Деревенские жители Надежда и Иван прожили в Петрово всю жизнь, если не считать их учёбу в городе и службу Ивана в армии. Когда-то деревня была большой, населённой, работали и медицинский пункт, и магазин, и школа. Тогда была и приличная колхозная ферма, труженики выдавали молока государству сверх нормы, и по праздникам ребятишек возил колхозный автобус в областной цирк или взрослых в драматический театр на новую постановку.
В Москву ездили тоже часто, хоть и на один день, но бывали все желающие и на Красной площади, и в музеях, и в магазинах. А теперь, когда исполнилось Наде и Ване по семьдесят пять лет, тихо стало в деревне.
— Не с кем и посидеть, как бывало, — вздыхал Иван, — свой юбилей отмечали только с родными…
Уехали многие из деревни ещё в годы перестройки, оставив свои дома дачникам или вовсе пропадать. Иван и Надежда вырастили сына и дочь, и те тоже давно жили в городе своими семьями, и лишь навещали отца и мать чаще летом.
Но и детям Ивана Фёдору и Нине уже было немало лет, они тоже стали бабушками и дедами, дочь уже вышла на пенсию, а сын ещё работал на заводе, и тоже мечтал об отдыхе. Радовали Ивана и Надю внуки, которые в своё время гостили в деревне у них всё лето, но теперь уже и они завели семьи и привозили к прабабушке и прадеду показать своих детей…
— Мам, пап, а не хватит ли вам горбатится на земле? – спросила как-то родителей дочь Нина, — мы тут с Федей говорили о вас. И болеете без конца. Ведь здоровье не железное. Жалко нам вас. Нам уже столько овощей не надо. Яблок и ягод слишком много – не успеваем съедать. Берегли бы вы себя, чтобы прожить подольше…
Иван и Надежда кивали, соглашались, мол, да, надо бы беречь себя, но как? Не видели они другой своей жизни, а тем более в каменном городе, где ни дела, ни воздуха, ни спокойствия.
— У нас в городе новое оборудование установили в больнице, — хвастал сын Фёдор родителям, — в кардиологии, теперь как в столице лечат. Надо бы вам поближе к докторам. Можно было бы продать дом, пока он крепкий и купить вам квартиру в городе неподалёку от нас.
— Верно, — кивнул Иван, — так бы вам было удобнее. Но не нам. Нам там делать нечего. Быстрее помрём только. И не поможет ваше оборудование.
— Зачем ты так? – шептала Надежда, — им и так хватает с нами забот, а ты так категорично…
— А как им ещё объяснять, что мы свою родину не бросим, и что тут наша жизнь прошла, их детство, и детство их детей, и как можно всё продать да ещё и уехать? Это всё равно, что предать.
Надя соглашалась, но и детей ей было жалко. Такие разговоры затевались, когда старики болели и приходилось Фёдору возить их в больницу. У Ивана была больная спина и руки, а Надежда за год до юбилея перенесла инсульт, правда, небольшой, но все испугались за неё.
На юбилее дети снова стали говорить и переезде в город, и Иван, так испугавшийся инсульта жены, вдруг сказал:
— Ну, давайте попробуем, вдруг найдётся хороший хозяин нашему дому, тогда и переедем к вам в город на доживание…
Дело завертелось. Дочка опубликовала объявление о продаже дома во всех красочных подробностях, и велела родителям быть наготове принимать потенциальных покупателей.
Много говорили старики о продаже дома долгими вечерами. Уже наступила глубокая осень, урожай был собран, и им даже не верилось, что они согласились на продажу.
— Ты думаешь, что в городе я до ста лет проживу? – спросила мужа Надя, — а ты сколько жить собираешься? Затеяли мы эту котовасию с продажей, а не верится мне, что дом продастся. Кому надо жить в крохотной деревне? Мы привыкшие, а людям молодым разве такое нужно?
— Да погоди ты оплакивать наш дом. Может, и не приедет никто, — ответил Иван. Но через неделю Нина позвонила:
— Встречайте первого покупателя. Молодой мужчина, состоятельный, едет к вам завтра.
Всю ночь старики не могли уснуть. Они ворочались, вздыхали, и встали рано утром с головной болью.
Действительно в назначенный час подъехал к дому большой джип, и вышел из него молодой парень, озираясь.
О[ПW1] н поздоровался и со вздохом оглядел внешний вид дома.
— Мда, давненько ремонта у вас не было…Домик-то совсем не новый…
— Так мы и не говорили, что новый. Верно, всю жизнь тут прожили, — начал было Иван, но покупатель его прервал:
— Показывайте сначала участок. С домом и так всё понятно, тут кардинально надо всё менять и перестраивать.
Иван и Надежда поспешили проводить парня в сад, указывая на сараи, двор для скота и большой запас дров.
— Ну, сараи сносить надо, двор тоже. Он ни к чему. А в саду будет зона отдыха. Старый больно сад-то. И столько яблонь уж точно не требуется… — рассуждал вслух парень, — мда, работы порядочно. Но найму бригаду и вырубят всё за пару дней, потом сожжём.
Иван и Надежда переглянулись со страхом, а парень уже пошёл в дом, спешно осматривая чистенькие комнаты и большую русскую печку.
— Всё понятно, решайте… Дом за ту цену, что назначена, я брать, конечно, не буду. Но с дочкой вашей обговорим скидку, если что – звоните ей. Тут ещё и связь плохо ловит. Глухомань.
Парень кивнул, сел в машину и быстро уехал, оставив хозяев в недоумении.
— Ты слышала? Двор он сносить будет! – нервно заговорил Иван.
— И сад вырубать. Столько яблонь ему не надо… Боже ты мой… Ванечка, что же это делается?
Иван, видя бледность жены поспешил увести её в дом и уложить в постель. После лекарства Надя задремала, а он сел рядом и вздыхая стал шептать ей словно сказку:
— Ничего, не будем мы такому лиходею ничего продавать. Ишь ты какой шустрый: всё вырубить, снести, сжечь. А вот фигу ты мою видел? Отстоим наш дом, Надюша, только в добрые заботливые руки. И никак больше.
Надежда улыбнулась и вскоре заснула. А на следующий день приехали другие покупатели. Это была пара лет сорока, спортивные, подтянутые, и с крупной собакой. Они оказались заводчиками и не скрывали своих намерений устроить на участке все удобства для своих питомцев.
— Отлично, — восхитились они, — мы никому не станем мешать, а наши собаки будут бегать на воле! Какой большой сад!
Молодая женщина махнула рукой в сторону яблоневого сада и огорода, и собака побежала туда, прыгая по грядкам, и оставляя на них большие следы.
— Сколько же у вас собак? – спросил Иван.
— Четыре пока, — улыбнулся хозяин псины, — ну, а огород нам ни к чему, мы и на собаках зарабатываем. Что с домом?
Пара прошлась по дому, обсуждала перестройку двора под гараж и склад для хранения кормов для животных. А затем мило попрощалась и уехала в город.
Старики были растеряны.
— Вот теперь как деревню используют…- прошептал дед, — затопчут собаки, загадят наш сад… Видите ли, им огород не нужен. Работать не хотят. Используют собак для наживы. Да…
В этот раз Надежда успокаивала мужа.
— Нет, не пустим сюда никаких собак. Что ты, Ваня! Столько трудов, чтобы землю облагородить! Да наши грядки что пух! Каждый камушек выбран, каждая травинка… Не дадим на поругание… Не думай даже.
Позвонила Нина. Иван взял трубку и рассказал о новом визите. Надежда не слышала, что отвечала дочь, но муж сказал кратко:
— А что, нормальных покупателей у тебя нет? Ты хоть фильтруй их нам, а то тут мать уже снова слегла.
Следующую неделю никого не было. Супруги даже чуть отдохнули от шока, и занимались обычными делами по хозяйству. А потом снова встречали покупателей их дома. Это была пара пенсионеров из ближайшего города.
— Мы жить тут не собираемся, — улыбалась милая женщина, — нам как дачу бы… Красота у вас! Даже в это холодное время. Тут дышится хорошо, а мы любители читать, писать картины, бродить по лесам…
— У нас и сад большой. И огород хорошо обработанный, — решилась сказать Надежда, — урожай будете хороший снимать.
— Да нам оно не надо, что вы. Мы же будем наездами, может на недельку, на другую, и летом, чтобы не заготавливать дрова. А так – мы же путешествуем ещё. И к морю летом обязательно. На лечебные грязи…
Старики замолчали, а гости, довольные осмотром, уехали.
— Кажется, этим всё понравилось, — сказал Иван.
— Вот только зачем им покупать дом? Ездили бы в санатории, или снимали бы дом на месяцок в любой деревне, ведь жить тут всё равно не станут, — не понимала Надя.
— На грязи ездят к морю. А чем им наша грязь не нравится? – произнёс Иван. Супруги начали хохотать, и не могли остановиться.
Тут в дом вошла их дочь Нина. Она уставилась на родителей.
— Вы что, с ума тут сходите? А я встретила покупателей по пути, они вроде согласны. Ну, что вы думаете-то? Теперь вам они подходят? Просто не угодишь, какие вы щепетильные продавцы.
— Проходи, доченька, садись, обедать будем, — засуетилась мать, обнимая Нину.
— Да никакие мы не продавцы, — выдохнул Иван, — и больше помогать нам не надо.
— Что это значит, папа? – не поняла Нина.
— А то, что ничего мы никому продавать не будем. Передумали!
— Как передумали? Вы же были согласны? – спросила дочь, — что случилось?
Старики наперебой стали выговаривать Нине, что не могут они доверить дом недобрым людям, которые не любят землю, сад, природу, а особенно лодырям, тем, что не хотят поклониться земле, и вырастить свою ягоду…
— Так я и думала, что это ни к чему не приведёт. И прав был Федька, что не стал ввязываться в эту торговлю. А ну вас! – засмеялась Нина, — вас не изменить, и живите, как хотите. Только не сажайте уж так много всего. Умоляю.
Так и закончились торги дома. Иван и Надя успокоились, и со смехом вспоминали эту попытку продажи.
— А скажи, если бы хорошие люди попались, продал бы ты наш дом? – как-то спросила Надя мужа.
Иван не сразу ответил, а потом отрицательно помотал головой, махал рукой:
— Хватит уже об этом. Я так понял, что если продадим, то ты долго не проживёшь на белом свете, даже около врачей и больницы.
— Да ты первый бы помер от горя! – бралась спорить Надя, — нельзя нам уже никуда, мой дорогой. Никуда от своей земли и крыши.
А потом их ждало появление Фёдора и Нины. Дети в один голос обещали в следующее лето сделать ремонт, и решение их было твёрдым: оставить дом в семье.
— Нас много вместе с внуками и правнуками. Дом и самим пригодится. Так что будем помогать, как и раньше, а вы живите до ста лет, мам, пап, — сказала Нина.
Фёдор тоже обнял отца и тихо спросил:
— Ну, как мать-то? Успокоилась? Чуть не угробили мы вас этой продажей. Не надо было и начинать. Уж простите.
— Ничего, сынок, зато проверили нашу связь с родиной, — улыбнулся отец, — тут мы жили, тут нам и помирать. А иначе и быть не может…
И пошла жизнь по-прежнему: тихо, спокойно, с заботами и домашними хлопотами. Господь отвёл старикам ещё много лет, как бы они не кряхтели и не болели. Верно ведь говорят: старое дерево долго скрипит…
А Иван каждый свой день рождения говорил:
— Хранит нас наш дом-то, а, Надя?
