У Галины Ильиничны было два сына, которых она растила практически одна. С мужем развелась рано, когда их мальчишкам было семь и четыре года.
— Спасибо мамочке, что она мне помогала, а муж от алиментов бегал, всё работы менял, чтобы следы замести, и уехал в конце концов далеко, в другой регион, и там снова женился, — рассказывала свою историю Галина Ильинична всем знакомым и приятельницам, — вот было тяжёлое время! А теперь бы радоваться, а не могу.
И снова она сетовала на то, что старший её сын никак не женится, всё откладывает такое серьёзное дело.
— Вот младший женился рано, как только исполнилось двадцать лет, после армии, а ты? – укоряла мать Славу, которому уже было тридцать пять лет и все называли его заядлым холостяком.
— Скоро тебя дураком называть будут, и я соглашусь. Вот весь ты в отца, боишься ответственности за семью, наказание ты моё! – часто повторяла Галина Ильинична Славе.
Жили они вместе, но Славка ещё оберегал квартиру друга, уехавшего работать на Север. Он жил в его квартире, как в своей, ведь товарищ уехал надолго, и практически сдавал Славе свою двушку за символические деньги.
Там-то и встречался он со своими избранницами, правда, не долго. Как только отношения становились близкими и девушки начинали намекать, а то и прямо говорить о семье, Слава «отходил в сторону», быстро остывал и избегал встреч.
— И что ты скажешь, Алёша? – не унималась мать, вовлекая младшего сына в разговор о поведении старшего брата.
— А что я скажу? – улыбался Алексей, — он – старший, а старших надо уважать…
Мать сердилась, а Алёша продолжал:
— Да не волнуйся ты. Значит, не влюблялся он по-настоящему, не встретил ещё свою половинку, не хочет жить с нелюбимой. Вот я. Влюбился почти с первого класса, так еле дождался нашей свадьбы, а у него с точностью наоборот…
У Алёши уже были две дочки, и это согревало душу Галины Ильиничны, однако и о судьбе Славы она не переставала беспокоиться. Как она только не уговаривала старшего сына найти подходящую невесту, предлагала и организовать знакомство, но Славка категорически не приходил на такие чаепития, отвечая:
— Ма, не позорь меня и сама не позорься. Прошу тебя, оставь ты эту затею – женить меня. Придёт время – сам женюсь.
— Обещаешь, сынок? – спрашивала мать.
— Обещаю, конечно. Не век же мне одному жить, когда-то и надоест носки самому стирать…
— Вот противный, — грозила мать пальцем, — так бы и надавала тебе сейчас, только большой стал. Мало я тебя в детстве воспитывала!
Галина вытирала слёзы. Тогда сын подходил к ней и обнимал за плечи. Слёз матери он терпеть не мог, любил её.
— Мам, а ты сама с батей развелась рано. Вот чего жить не стала? А меня в брак, в эту кабалу загоняешь.
— Ну, с отцом совсем другая история. Нечего и сравнивать. Он был бабник страшный, ни одной юбки не пропустит. Врал, выпивал к тому же, всю получку не отдавал, оставлял себе на пивко, курево, да на женщин, как потом выяснилось. Так что я ни о чём не жалею. Мне надо было не его, а вас воспитывать и поднимать. Дети – самое главное. Так что больше так не спрашивай. Он сам хорош, и оправдывать его не стоит.
Славка уходил домой, и навещал маму пару раз в неделю, а младший сын реже. Галине Ильиничне уже было шестьдесят три года, и она всё чаще болела, особенно жаловалась на спину. Однажды, когда сын пришёл к ней, она долго не открывала дверь, и Слава даже разволновался. Когда он, наконец, услышал, что мать отпирает дверь, то от сердца отлегло.
— Ты что, заснула там, что ли, среди бела дня? – он вошёл в квартиру и поставил пакет с продуктами, которые заказывала мать по телефону накануне.
— Какое там заснула! – со слезами на глазах ответила Галина Ильинична, — Я и ночь не спала. Радикулит разыгрался. Такая боль, что вызвала врача рано утром, и медсестру нашу участковую уговорила ходить на дом. У меня уже так было, помнишь? Скрючило зимой так, что пришлось уколы делать. Вот и опять такая же котовасия. На сквозняке продуло, пока вешала бельё на балконе. Придётся колоть.
Не успел Слава положить продукты в холодильник, как пришла медсестра Катя и Галина Ильинична со стонами рассказала ей, что произошло. Екатерина сделала укол, и написала на бумажке название мази, которую Слава должен был купить в аптеке.
— Ей сейчас нужен покой, тепло, но не грелка, а шерстяной шарф на поясницу и лечение, — сказала она Славе, — и придётся поухаживать пока воспаление не пройдёт. Вот мой телефон на всякий случай. Звоните в любое время, я тут близко живу, помогу, как всегда.
— Надолго это? – спросил Слава, глядя как быстро одевается медсестра.
— Не очень, но тут торопиться не следует. У неё не в первый раз, я ведь уже, считай, постоянная у вас помощница. Галина Ильинична очень добра ко мне, и главное – позитивный человек, не нытик. До завтра!
Катя ушла, а Слава держал в руках её рецепт и думал, что его поездка на Селигер на выходных сорвалась: матери нужно готовить, помогать вставать, ухаживать, встречать Катю.
— Ты что, сынок? – спросила Галина Ильинична, — возьми деньги и сходи в аптеку. А заодно купи пару шоколадок для медсестры, чтобы благодарить, это кроме денег, ведь у неё не такая большая зарплата, и она прибежала ко мне в свой выходной день.
Слава отменил свою поездку, и на следующий день снова пришёл к матери. Он встретил на пороге уходящую Катю. Они поздоровались, и он сразу же подарил ей шоколадку, как девушка не отказывалась.
— Мать велела, она боится, что вы перестанете приходить, а без помощи на дому ей тяжело будет, — настоял Слава, и усадил её пить чай, — вот, я и торт купил, который она особенно любит – Сметанный. А вам он нравится?
— Конечно, вкусный, вот только я мигом чай выпью, и мне надо бежать к следующему пациенту, извините…
Сын проводил Екатерину до порога и подошёл к матери. Она выглядела уже лучше и даже улыбалась.
— Ты угостил её чаем? Вот молодчина. Я когда поднимусь, тоже уделю ей внимание, она того стоит. Кстати, она обещала мне по вечерам готовить, так что не даст с голода помереть, хотя аппетита у меня почти нет. Но есть надо… — говорила мать, — и тебя я привыкла кормить, а тут – и сварить не могу. А она поможет.
— Так может, я сварю хоть картошки? – удивился сын, — неудобно медработника просить ещё и готовить!
— Свари, конечно, если сможешь, но мне, честно говоря, легче её попросить, чем тебя. После твоей готовки надо кухню перемывать, а она девушка аккуратная.
Славка махнул рукой и спросил:
— А что, нет ли у тебя соседок или приятельниц твоего возраста, чтобы тебе щи сварили, с тобой посидели?
— Знаешь, — рассердилась мать, — мне ещё нет восьмидесяти лет, чтобы ко мне социальный работник ходил, а у моих многочисленных приятельниц свои проблемы, и у всех – внуки! Ты слышишь? Внуки! И как я буду просить сидеть со мной, когда у людей свои дела? Спасибо, хоть Катя соглашается!
Слава замолчал, и пошёл в магазин за продуктами, чтобы холодильник у мамы был полон. Он накупил фруктов, молочных товаров и пять шоколадок для Кати.
На следующий день он не застал Катю у матери, но заметил следы её пребывания: было чисто, пахло супом и котлетками, а мама уже вставала сама и смелее ходила, держась за стены.
— А мы с Катюшей пообедали вместе, — рассказывала Галина Ильинична, — и тебя я хочу угостить. Садись, только вымой руки.
Слава с удовольствием пообедал у мамы и похвалил и рассольник, и котлеты с пюре.
— Откуда она знает мои любимые блюда? – спросил Слава.
— Так как откуда? Твои любимые, и мои тоже. У нас же с тобой всегда были вкусы одинаковые. Ешь, — ответила мать, скрывая улыбку, — нам и на завтра этого хватит. А потом она снова приготовит, пока я долго не могу сидеть и тем более стоять…
— Не надо ей больше готовить. Стыдно, мама. Она и тебя, и меня, выходит, кормит. А я не больной. На следующий раз и сам приготовлю, и постараюсь аккуратно.
Слава сдержал слово. В следующий приход Кати он был с мамой, и усадил обеих за стол обедать.
— Больше я с вас денег не возьму, Галина Ильинична, — заявила Катя после застолья, — такие деликатесы ваш сын готовит, что мне и не снилось. Кстати, я бы взяла рецепт салата, и рыбных котлет тоже. С яичком в середине и с грибами… бесподобно просто…Браво, Слава.
Славка растаял от похвалы, и вызвался проводить Катю.
Они вышли из подъезда, и пошли по аллее парка вместо тротуара улицы. Катя шла домой. На сегодня все клиенты были обслужены.
— Кать, не могу я вам дать рецептов, — рассмеялся Слава, — блюда я заказал в ресторане, там у меня товарищ работает, вот и угодил. Французская кухня! Только не говори матери. Пожалуйста. А то она на смех меня поднимет, и так, кажется, что-то заподозрила. Я не слишком разочаровал тебя? Давай на «ты»?
Они посмеялись. И Катя сказала, что пару уколов ещё осталось сделать его матери и она будет практически здорова. И может выходить на улицу погулять.
— Вот и спасибо! – обрадовался Слава, — а то я уже отменил все свои поездки и отдых. Но жаль, если мы перестанем встречаться. Может, как-нибудь махнём вместе на рыбалку или просто отдохнём на озере?
Катя согласилась.
Галина Ильинична поправилась, и уже сама хозяйничала дома, и даже ходила в магазин, вопреки запретам сыновей.
Лето стояло жаркое, Слава почти каждые выходные где-то отдыхал с приятелями: то на озере, то ездил в лес по грибы. Мать всё реже и реже видела его, а потом не выдержала и позвонила сама:
— Сынок, я, конечно, здорова, и чувствую себя хорошо, но это не повод совсем забыть про меня. Я понимаю, что при моей болезни ты ходил каждый день и хлопотал около меня, но всё-таки, как твои дела сейчас? Я хотела бы знать…
В назначенное время Слава обещал маме быть.
— Ну, где твой чайник? – услышала она с порога от Славы, и поразилась, увидев рядом Катю.
— Как? Где ты её повстречал? Я уже здорова, и всё в порядке, — стала она рассказывать девушке, пока сын ставил на стол её любимый сметанный торт.
— Я очень рада… ответила Катя, садясь за стол.
— Мама, ты видишь, что мы вместе? – спросил Слава с улыбкой.
— Вижу, не слепая, — ответила Галина Ильинична.
— Ты понимаешь, что это значит? – снова спросил сын, и взял руку Кати, на котором было колечко с камушком, поднеся её к лицу мамы, — Катя согласилась выйти за меня…
Галина Ильинична тут только поняла, на какой шаг решился её сын.
— Неужели, сынок? Катя, это правда? – сквозь слёзы шептала женщина, — поверить не могу.
— Да, ценой своего здоровья ты устроила нашу судьбу… — рассмеялся сын.
— А я-то думаю, куда он пропал? Надоела я ему, что ли, со своими болячками? – говорила мама, вздыхая и лицо её светлело.
Время свадьбы приближалось. Галина Ильинична так волновалась, будто бы сама замуж выходила.
— Не переживай ты, мам, — успокаивали её сыновья, — вот и сложилось всё как ты хотела. Все устроены, все при семьях, и счастливы.
После свадьбы молодожёны стали жить в съёмной квартире у Славы, которую он уговорил друга продать ему в рассрочку.
Галина Ильинична уже гордилась своим сыном, рассказывая его историю любви своим соседкам и приятельницам, начиная с того, как её в очередной раз свело болью от радикулита.
— Честное слово, я нисколько не притворялась, — шептала она женщинам, — ну, разве что самую малость, когда заметила, как сын смотрит на Катеньку. А что? И вы бы сделали на моём месте тоже самое. Ведь сынок! Кровиночка родная… Совет им и любовь на долгие годы. Сыновья у меня оба хорошие семьянины. В меня пошли. Ведь семья – самое главное, а особенно – дети!
