— Родственников у него точно нет?
— Точно нет. Семь лет уже как один живёт, — ответила Валентина Ивановна. — Он после смерти жены почти ни с кем не общался, кроме своего кота Барсика. А детей у них не было. Не дал Бог… С ним точно что-то случилось. Вот чувствую.
— Ну что там у вас? — спросил участковый, когда поднялся на третий этаж и остановился на ступеньке, потому что на лестничной площадке и так уже было много людей.
— Вскрывать надо, — ответил ему спасатель. — По всей видимости, хозяину квартиры плохо.
— Ну так вскрывайте тогда. У меня сегодня еще дел невпроворот, а мне даже выспаться не дали.
*****
Утро начиналось как всегда. Михаил Петрович проснулся без пяти семь, сначала прошел в ванную, чтобы умыться и почистить зубы, потом — на кухню, где сразу включил чайник и, пока тот шумел, достал из шкафа новую пачку кошачьего корма.
— Ну что, Барсик, будем завтракать? Видишь, я сегодня пораньше встал, чтобы ты своими криками Валентину Ивановну не разбудил. А то она ругается очень. Говорит, не для того на пенсию выходила, чтобы вставать ни свет, ни заря.
Рыжий кот уже сидел возле миски и внимательно смотрел на хозяина, нетерпеливо постукивая хвостом по полу.
— Сейчас, сейчас… Не торопи старика. Мне же надо ещё эту упаковку открыть, будь она неладна.
Михаил Петрович облегченно выдохнул, когда ему, наконец, удалось открыть эту пачку, насыпал сухой корм в кошачью миску, а сам принялся делать себе бутерброды.
Время от времени он поднимал голову и смотрел в окно, за которым медленно падал снег.
Первый в этом году настоящий декабрьский снег.
— А я уж думал, Барсик, — сказал Михаил Петрович, укладывая колбасу на хлеб, — что Новый год без снега будет. Расстроился даже, потому что какой Новый год без снега. Но теперь я спокоен. Главное, чтобы за неделю снег не растаял.
Барсик громко хрустел «подушечками», поэтому слушал хозяина вполуха. Но, в целом, он был с ним согласен: когда снег во дворе лежит, это намного лучше.
Выглядываешь в окно, — и будто кино смотришь. Детишки снеговика лепят, машины буксуют на ровном месте.
Кто-то даже умудряется поскользнуться и упасть в сугроб. Барсик по этому поводу не злорадствовал, конечно. Но наблюдал с нескрываемым интересом.
В общем, это было самое обычное утро.
Такое же, как вчера или неделю назад — с той лишь разницей, что за окном идет снег.
Хотя нет…
…было еще кое-что странное в сегодняшнем утре. Барсик поднял голову и снова посмотрел на хозяина.
Михаил Петрович сидел за столом, пил кофе с бутербродами. Вроде ничего необычного. Он каждый день почти по утрам пьет кофе и ест бутерброды. А нет — вот опять!
Барсик заметил, как Михаил Петрович уже третий раз приложил руку к груди.
Обычно он так никогда не делал. Барсик осторожно встал и сделал несколько шагов по направлению к хозяину. Какое-то нехорошее предчувствие вдруг у него появилось.
— Душно что-то… — пробормотал Михаил Петрович, поднимаясь из-за стола. — Надо, наверное, проветрить немного.
И только он встал, как его грудь словно сдавило железным обручем. Михаил Петрович замер.
Боль была странной. Не резкой и острой, но очень тяжёлой. Будто кто-то взял и положил ему на грудную клетку бетонную плиту.
— Что за… — растерянно пробормотал Михаил Петрович.
Он сделал глубокий вдох. Следом за ним — второй, третий. Но легче ему не стало. Михаил Петрович попытался дойти до окна, но ноги неожиданно стали ватными.
В глазах потемнело, а боль стремительно поползла в левое плечо, отдавая в руку. На лбу почти мгновенно выступил холодный пот. Барсик стоял рядом с хозяином и встревоженно смотрел на него снизу-вверх. Он чувствовал, что происходит что-то нехорошее. Но не знал, как помочь своему человеку. «На руки, что ли запрыгнуть?»
Но сделать он этого не мог, потому что в одной руке Михаил Петрович держал чашку с кофе, а другой — опирался на стол.
Тем временем сам Михаил Петрович, кажется, понял, что с ним происходит, и испуганно посмотрел на кота.
— Нет… нет… — бубнил он себе под нос, из последних сил пытаясь устоять на ногах. — Только не это.
А потом…
…Михаил Петрович успел ухватиться за край стола, но пальцы соскользнули. Чашка с недопитым чаем разбилась о плитку, а сам он тяжело опустился на пол.
Несколько секунд Барсик просто смотрел.
В его глазах застыло удивление, смешанное с неподдельным ужасом: только что его хозяин стоял на ногах, а теперь он почему-то лежит возле стола и не встает.
Более того — Михаил Петрович вообще не подает никаких признаков жизни. И это было самое страшное.
Кот осторожно подошёл к нему и потрогал лапой неподвижную руку. Потом понюхал лицо.
— Мр-р?
Ответа не было. Тогда Барсик тихонько мяукнул — опять тишина. Он мяукнул громче. Потом — требовательнее. Но Михаил Петрович продолжал лежать на полу.
А буквально через несколько минут Барсик носился между кухней и прихожей, подбегал к хозяину, снова бежал к входной двери и орал так, что слышно его было, наверное, даже на улице.
*****
— Господи, опять… — недовольно сказала Валентина Ивановна, когда услышала за стенкой кошачьи вопли. — Ну вот сколько это безобразие будет продолжаться? Неужели мне и правда заявление в полицию написать?
Она встала с постели, накинула халат, вышла из комнаты и прислушалась: кот по-прежнему орал.
— Нет, надо поговорить с Михаилом Петровичем, чтобы он что-то сделал со своими котом.
Валентина Иванова вышла из квартиры, подошла к соседской двери и несколько раз ударила по ней кулаком.
— Михаил Петрович! Вы меня слышите? Успокойте уже своего кота! Или на улицу его отпустите погулять!
Валентина Ивановна постояла несколько минут, послушала как соседский кот яростно скребет по двери и, тяжело вздохнув, вернулась в квартиру. «В магазин, наверное, пошел за хлебом» — подумала она, закрывая за собой дверь.
И только сейчас Валентина Ивановна обратила внимание на часы, которые висели в прихожей.
— Половина восьмого утра… Какой магазин? Он только с восьми открывается. А хлеб вообще к девяти привозят.
Она снова вышла на лестничную площадку и подошла к двери соседней квартиры. Кот не умолкал ни на секунду. Валентина Ивановна слышала, как он носится по квартире, как мяукает до хрипа в голосе, как скребет своими когтями металлическую дверь.
Она постучала снова. Раз десять, наверное. А то и двадцать. Сначала рукой, потом — и ноги пошли в ход.
— Михаил Петрович! — громко сказала она. — Михаил Петрович, вы меня слышите? У вас всё в порядке?
А потом Барсик заорал так пронзительно, что у неё сразу всё похолодело внутри.
«Нет, у него точно случилось что-то» — думала Валентина Ивановна, быстро возвращаясь в свою квартиру.
Она схватила телефон, который лежал на тумбочке и дрожащими пальцами набрала сначала номер соседа, а когда ей никто не ответил, набрала другой номер.
— Алло, скорая? Тут, кажется, человеку плохо… Пожилой мужчина один живёт… Дверь не открывает… А его кот уже полчаса кричит не переставая… Приезжайте, пожалуйста, скорее!
*****
Через пятнадцать минут возле подъезда пятиэтажного дома уже стояла машина скорой помощи.
На лестничной площадке третьего этажа стояли врач, фельдшер и Валентина Ивановна.
— Я уже столько раз стучала… — говорила женщина. — Не открывает. И кот… Вы только послушайте, как он орет. Явно же не просто так. Случилось с ним что-то. С Михаилом Петровичем, в смысле.
Фельдшер несколько раз постучал в металлическую дверь. Потом громко крикнул:
— Михаил Петрович! Вы дома?
Из квартиры снова донёсся отчаянный кошачий вой. Врач переглянулся с фельдшером:
— Вызываем спасателей. И участкового заодно.
Спасатели приехали быстро. Участковый пришел чуть позже. Один из спасателей в тот момент как раз разговаривал с Валентиной Ивановной.
— Родственников у него точно нет?
— Точно нет. Один уже семь лет живёт, — ответила Валентина Ивановна. — Он после смерти жены почти ни с кем не общался, кроме своего кота Барсика. А детей у них не было. Не дал Бог… С ним точно что-то случилось. Вот чувствую.
— Ну что там у вас? — спросил участковый, когда поднялся на третий этаж и остановился на ступеньке, потому что на лестничной площадке и так уже было много людей.
— Вскрывать надо, — ответил ему спасатель. — По всей видимости, там хозяину квартиры плохо.
— Ну так вскрывайте тогда. У меня сегодня еще дел невпроворот, а мне даже выспаться не дали.
Замок вскрыли аккуратно, специальным инструментом. Дверь открылась почти сразу.
Барсик буквально вылетел в прихожую. А потом развернулся и, продолжая громко и надрывно мяукать, помчался обратно на кухню.
— На кухню! — сказал один из спасателей.
Когда спасатели забежали на кухню, Михаил Петрович лежал на полу без сознания.
— В сторону!
Врач скорой протиснулся между спасателями, мгновенно опустился рядом и стал проверять пульс.
— Живой, — радостно сообщил он всем присутствующим. — Нужно ЭКГ сделать. Похоже, у него сердечный приступ.
Пока врачи делали электрокардиограмму, Барсик молча сидел в дверном проёме, внимательно наблюдая за происходящим и нервно подергивая хвостом.
— Так и есть — приступ у него, — сказал врач. — Мужики, поможете его на носилки переложить и до машины донести? Времени очень мало.
— Да вообще не вопрос.
Валентина Ивановна тем временем носилась по квартире в поисках документов.
Ей удалось найти его паспорт, пенсионное удостоверение и страховой полис, которые она передала врачу.
Телефон, который лежал в спальне, она тоже отдала врачу. Позвонит потом, узнает, как у него дела.
— Квартиру придётся пока опечатать, — сказал участковый. — Ну пока хозяин не вернётся и замок новый не поставит.
— Да-да, конечно, опечатывайте, — кивала ему Валентина Ивановна.
Когда Михаила Петровича осторожно переложили на носилки и понесли к выходу, рыжий кот вдруг бросился следом.
Возле самой двери его остановила Валентина Ивановна.
Она присела перед ним.
— Тише, малыш… Всё… Теперь ему помогут…
Кот вырывался, пытаясь проскользнуть в подъезд. Соседка осторожно взяла его на руки, прижимая к себе. Барсик дрожал всем телом.
— Не переживай, слышишь? Не останешься один. У меня пока поживешь. А хозяину твоему я сообщение отправлю, чтобы не переживал.
Она погладила его по голове и посмотрела на соседку, которая спустилась с четвёртого этажа, чтобы узнать, что за шум в подъезде.
— Петровича в больницу увезли… — сказала ей Валентина Ивановна. Похоже, что сердце прихватило.
А потом, все так же прижимая к себе Барсика, женщина пошла в свою квартиру. Ещё через минуту ушёл и участковый, который задержался, чтобы опечатать пустую квартиру.
*****
В больничных палатах время всегда идёт немного иначе, чем за их пределами.
Там, за окном, люди спешили по заснеженным тротуарам (снег уже шел шестой день подряд и дворники не успевали убирать его), покупали подарки, выбирали продукты к новогоднему столу, а здесь, в больнице…
…здесь всё измерялось не минутами, часами и днями, а процедурами: утренним обходом врача, раздачей лекарств, измерением температуры/давления и тем, сколько раз за день удалось пройти от кровати до окна и обратно.
Сегодня Михаил Петрович вставал уже четвертый раз, несмотря на то, что ему был показан постельный режим.
— Петрович, ну что ты маешься? — спросил у него сосед по палате. Тебе сказали же, что вставать можно только в туалет, да и то под присмотром медсестры. А ты бродишь по всей палате…
— Не могу лежать, — махнул рукой Михаил Петрович. — Тошно мне, понимаешь… Домой хочу.
— Домой… Домой все хотят… — грустно сказал сосед. — Жена моя там, наверное, курочку завтра будет в духовке запекать, оливье приготовит, а я тут… Эх…
Сосед перевернулся на другой бок и снова продолжил читать какую-то книгу, которую ему привезла жена.
Михаил Петрович же подошел к окну и посмотрел на внутренний двор больницы.
За окном всё так же падал снег, как и шесть дней назад. Дворники за территорией больницы устало махали лопатами, по дороге проезжала снегоуборочная техника.
А завтра уже Новый год…
И как не уговаривал Михаил Петрович своего лечащего врача, чтобы тот отпустил его на одну ночь домой, тот отвечал категорическим отказом.
— Михаил Петрович, — в который раз сказал ему врач. — Вы же взрослый человек… Вы должны понимать, что ваш организм не восстановился еще — Новый год это не повод рисковать жизнью. Тем более, насколько мне известно, дома вас никто не ждет.
— Кот меня ждет, — вздохнул Михаил Петрович. — Мы всегда с ним Новый год вместе встречаем, понимаете?
— Кот… Кот — это не человек. Ничего страшного с ним не случится. Тем более что за ним вроде ваша соседка присматривает. Так же?
— Так…
— Ну вот… Всё нормально с вашим котом будет. А вам сейчас отдыхать надо, сил набираться.
Этот разговор состоялся вчера. А сегодня утром Михаил Петрович снова пытался «договориться» с врачом. И снова получил категорический отказ.
— Даже не просите, Михаил Петрович, — спокойно сказал кардиолог, просматривая результаты обследований. — После инфаркта прошло всего-ничего. У вас давление только-только стабилизировалось. Ни о какой выписке речи быть не может. И даже на одну ночь не могу отпустить вас — с меня же потом спросят, если с вами что-то случится. Вы понимаете это?
Вроде бы всё правильно врач говорил, по делу. Но Михаил Петрович никак не мог смириться с мыслью, что Новый год он будет встречать без Барсика.
У них традиция — отмечать этот праздник. Это, во-первых. А, во-вторых, кот, наверняка, переживает за хозяина. Места себе не находит. И Михаил Петрович тоже за него переживает. Никогда они еще не расставались на такой длительный срок.
Барсик появился у Михаила Петровича семь лет назад совершенно случайно.
Тогда он — как раз 31 декабря — возвращался вечером домой из магазина, и заметил рядом с подъездом маленького рыжего котенка, который дрожал от холода.
К животным (тем более — к кошкам) Михаил Петрович всегда был равнодушен.
Для него они были просто животными. Именно поэтому, бросив взгляд на дрожащий рыжий комочек, он прошел мимо. Скоро по телевизору должны были «Иронию судьбы» показывать, а это был его самый любимый фильм. Вот Михаил Петрович и торопился.
Он забежал в подъезд, отряхнул снег с обуви и уже занес ногу над первой ступенькой, как вдруг замер. Котенок этот стоял у него перед глазами. Точнее — даже не сам котенок, а его взгляд.
Столько в нем было грусти и беспросветной тоски. Он будто давно понял, что рассчитывать ему больше не на кого. Вот и сидел смиренно у подъезда — в ожидании чуда, наверное…
— Да… Стареешь ты, Миша… — тихо сказал Михаил Петрович сам себе. — Уже даже мимо котенка не можешь пройти мимо. А с другой стороны, ну чего он сидит там один? Новый год — семейный праздник. Машенька моя, будь она сейчас жива, наверняка бы, одобрила.
Михаил Петрович вышел обратно на улицу, посмотрел на котенка сверху-вниз, потом наклонился, взял его в руку и, прижав к куртке, понес домой. И впервые за последние три года после смерти жены Новый год Михаил Петрович встречал не один.
Он смотрел «Иронию судьбы», ел оливье, купленный в супермаркете, а на коленях у него мурчал рыжий котенок.
А потом, когда на улице стали запускать салюты, Михаил Петрович полчаса пытался достать его из-под кровати.
Считай, что все эти полчаса с ним вместе и сидел под этой самой кроватью.
В общем, любовь у них случилась, что говорится, с первого взгляда. Очень быстро они заполнили пустоту в сердце друг друга.
С тех пор Барсик стал частью его жизни.
Причем стал настолько естественно, что иногда Михаилу Петровичу казалось, что он прожил с ним гораздо дольше, чем семь лет.
Барсик знал все привычки Михаила Петровича. Знал, когда хозяин не в настроении и его лучше не трогать.
Знал, когда с ним можно поиграть и знал, что утром нельзя будить своего человека раньше будильника, но…
…если тот задерживается хотя бы на пять минут — можно начинать требовать завтрак.
Собственно, именно за эти утренние оры Валентина Ивановна и ругалась в последнее время с Михаилом Петровичем.
Спать он стал дольше (старость — не радость, как говорится), будильник не заводил, вот Барсик и будил его, как мог. Потому что завтрак должен быть по расписанию.
Михаил Петрович при разговоре с соседкой всегда делал виноватые глаза (этому его Барсик научил), и обещал, что обязательно проведет с котом воспитательную беседу. А через некоторое время всё снова повторялось.
А теперь вот он стоит у окна больничной палаты и думает о том, как же там его Барсик…
Валентина Ивановна, конечно, написала сообщение, что кот у неё и она за ним присматривает.
Но всё равно на сердце неспокойно. Они ведь каждый Новый год вместе, и вдруг на тебе…
Впрочем, Михаил Петрович уже всё для себя решил. Если его не хотят отпускать домой по-хорошему, значит, он уйдет сам. Дождется подходящего момента и уйдет. Потому что в Новый год семья должна быть вместе. И потому что традиции нарушать нельзя.
И вообще: он не может спокойно спать, зная, что его Барсик сейчас в чужой квартире с человеком, который грозился написать заявление в полицию на него.
Точнее — на Михаила Петровича, конечно же. Потому что он человек, который отвечает за этого кота.
«Вот именно! — подумал Михаил Петрович, — человек, который отвечает за него. Нельзя заставлять моего Барсика грустить в этот большой праздник».
*****
Михаил Петрович с нетерпением ждал следующего дня. А потом, с еще большим нетерпением ждал, когда наступит вечер. Пытаться совершить побег из больницы при свете дня — заведомо провальный вариант. Это нужно делать только тогда, когда большая часть медперсонала будет уже дома, а оставшиеся сотрудники — будут с головой погружены в предновогоднюю суету. То есть вечером.
Двадцать ноль-ноль. Двадцать один ноль-ноль. Двадцать два ноль-ноль.
Михаил Петрович нервно смотрел на часы, выглядывал в коридор и тяжело вздыхал — еще не время. «Лишь бы только не было слишком поздно…» — думал он.
В половине одиннадцатого вечера за дверью палаты стало заметно тише.
Михаил Петрович выглянул в коридор, посмотрел по сторонам, а потом закрыл дверь и торопливо подошел к своей тумбочке, в которой лежали его вещи.
Там был паспорт, пенсионное удостоверение, страховой полис, старенький кнопочный телефон и одежда, в которой его привезли в больницу. Михаил Петрович стал быстро переодеваться.
— А ты куда это собрался? — удивленно посмотрел на него сосед по палате.
— Домой.
— В смысле домой?! Я же сам слышал, как врач говорил, что домой тебе еще рано.
— Мне всё равно, что там врач сказал. Но сегодня Новый год, и я должен быть дома. Вместе со своим Барсиком.
— Барсиком? Это кот, что ли?
— Кот. Самый любимый кот. Просто он ждет меня, понимаешь? — посмотрел на соседа Михаил Петрович. — Он единственный в этом мире, кто меня ждет.
— Во как… — почесал затылок сосед.
Некоторое время оба молчали. Михаил Петрович надевал старые домашние штаны и футболку. На ногах у него были домашние тапочки. И всё — больше ничего не было.
— Петрович, погоди… — сосед поднялся и сел на край кровати. — А как же ты в таком виде и на улицу? Там же снег. Холодно.
— Да мне только до остановки добежать. Как раз троллейбусы сегодня до 23:00 должны ходить.
— Нет.
— Что?
— Нельзя тебе в таком виде идти. — Сосед встал, подошел к шкафчику и достал оттуда ботинки и зимнюю куртку. — Вот, держи. У нас с тобой вроде одинаковый размер.
— Да ну, перестань, — сказал Михаил Петрович. — Это же твоя одежда и обувь.
— Моя. Только мне еще в больнице неделю лежать. А ты вроде как завтра вернуться должен, так?
— Ну да, — кивнул Михаил Петрович.
— Вот завтра и вернешь.
— Слушай, ну спасибо.
— Да не за что, — усмехнулся сосед. — Ты только это, поаккуратнее там. И с наступающим тебя и твоего Барсика. Видно, любишь ты своего кота больше, чем себя.
— Так и есть.
Михаил Петрович еще раз поблагодарил соседа за одежду и обувь, после чего открыл дверь.
В коридоре было пусто. На сестринском посту одна из медсестер разговаривала по телефону.
— Да, мам… конечно успею… смена до восьми утра…
Она сидела к нему спиной. Михаил медленно пошел к лестнице. Причем он старался не торопиться — так меньше привлекаешь внимание. Лифтом он пользоваться не стал.
Спустился на первый этаж, останавливаясь почти на каждом пролете, чтобы перевести дыхание.
На сердце снова неприятно давило.
— Только бы дойти… — всё время думал Михаил Петрович.
Внизу было небольшое оживленнее. Через приемное отделение постоянно проходили люди.
Кого-то привезла скорая. Чьи-то родственники передавали пакеты с продуктами. Охранник спорил с мужчиной, который пытался пройти в отделение, несмотря на то, что время для посещения давно прошло.
На Михаила Петровича совсем никто не обращал внимания: ни медперсонал, ни охранник. И это было второе маленькое чудо в новогоднюю ночь.
Михаил Петрович очень боялся, что ему придется силой пробираться к выходу, но всё сложилось очень удачно.
Пройдя мимо охранника, который продолжал объяснять мужчине, что сегодня его никто уже в больницу не пропустит, Михаил Петрович толкнул тяжелую стеклянную дверь.
Навстречу ему сразу ударил морозный воздух. На секунду у него даже закружилась голова.
Михаил Петрович прошел немного вперед и остановился под козырьком больницы.
Потом он сделал глубокий вдох, и впервые он почувствовал запах настоящей зимы. Ощущения были непередаваемые.
А потом Михаил Петрович достал телефон из кармана, посмотрел время и спешно направился к остановке.
Вот только, как он ни торопился, на последний троллейбус успеть ему так и не удалось.
Михаил Петрович подбежал к остановке в тот момент, когда троллейбус уже отъехал от неё.
И это было очень плохо. Потому что жил Михаил Петрович на другом конце города и добраться туда пешком до полуночи он точно не успеет. Ну никак.
— А так всё хорошо начиналось… — растерянно пробормотал он себе под нос. — И что теперь делать?
Если бы у него были с собой деньги, Михаил Петрович мог бы вызвать такси. Но денег не было. Минут десять он пытался поймать попутку, но никто не останавливался. Оно и понятно — до Нового года оставалось меньше часа, все спешили домой.
— Ну что ж… Придется идти пешком… — вздохнул Михаил Петрович. — Другого выхода у меня всё равно нет.
Он сделал несколько шагов, и сердце тут же тяжело отозвалось тупой болью. Пришлось остановиться.
— Машенька, ну помоги мне, если сможешь, — тихо сказал Михаил Петрович, посмотрев на небо. А с неба медленно падал снег. И одна снежинка упала ему прямо на нос. На самый кончик носа, куда его обычно целовала жена. Михаил Петрович улыбнулся. А потом сделал глубокий вдох и побрел по тротуару в сторону дома.
*****
Возле круглосуточного магазина через дорогу остановился желтый автомобиль с шашечками на кузове. Из машины вышел высокий мужчина лет сорока. В руках у него был телефон.
— Да-да, малыш, смену на сегодня закончил. Я сейчас только шампанское и мандарины куплю в супермаркете и сразу домой. Успею, не переживай.
Мужчина убрал телефон в карман пуховика и быстрым шагом направился к супермаркету. А буквально через пять минут он вышел обратно с пакетом.
Насвистывая какую-то мелодию, таксист шел к своей машине и вдруг заметил пожилого мужчину, который стоял рядом с уличным фонарем, опершись на него одной рукой.
Выглядел он, конечно, странно — вроде не пьяный, но вид у него какой-то был нездоровый.
Таксист тут же подошел к нему.
— Извините, вам плохо?
Михаил Петрович поднял глаза.
— Да нет… Нормально…
— Точно нормально?
— Да, просто… далеко идти.
Таксист внимательно посмотрел на него. На пьяного этот пожилой мужчина точно не был похож. От него вообще спиртным не пахло. Зато очень сильно пахло лекарствами.
— От вас так лекарствами пахнет… Вы случайно не из больницы сбежали?
Михаил Петрович посмотрел на мужчину и улыбнулся.
— Да, так и есть. Сбежал из больницы. Меня просто домой не отпустили… А сегодня Новый год.
Таксист покачал головой.
— После операции?
— После инфаркта.
На несколько секунд повисла тишина.
— И вы решили пешком домой идти?
— Да. На троллейбус последний опоздал, а чтобы такси вызвать — денег с собой нет.
— Ну вы даете… И смысла тогда этого побега? А если вам хуже станет? Вы об этом не думали?
— Думал… — ответил Михаил Петрович. — Но мне будет еще хуже, если я сегодня не увижу своего Барсика.
— Какого еще Барсика?
— Кота своего. Он — единственный, кто у меня остался в этой жизни. И я у него тоже.
Таксист посмотрел на часы.
Без двадцати двенадцать. Дома его ждали жена, две дочки и маленький сын, который наверняка уже не отходил от окна. Он обещал приехать до боя курантов.
Михаил Петрович словно прочитал его мысли.
— Ладно… Вам, наверное, к семье надо ехать. Я доберусь как-нибудь. С наступающим вас.
Он уже отвернулся, собираясь медленно идти вдоль пустой дороги.
— Стойте.
Михаил Петрович остановился.
— Адрес у вас какой?
— Да не надо…
— Адрес, спрашиваю, какой?
Михаил Петрович назвал улицу. Таксист тихо выругался.
— Это же другой конец города.
— Вот поэтому и не надо.
Таксист посмотрел на пакет, в котором лежали мандарины и бутылка шампанского, достал телефон, подержал его немного в руке и положил обратно.
— Знаете что… Давайте я вас всё-таки отвезу домой. Мне так спокойнее будет. Вон моя машина стоит.
Михаил Петрович посмотрел на желтый автомобиль с шашечками и тяжело вздохнул.
— Я же говорю — денег у меня с собой нет.
— А я про деньги и не говорил ничего. Я бесплатно вас отвезу. Новый год всё-таки. Да и кота вашего нельзя заставлять ждать. У меня у самого кот, знаю, как они скучают.
— Но…
— Пойдемте уже. Времени мало.
Таксист помог Михаилу Петровичу дойти до машины, посадил его на заднее сиденье и осторожно закрыл дверь.
А через несколько секунд автомобиль плавно тронулся с места. Некоторое время ехали молча.
За окнами мелькали украшенные гирляндами окна квартир, светящиеся витрины и почти пустые улицы.
Город словно замер перед тем мгновением, когда старый год уступит место новому.
Минут через десять Михаил Петрович негромко сказал:
— Спасибо вам.
— Да не за что.
— Нет… есть за что. Вы даже не представляете, как много вы для меня сейчас делаете.
Таксист крепче сжал руль.
— Если честно… мой отец тоже инфаркт пережил. Его не стало три года назад.
Михаил Петрович ничего не ответил. Потому что знал, что иногда чужую боль лучше не тревожить словами.
— И знаете… — продолжил говорить водитель. — Он всегда говорил, что на Новый год никто не должен оставаться один.
Машина свернула во двор старой пятиэтажки. До полуночи оставалось всего несколько минут.
Таксист заглушил двигатель.
— Приехали. Правильно?
— Да, правильно. Спасибо. — Михаил Петрович полез в карман. — Я хотел хотя бы телефон оставить… Верну потом деньги…
— Даже не начинайте.
Водитель вышел первым, помог пожилому человеку выбраться из машины и, убедившись, что тот уверенно стоит на ногах, протянул ему руку.
— С Новым годом, Михаил Петрович. И берегите себя. Ну и Барсику привет передавайте.
Михаил Петрович крепко пожал руку таксисту.
— И вас с наступающим Новым годом… Спасибо. И привет коту обязательно передам.
Михаил Петрович медленно направился к своему подъезду, а таксист ещё несколько секунд смотрел ему вслед. Потом перевёл взгляд на часы. До боя курантов оставалось совсем немного.
Он улыбнулся, сел в машину, включил двигатель и тихо сказал самому себе:
— Ничего… Мои подождут. Зато сегодня один кот всё-таки дождётся своего человека.
*****
Михаил Петрович поднялся на третий этаж. На лестничной площадке было тихо. А вот за дверями квартир, мимо которых он проходил, было шумно. Оно и понятно: Новый год вот-вот наступит. Все готовятся. Тихо было только за металлической дверью его квартиры, которая была опечатана участковым, и…
…почему-то за дверью квартиры Валентины Ивановны.
— Спят, что ли, уже? — тихо сказал Михаил Петрович. А потом он услышал, как соседка говорит кому-то:
— Барсик, ну сколько можно под дверью сидеть? Не придет твой хозяин. В больнице он, понимаешь? Пойдем лучше на кухню, Новый год будем вместе встречать.
Михаил Петрович подошёл к двери и несколько раз громко постучал.
— Кто там? — тут же раздался голос соседки. — Мы гостей никаких не ждем.
— Валь, это я… — ответил Михаил Петрович.
— Миша?!
Замок щёлкнул и входная дверь открылась. Несколько секунд Валентина Ивановна просто смотрела на него, словно не веря собственным глазам.
— Господи… — Она даже побледнела. — Михаил Петрович?! Как вы здесь…
— С наступающим, Валя… — перебил её Михаил Петрович. А сам в тот момент не сводил глаз с кота, который, к слову, тоже немного был в шоке от того, что увидел хозяина на пороге.
— Михаил Петрович, вы… вы же в больнице должны сейчас быть! Кто вас отпустил? Я с врачом говорила, он…
— А никто меня и не отпускал. Я сбежал.
Валентина Ивановна всплеснула руками.
— Вы что, совсем с ума сошли?!
— Наверное, — Михаил Петрович пожал плечами. — Просто очень домой мне захотелось.
Она уже собиралась отчитать его как следует, но не успела, потому что в тот самый момент Барсик прыгнул на руки к хозяину и…
…кот с силой ткнулся своим лбом в подбородок Михаила Петровича, и отчаянно замурлыкал, перебирая лапами по чужой куртке, словно хотел убедиться, что это не сон.
— Ну всё… всё… — Михаил Петрович гладил его дрожащими руками. — Вернулся я… Живой.
Барсик то тёрся о его щёку, то заглядывал в лицо, то снова прижимался всем телом, не переставая громко мурлыкать. Потом неожиданно сердито мяукнул.
Михаил Петрович улыбнулся
— Да знаю… виноват. Прости.
Валентина Ивановна незаметно отвернулась. У неё вдруг почему-то защипало глаза.
Она, наверное, только сейчас поняла, насколько сильно этот рыжий кот скучал по хозяину.
Да и сам хозяин, кажется, не меньше скучал по своему пушистому другу.
— Ладно, — сказала она, стараясь говорить как обычно. — Хватит в прихожей мёрзнуть. Проходите уже. Новый год ведь с минуту на минуту наступит.
*****
На кухне Валентины Ивановны горела гирлянда. Телевизор уже показывал Красную площадь.
На столе стояла запеченная курица, тарелка с пюре, оливье и даже селедка под шубой была.
Михаил Петрович удивлённо оглядел всё это богатство.
— Да вы, я смотрю, целый банкет приготовили.
Валентина Ивановна смущённо махнула рукой.
— Сама не знаю зачем столько. Всё по привычке. Каждый год готовлю так, будто гостей человек десять придёт. А потом сижу одна и неделю доедаю.
Она взяла большую ложку.
— Ну-ка… Давайте тарелку.
Валентина Ивановна щедро положила Михаилу оливье. Потом себе. Барсик тем временем устроился у хозяина на коленях и, довольно прищурившись, тихонько урчал.
Валентина Ивановна посмотрела на соседа.
— Погоди, Миша… Тебе же, наверное, нельзя такое есть?
Михаил Петрович перевёл взгляд на салат, и улыбнулся.
— Сегодня можно.
— Ну тогда открывайте и шампанское. Выпьем за здоровье, так сказать. Чтобы не болел никто никогда.
Валентина Ивановна подняла с пола бутылку и протянула ему.
— Как говорится, как Новый год встретишь, так его и проведёшь.
Михаил взял шампанское. Несколько секунд молча смотрел на этикетку. Потом негромко сказал:
— Вот потому я и сбежал…
В этот момент телевизор начал отсчитывать последние секунды уходящего года. Барсик ещё крепче прижался к хозяину, словно боялся снова потерять его. Валентина Ивановна держала наготове два бокала, а Михаил Петрович стал открывать бутылку.
