов. Посмотрел на суетливого мужчину.
— Куда-то торопитесь, Глеб Давидович?
— Квартиру продаю, — уверенно заявил зять. — Наследство оформлено, какие проблемы?
Мирон Тихонович перевел взгляд на Эвелину Савельевну. Она сидела молча, сложив руки на коленях.
— Я подготовил свидетельство о праве на наследство по закону, — начал нотариус.
— Отлично. Где подписать? Давайте ручку.
— Но вы, видимо, не до конца ознакомились с историей объекта недвижимости, Глеб Давидович.
Глеб недовольно откинулся на спинку стула.
— Какой еще историей? Собственник умер. Я законный муж. Я наследник. Всё чисто, мы же на прошлой неделе всё проверяли.
Нотариус взял верхний лист бумаги.
— Недвижимость действительно переходит в вашу собственность. Но есть небольшое условие.
— Какое еще условие? — Глеб подался вперед. — У меня покупатель с наличными!
— Изначально квартира принадлежала отцу вашей покойной супруги, — ровно пояснил Мирон Тихонович.
Эвелина Савельевна слегка кивнула.
— Моему мужу, — добавила она.
— Верно, — продолжил нотариус. — Перед смертью он подарил квартиру дочери.
— Ну подарил и подарил! — вспылил Глеб. — Теперь она моя! Это всё лирика.
— Договор дарения содержал один важный пункт.
Глеб непонимающе заморгал. Он достал телефон, который начал вибрировать от звонка риелтора, и сбросил вызов.
— Что за пункт?
— Право пожизненного проживания Эвелины Савельевны, — четко произнес Мирон Тихонович.
Глеб перевел взгляд на нотариуса, потом на тёщу.
— В смысле пожизненного? — выдавил он.
— В прямом, — мягко сказала женщина. — Я там прописана. И выселить меня нельзя.
Глеб резко поднялся со стула.
— Это мои квадратные метры! Я собственник! Я ее продаю сегодня! У меня сделка горит!
— Продавайте, — разрешил нотариус, аккуратно складывая бланки.
— Ну вот! Выпишите ее, и дело с концом.
— Это невозможно. Квартира продается вместе с жильцом. Это право переходит к любому новому собственнику. Таков закон.
Глеб тяжело оперся руками о стол.
— Вы… вы знали! — бросил он тёще.
— Судьба сама расставит всё по местам, — философски заметила она.
— Да кто купит жилье с бабкой в придачу?! — голос зятя сорвался на крик.
— Никто, — спокойно ответила Эвелина Савельевна. — Даром не облокотился такой подарок твоему покупателю. Кому нужна чужая пенсионерка в соседней комнате?
В кармане Глеба снова ожил телефон. Он лихорадочно достал его. На экране светилось сообщение от Филиппа: «Клиент готов вносить задаток. Бумаги на руках? Берем?»
Глеб уставился в экран.
— Я это оспорю! — крикнул он нотариусу. — Я в суд подам! У меня адвокат есть!
— Попытаться можете. Но документ составлен безупречно. Это право закреплено железобетонно еще десять лет назад. Ни один суд это не отменит.
Эвелина Савельевна поднялась с кресла. Она взяла свою сумку.
— Ты, Глеб, ключи покупателям пока не обещай.
Зять смотрел на нее исподлобья.
— А узлы ваши? — спросил он. — Вы же вещи собрали. Рассаду эту.
— Так лето скоро. Я на дачу еду. У меня там помидоры высаживать пора.
Она поправила кофту.
— В сентябре вернусь. Заодно проверишь, не текут ли трубы в моей комнате. Ты же теперь полноправный хозяин. Тебе за состоянием труб следить.
Эвелина Савельевна вышла из кабинета. Глеб остался стоять посреди комнаты. Экран его телефона снова загорелся, требуя ответа, но писать риелтору было уже нечего.
