— Завтра чтобы духу вашего здесь не было.
Анатолий отодвинул от себя недоеденный кусок торта. На белой тарелке остались лишь розовые кремовые разводы.
— И вещи свои заберите. Все эти сервизы, вазочки, салфеточки. Мне этот хлам в моей квартире не нужен.
Валентина молчала. Она сидела напротив зятя, аккуратно промокнув губы бумажной салфеткой. Темно-синий костюм сидел на ней безупречно. Шестидесятилетие подходило к концу.
— Толя, ну зачем ты так, — торопливо проговорила Диана.
Она сидела сбоку, ссутулившись и плотнее запахивая на груди объемный серый кардиган.
— А я еще не закончил, — осадил жену Анатолий.
Он поправил манжеты рубашки. Привычный жест, когда он готовился читать нотации.
— Я долго терпел, Валентина Григорьевна. Три года терпел ваши визиты. Ваше постоянное присутствие в нашей жизни. Но сегодня вы перешли черту.
— Занятно, — без выражения отозвалась Валентина. — И какую же черту я перешла?
— Вы критикуете мои решения! — повысил голос зять. — Пришли на свой юбилей и начали рассказывать, что шторы в гостиной слишком темные. Что паркет уложен неправильно. Вы в чужом доме находитесь, уважаемая.
Анатолий откинулся на спинку стула. Он чувствовал себя хозяином положения.
— Я просто заметила, что ламинат вздулся у балкона, — невозмутимо произнесла Валентина.
— Это не ваше дело! — взорвался Анатолий. — Я в эту квартиру вложил столько сил и средств, сколько вам за всю жизнь не заработать. Я пашу как проклятый. У меня бизнес, у меня люди в подчинении. Я прихожу домой отдыхать, а тут вы со своими ценными указаниями.
Диана вжала голову в плечи. Она перевела испуганный взгляд на мать, умоляя ее промолчать. Но Валентина даже не шелохнулась.
— Продолжай, мальчик мой, — мягко предложила она. — Мне очень интересно послушать про твои вложения.
Анатолия дважды просить не пришлось. Его несло.
— Мои вложения? Да пожалуйста! Я продал свою машину, чтобы оплатить бригаду строителей. Я сам выбирал плитку в ванную. Я оплатил итальянскую сантехнику. Я сделал из этой бетонной коробки элитное жилье!
— И поэтому ты решил, что можешь устанавливать здесь свои порядки? — уточнила теща.
— Именно! Потому что это моя территория. Я здесь хозяин. А вы приходите сюда как к себе домой. Открываете полки без спроса. Переставляете мою обувь в прихожей.
— Я убрала твои ботинки в сторону, потому что об них все спотыкаются.
— Это мои ботинки! И они будут стоять там, где я решу!
Анатолий налил себе минеральной воды. Выпил залпом.
— Вы, наверное, думаете, что раз ваша дочь за мной замужем, то и вы имеете право тут командовать. Ошибаетесь.
— Мам, пожалуйста, не надо отвечать, — скороговоркой произнесла Диана. — Толя просто устал на работе. У него сложный проект.
Анатолий резко повернулся к жене.
— А ты вообще помолчи. Твоего мнения никто не спрашивал.
Диана осеклась. Она опустила глаза и принялась нервно перебирать край скатерти.
— Поясни, — спокойно попросила Валентина, глядя зятю прямо в глаза. — Почему моя дочь должна молчать?
— Потому что она сидит на моей шее! — отрубил Анатолий. — Чем она занимается? Картинки в ноутбуке рисует? Фрилансер недоделанный. Копейки свои зарабатывает, которых даже на продукты не хватит.
— Диана работает графическим дизайнером, — поправила Валентина. — У нее хорошие заказчики.
— Это не работа! Работу работаю я. Я приношу в дом реальные деньги. Я обеспечиваю эту семью. И я требую к себе уважения.
Анатолий подался вперед, опираясь локтями на стол.
— А вместо уважения я получаю вечные претензии. То я поздно пришел, то я не то купил, то я с друзьями на выходных уехал. И вы ее накручиваете!
— Я никого не накручиваю, Анатолий. Я лишь слушаю.
— Плохо слушаете! Вам бы лучше слушать, что умные люди говорят. Мои друзья, например, давно мне советуют поставить вас на место.
— И как же твои друзья предлагают это сделать?
— Жестко. Установить границы. Никаких спонтанных визитов. Никаких ночевок. Никаких советов по хозяйству.
Анатолий победно оглядел просторную гостиную.
— Я долго был мягким. Думал, ради Дианы потерплю. Но сегодня предел.
— Толя, у мамы сегодня праздник, — жалобно пискнула Диана.
— Праздник закончился! — рявкнул муж.
Он указал пальцем в сторону коридора.
— Если вас, Валентина Григорьевна, что-то не устраивает в моих правилах, вас здесь никто не держит.
— А если правила не устроят Диану? — поинтересовалась Валентина.
Анатолий усмехнулся. Широко, уверенно.
— А Диане деваться некуда. Куда она пойдет? Обратно в вашу старую квартиру, которую вы продали? Так ее больше нет.
Он перевел насмешливый взгляд на жену.
— Она прекрасно понимает, что без меня пропадет. Если мы разведемся, я ее по миру пущу. Ты уйдешь отсюда нищей! Поняла меня?
Диана вздрогнула.
— Половина этой квартиры моя, — продолжал зять, упиваясь собственной властью. — Я делал ремонт, у меня все чеки сохранены. Я найму лучших адвокатов, и ты останешься на улице в своем растянутом кардигане.
Валентина не спеша дотянулась до своей сумки.
— Значит, половина твоя? — переспросила она.
— Совместно нажитое!
— И ты готов выставить Диану на улицу?
— Если она не научится уважать мужа и не заставит свою мать соблюдать субординацию — да. Вылетит как миленькая.
Валентина застегнула молнию на сумке. Она не стала доставать никаких бумаг. Просто сложила руки на коленях.
— Какая удивительная у тебя логика, Анатолий.
— Нормальная мужская логика. Я защищаю свои инвестиции.
— Инвестиции, — задумчиво повторила теща. — Вот только есть одна маленькая проблема с твоими инвестициями.
Анатолий брезгливо посмотрел на нее.
— Какая еще проблема?
— Эта квартира не совместно нажитая.
Анатолий моргнул.
— В смысле? Мы покупали ее в браке! Я сам выбирал район!
— Район выбирал ты. А деньги платила я, — ровно произнесла Валентина. — С продажи своей квартиры и дачи. И оформила я ее на себя. За месяц до того, как вы с Дианой пошли в ЗАГС.
В гостиной стало не по себе. Анатолий застыл с приоткрытым ртом.
— Это какая-то ошибка, — выдавил он. — Диана сказала, что документы на вас двоих…
— Диана сказала то, что ты хотел услышать, чтобы ты не устраивал скандалов. Она боялась твоего гнева.
Анатолий резко перевел взгляд на жену.
— Ты знала?
Диана впервые за вечер выпрямила спину. Она перестала кутаться в кардиган.
— Знала, Толя. Мама оформила все на свое имя. Специально.
— Специально? — возмутился зять. Лицо его пошло красными пятнами. — Чтобы меня кинуть?!
— Чтобы защитить дочь, — жестко ответила Валентина. — От таких вот бизнесменов, которые продают старую машину, покупают на эти деньги плитку, а потом кричат, что они здесь хозяева и готовы выгнать жену на улицу нищей.
Анатолий вскочил из-за стола.
— Я делал здесь ремонт! Я горбатился! У меня чеки!
— Никто тебя не заставлял, — парировала теща. — Ты сам хотел итальянскую сантехнику. Жил бы с обычными трубами от застройщика, никто бы слова не сказал.
— Вы меня обманули! Я подам в суд!
— Подавай. Только сначала на адвоката заработай, инвестор. А пока можешь забрать свои вложения. Прямо завтра.
— Что?
— Отдирай свой итальянский кафель. Снимай вздувшийся ламинат, — Валентина неторопливо поднялась. — И лампочки выкрути, которые ты лично покупал.
Анатолий молчал. Вся его спесь куда-то испарилась.
— Диана, помоги мужу найти пустые коробки, — добавила мать. — Ему предстоит много работы по демонтажу.
Она не стала дожидаться ответа. Вышла в прихожую, оделась и покинула квартиру.
Спустя три дня Валентина снова зашла в эту гостиную.
Диана сидела на полу прямо на ламинате. Перед ней лежала раскрытая коробка с пиццей.
В углу зияло пустое пространство. Зять действительно съехал к своим друзьям. Ламинат отдирать он не стал — видимо, не хватило времени или смелости. Забрал только телевизор и кофемашину.
— Ну как ты? — спросила Валентина, присаживаясь рядом с дочерью.
— Отлично, — Диана взяла кусок пиццы. — Оказывается, без его правил здесь дышится гораздо свободнее.
Валентина усмехнулась. Жизнь только начиналась.
