Он был уверен, что это обычная женская обида. Через две недели, максимум через месяц все это прекратиться, когда у нее закончатся деньги или когда ей надоест жить в маленьком городе.
Маленькая прихожая площадью три квадратных метра была забита старыми вещами. Стелла уложила зимнее пальто и заклеила коробку широким коричневым скотчем.
В углу у зеркала стояли еще три коробки. На них маркером было крупно написано: «Книги», «Посуда», «Разное». Стелла села на пуфик, поджав ноги. Пальцы автоматически проверили, на месте ли паспорт и билеты на поезд. Все документы лежали в кармане.
Внутри она не чувствовала вообще ничего. Через сорок минут она навсегда уедет из этой арендованной квартиры на двенадцатом этаже.
Илья должен был прийти к семи часам вечера. На часах было без пятнадцати минут. Стелла не хотела уходить тайно, словно воровка, забирающая белье и посуду. Ей хотелось дождаться его, отдать ключи лично в руки, чтобы между ними не осталось невысказанных обид.
Замок в коридоре открылся ровно в девятнадцать ноль-две. Илья бросил ключи на тумбочку и начал снимать ботинки, не глядя по сторонам.
– Стелл, там на парковке опять кто-то неправильно встал, еле припарковался, – сказал он, проходя вглубь коридора и на ходу расстёгивая куртку. – Ты ужин…
Он замолчал, увидев собранные коробки. Глаза его округлились от удивления. Он посмотрел на коробки, потом на Стеллу, которая продолжала сидеть на пуфике, положив руки на колени.
– Это что еще такое? – Илья усмехнулся.
– Перестановку решила сделать? Или мы переезжаем, а я ничего не знаю?
– Я уезжаю, Илья, – сказала она тихо, стараясь сохранять спокойствие. – Билеты уже куплены. Такси до вокзала приедет через двадцать минут.
Илья замер, так и не сняв куртку.
– В смысле – уезжаешь? Куда? К маме? Стелл, ну сколько можно обсуждать это? Мы же всё выяснили три дня назад. Ну ошибся я, господи. Я же извинился. Я тебе сто раз сказал: это ничего не значило. Просто глупость, выпил лишнего, случайно вышло. Все так живут, у всех бывают проблемы.
– Ты из-за этого устроила этот концерт с коробками? – его голос быстро изменился с удивлённого на сердитый. – Серьёзно? Бросить всё, квартиру, работу, меня – из-за одной ошибки, в которой я сам признался? Это глупо, Стелла. Это просто детский поступок.
– Я не устраиваю концерт, – ответила она, глядя ему прямо в глаза. – Я не ругаюсь. Я просто собрала свои вещи. Квартира оплачена до конца месяца. Ключи оставляю.
Илья ходил по узкому коридору туда и обратно, громко вздыхая.
– Да куда ты поедешь? Кому ты там нужна? Ты же привыкла жить здесь, в большом городе. Там, у себя в провинции, ты через месяц высохнешь от скуки. Ты думаешь, это легко – взять и начать всё сначала из-за гордости? Да ты через неделю прибежишь обратно, только мне этот театр уже надоест.
Стелла ничего не ответила. Ей не хотелось спорить. Раньше, когда они ругались, она пыталась что-то доказать, искала доводы, подбирала слова, чтобы он понял. Сейчас это желание полностью пропало. Осталось только одно: дождаться сообщения в телефоне, вынести коробки к лифту и сесть в машину.
Экран телефона на пуфике засветился. «Белая «Шкода», номер 408, ожидает у подъезда».
Стелла встала. На ней были обычные темные джинсы и теплый свитер. Она взяла в руки первую, самую тяжелую коробку с книгами.
– Помочь? – с издевкой спросил Илья, сложив руки на груди. – Или ты сама всё донесешь?
– Сама, – ответила она.
Ей пришлось три раза ходить до лифта. Илья не помог. Он стоял у кухни, уперевшись о стену, и демонстративно смотрел в свой телефон. Когда Стелла вернулась за последней сумкой, он даже не посмотрел на нее.
– Прощай, Илья, – сказала она у двери.
– Давай, пока. Скоро увидимся, – ответил он, не отрываясь от экрана. Было понятно, что он уверен в её возвращении. Для него это был лишь очередной обычный конфликт, где он считал себя правым.
Дверь закрылась. Замок заперся изнутри. Стелла осталась в темном подъезде. Она вызвала лифт.
Поезд ехал на восток тридцать два часа. Стелла выкупила все места в купе – ей не хотелось проводить эти полтора дня с чужими людьми, слушать их разговоры об огородах, внуках или политике, угощать чаем и делать вид, что ей интересны чужие дела.
За окном мелькали серые березовые рощи, которые сменялись большими полями с сухой, прошлогодней травой. Поезд останавливался на маленьких станциях, где на платформе стояли продавцы с вареной картошки и солеными огурцами.
Стелла не выходила на улицу. Она лежала на нижней полке, укрывшись простыней с логотипом железной дороги, и смотрела, как по потолку купе двигаются желтые пятна от фонарей, когда поезд проезжал мимо редких остановок.
Внутри нее происходило медленное расставание со старой жизнью. Пятилетние отношения с Ильей можно уместить в четыре коробки.
Она вспомнила, как они познакомились на третьем курсе, как жили в одной комнате в общежитии, где зимой на подоконнике замерзала вода в стакане. Вспомнила, как радовались первой совместной дорогой покупке – дивану, который они везли на крыше старой отцовской машины. Тогда казалось, что это навсегда. Что они переживут любые трудности.
Все изменилось незаметно, день за днем, когда Илья получил хорошую должность в своей фирме. У него появились новые друзья, новые увлечения, дорогие костюмы и этот особый, высокомерный тон, которым он начал разговаривать с ней дома. Она для него осталась девочкой из общежития, которая должна радоваться уже тому, что ее привезли в хорошую квартиру и водят в рестораны по выходным.
А потом случилась эта история с секретарем Юлей. Илья даже не особо скрывался. Стелла нашла чек из ювелирного магазина в кармане его пиджака – там был записан браслет, которого она сама никогда не видела. Когда она спросила его напрямую, он даже не стал отрицать.
Он просто пожал плечами и сказал, что это нормальное поведение для мужчин с его деньгами, что это ничего не значит для их отношений и что ей надо быть умнее, а не устраивать скандал на пустом месте.
Она решила, что сможет забыть об этом. Действительно, в тот первый вечер она попыталась перетерпеть обиду. Ей казалось, что их прошлое важнее, чем глупый поступок мужчины. Она честно пыталась жить с этой мыслью целых три дня. Она готовила завтраки, ходила на работу, разговаривала с ним о его делах.
Но на четвертый день, когда Илья ушел на работу, а она осталась одна в квартире, Стелла подошла к зеркалу в ванной. Она посмотрела на себя. Скоро я могу превратиться в послушную прислугу, которая просто убирает квартиру и ждет мужа с чужих свиданий. Понять – не означало остаться. Но жить с человеком, который считает твою доброту своей победой, было невозможно.
Поезд стал тормозить, колеса застучали медленнее, тише. Проводница постучала в дверь купе:
– Девушка, через пятнадцать минут ваша станция. Собирайте вещи на выход.
Стелла поднялась, собрала волосы в тугой пучок на затылке и надела куртку. За окном в утренней темноте появились очертания знакомого с детства вокзала с высокой водонапорной башней из красного кирпича. Ее родной город встречал ее мелким, частым дождем и запахом дыма от печей.
***
Родной город почти не изменился за те семь лет, что Стелла здесь не была. Те же пятиэтажные дома со старой краской, те же большие деревья вдоль главной улицы, которые летом засыпали все дороги белым пухом.
Она не поехала жить к родителям. Мать бы сразу начала задавать вопросы, ругаться, спорить или, что еще хуже, жалеть. Стелла заранее арендовала однокомнатную квартиру в старом районе. В квартире был деревянный пол, зеленые стены на кухне и старый холодильник «Бирюса», который громко шумел каждые двадцать минут.
Первую неделю Стелла только мыла и убирала это жилье. Она вымыла окна, очистила грязную плиту, купила на рынке обычные белые шторы и дешевый серый ковер. Ее четыре коробки привезли со станции через пять дней. Когда книги расставили на старой деревянной полке, комната стала выглядеть уютной и жилой.
С работой все сложилось хорошо. До отъезда в столицу Стелла отучилась в строительном колледже и умела делать чертежи. В местную строительную компанию как раз нужен был сотрудник для оформления простых документов. Зарплата тут была намного меньше той, что она получала в Москве, но этих денег хватало на оплату жилья, обычную еду и проезд на автобусе.
Ее дни стали одинаковыми и спокойными. Утром – автобус номер шесть, сорок минут езды по плохой дороге под музыку из радио.
Потом – восемь часов работы за компьютером, проверка чертежей и планов зданий. Вечером – дорога домой, магазин у дома, где она покупала хлеб и пакет молока, и тихий вечер с книгой под шум старого холодильника.
Сотрудницы на работе, в основном женщины старшего возраста, сначала смотрели на нее с недоверием. Приехала из Москвы, молчит, личные темы не обсуждает, чай пьет без сахара. Но со временем к ней привыкли. Стелла работала хорошо, не отказывалась от дополнительных заданий и никогда ни с кем не ругалась.
Иногда вечерами, когда дождь стучал по подоконнику, она открывала телефон. От Ильи не было звонков и сообщений. Наверное, думал, что проучит ее своим молчанием, даст ей понять, как тяжело жить одной в маленьком городе. Стелла смотрела на его номер в телефоне и не хотела писать. Этот человек остался в прошлом, находится очень далеко и больше никогда не появится.
***
Прошло полгода. Осень сменилась долгой, холодной зимой. Город засыпало большим количеством чистого снега, который закрыл собой все ямы на сломанных тротуарах и старые серые дома.
В один из февральских дней начальник компании, вечно уставший Семён Петрович, позвал Стеллу к себе в кабинет.
– Вот что, Стеллочка, – сказал он, протягивая ей большую папку в синей обложке. – Тут у нас план ремонта старого кинотеатра «Родина» в центре. Деньги выделили из бюджета, объект сложный, старинный. Наши сотрудницы все заняты обычной работой по жилым домам. Возьмешься? Нужно нарисовать новый внешний вид стен и сделать внутреннюю перепланировку под новый центр отдыха. Я знаю, у тебя навыки лучше, чем у обычного чертежника. Покажи, что ты умеешь.
Стелла взяла папку. Дома разложила чертежи на большом кухонном столе. Здание кинотеатра, построенное в красивом старинном стиле, было хорошим, но заброшенным. На его стенах висело много некрасивой рекламы, а внутренние помещения превратились в склады для продавцов с рынка.
Она работала над планом три недели, засиживаясь до ночи. Она полностью убрала всю лишнюю рекламу со стен, вернув зданию его ровные, строгие формы, а внутри сделала просторный светлый зал с местами для учебы и маленьким буфетом.
Показ проекта в администрации города прошел хорошо. Мэр города долго рассматривал эскизы, а потом пожал Стелле руку и сказал, что это именно то, что нужно городу для улучшения его внешнего вида.
Жизнь Стеллы поменялась. Ее перевели на должность главного архитектора компании, увеличили зарплату, а главное – к ней вернулось чувство того, что она делает важное дело. Люди на улицах стали узнавать ее, в местной газете напечатали статью с ее фотографией рядом с планом кинотеатра.
В один из мартовских вечеров, когда зима уже заканчивалась и с крыш вовсю капала капель, телефон в ее сумке зазвонил. Стелла достала его, думая, что это звонят из рабочей типографии по поводу печати новых больших плакатов.
На экране появился московский номер. Тот номер, который она не видела уже больше шести месяцев.
Она нажала кнопку ответа и поднесла трубку к уху.
– Алло, – сказала она спокойно.
– Стелла? Привет, – голос Ильи в трубке звучал непривычно тихо. – Я тут… В общем…
– Привет, Илья. Что-то случилось?
– Да нет, ничего особенного… Просто ехал мимо того нашего кафе в центре, вспомнил, как мы туда по субботам ходили. Решил вот узнать, как дела. Ты где вообще? Мне твоя мама сказала, что ты в свой город уехала, в строительное бюро устроилась. Это правда?
– Да, правда. Я здесь уже полгода. Работы много, сейчас проект сдаем.
В трубке наступило долгое, тяжелое молчание. Было слышно, как в его машине негромко играет музыка и работают дворники по лобовому стеклу.
– Стелл… Я тут подумал, – Илья покашлял, выбирая слова. – Может, хватит уже? Ну поругались, пожила ты у себя, отдохнула, характер показала. Я всё понял, честно. Квартира без тебя пустая. Юлю я уволил еще в ноябре, если тебе это важно. Возвращайся, а? Я тебе билет на самолет куплю на выходные. Встречу в аэропорту. Пойдем в тот ресторан, который тебе нравился.
Стелла слушала его и понимала, что слова бывшего мужа больше не вызывают у нее никаких чувств. Было сделано много ошибок, но возвращаться туда, где ее считали вещью, которую можно вернуть билетом на самолет и вечером в ресторане, ей не хотелось.
– Спасибо за предложение, Илья, – ответила она тихо, но уверенно. – Но я не вернусь. Мое место теперь здесь. Мне здесь хорошо.
– Стелла, ты с ума сошла? – в его голосе снова появились прошлые, злые нотки. – Ты поменяла нормальную жизнь в столице со мной на этот маленький грязный город? На маленькую зарплату и простые чертежи? Да ты всю жизнь жалеть об этом будешь! Ты просто глупая, если упускаешь такой шанс!
– Всего доброго, Илья, – выдохнула она и нажала кнопку сброса.
Она заблокировала его номер сразу же, без сомнений. Потом положила телефон в карман куртки и пошла дальше по улице. Небо над городом было чистым, весенним, темно-синего цвета.
***
Илья сидел в салоне своего автомобиля, молча глядя на темный экран телефона. Короткие гудки завершения звонка казались ему обидными.
Он действительно до самого конца не понимал, что случилось.
Стелла уехала и он был уверен, что это обычная женская обида. Через две недели, максимум через месяц все это прекратиться, когда у нее закончатся деньги или когда ей надоест жить в маленьком городе.
Он даже радовался сначала: никто не ругал его дома, можно было спокойно допоздна оставаться на работе, гулять с друзьями, пить алкоголь в барах до самого утра.
Но шло время, а Стелла не возвращалась. В квартире постепенно появился тот особый, грязный беспорядок, который бывает там, где живет одинокий и не любящий уборку мужчина. Одежда из стирки лежала кучей на стуле в спальне, в холодильнике портился кусок сыра и стояла открытая банка соуса, а на кухне появились мелкие насекомые.
Илья пробовал общаться с другими женщинами. Были и Юля, и несколько девушек из интернета, красивые, модные, с ярким маникюром и дорогими духами. Но все они были какими-то чужими, ненастоящими.
С ними нужно было все время казаться богатым, соответствовать уровню, тратить деньги и слушать их постоянные разговоры про подарки и поездки на курорт.
Ни одна из них не умела просто спокойно сидеть рядом, как Стелла. Ни одна не умела сварить этот странный кофе с солью, который он сначала не любил, а теперь никак не мог сделать сам. Стелла была той, на которой держалась вся его хорошая, богатая жизнь. Она была его помощью, его гарантией того, что дома его всегда ждут, не зависело, заработал он сегодня деньги или потерял.
И теперь ее нет. Она ушла, оставив его одного.
Илья посмотрел на себя в зеркало в машине. Дорогой костюм, чистое лицо, часы известной фирмы. Он был успешным, богатым мужчиной, которому завидовали знакомые. Но он потерял все, что было по-настоящему важным, променяв это на дешевые развлечения, измены и собственную глупую гордость. И исправить ничего уже было нельзя.
***
Май в городе выдался на редкость теплым. Кинотеатр «Родина» открылся после реконструкции в двадцатых числах месяца. На площади перед зданием собралось много народа: играл духовой оркестр, дети бегали вокруг фонтана, который снова заработал, а на белых обновленных стенах здания красиво играли солнечные блики.
Стелла стояла чуть в стороне от официальной трибуны, где мэр города произносил торжественную речь. На ней было легкое светлое платье и простые туфли, в которых она приехала сюда полгода назад.
К ней подошел Семён Петрович с двумя стаканчиками мороженого в руках.
– Ну что, архитектор, поздравляю, – произнес он, протягивая ей один стаканчик. – Твой первый готовый объект. Этот район города стал выглядеть намного лучше благодаря твоей работе. Там, кстати, наш проект на конкурс в министерство культуры отправили, так что готовься, скоро опять в столицу вызывать будут на вручение премии.
Стелла улыбнулась и взяла мороженое.
– Спасибо, Семён Петрович. Но в столицу я если и поеду, то только на пару дней. Мне здесь работы еще на десять лет вперед хватит. Нам же еще старый парк нужно полностью отремонтировать.
– Это верно, – старик посмотрел на площадь. – Работы у нас много. Хорошо, что ты тогда приехала назад, Стелла. Нам таких сотрудников очень не хватало.
Он отошел к коллегам, а Стелла осталась стоять под тенью старого тополя. Она смотрела на людей, которые заходили внутрь светлого, обновленного фойе, на детей, смеющихся у фонтана. Чувство правильности своего решения уехать из Москвы не покидало ее…
