Сожительница упрекнула, что я мало зарабатываю – 140 тысяч. Я собрал ей вещи и предложил искать спонсора
Сто сорок – это вообще не деньги для мужика, – сказала Марина и отодвинула тарелку.
Я только сел ужинать. Тарелка с пюре ещё дымилась передо мной. Пять лет мы жили вместе, и пять лет я слышал одно и то же. Сначала намёками, потом всё прямее. А в тот вечер – уже в лоб, без обёртки.
Мне сорок семь. Я инженер-проектировщик, работаю в одной конторе двенадцать лет. Сто сорок тысяч в месяц – это моя зарплата. Не миллионы, но и не три копейки. На эти деньги мы и жили уже не первый год. Точнее, жил я, а Марина рядом.
– Ты что, обиделся? – она тут же усмехнулась. – Я же правду говорю.
Я положил вилку. Внутри тут же что-то дрогнуло, но я промолчал. Привычка такая – глотать и идти дальше.
Марине сорок четыре. Красивая, ухоженная, с маникюром каждые две недели. Только вот работать она перестала три года назад. Сказала тогда: «Мужчина должен обеспечивать». Я согласился. Думал – временно. Временное растянулось уже на три года.
– Вон у Лёшки, – продолжала она, – жена дома сидит, а он триста приносит. Минимум триста. А есть и те, кто по пятьсот таскают.
Кто такой Лёшка, я не знал. И жил ли он вообще, тоже не знал. Но цифры она называла легко, будто из воздуха брала.
Я ел молча. Пюре уже остыло. А она всё перечисляла – у кого машина новее, у кого квартира больше, у кого жена в шубе ходит. Каждый раз сравнение было не в мою пользу.
– Я же не прошу многого, – вздохнула Марина. – Просто хочу жить нормально.
Нормально. Это слово она любила. И каждый раз под ним пряталась новая сумма.
***
На следующей неделе разговор повторился. Только жёстче.
Марина сидела на диване, листала телефон. Я пришёл с работы, уставший, голодный. Ужина не было – она забыла. Или не захотела.
– Слушай, – она подняла глаза. – Я тут подумала. Нормальный мужик должен приносить тысяч триста. Минимум. А лучше четыреста. Чтобы женщина ни в чём себе не отказывала.
Я снял куртку и сел. Считать я умею хорошо – профессия такая. И посчитал тут же, в уме.
– Марина, – сказал я тихо. – Я даю тебе девяносто тысяч в месяц. На тебя. На твои нужды. Уже три года.
– И что? – она пожала плечами.
– А то, что за три года это больше трёх миллионов. Только на тебя. Не на квартиру, не на еду. На тебя.
Она махнула рукой, будто муху отгоняла. Тут же отвернулась к телефону.
– Деньги для того и нужны, чтобы их тратить.
Деньги же были мои. Я их зарабатывал, сидя над чертежами до ночи. А она тратила и считала это в порядке вещей. Я ведь старался. Брал подработки, не отдыхал толком. И всё равно – мало.
– А ты сама что внесла за эти годы? – спросил я.
Марина замолчала. На секунду. Потом нашлась:
– Я создавала уют. Это тоже работа.
Уют. В квартире, которую я ведь купил за восемь лет до неё. В моей квартире, где она появилась пять лет назад с одной сумкой.
– У нормальных людей мужчина обеспечивает, а женщина украшает, – заявила она. – А ты даже на спонсора не тянешь.
Спонсор. Вот оно, слово. Я тогда промолчал. Но запомнил.
Вечером она заказала себе суши через приложение. На мои деньги, естественно. Ела и смотрела сериал. А я сидел на кухне и думал – как же я докатился до этого.
Но я ещё терпел. Думал – перемелется. Зря думал.
***
Через неделю мы пошли в гости. К моему другу Олегу, он звал на свой день рождения. Собралась небольшая компания – Олег с женой, ещё одна пара, мы.
За столом было хорошо. Шутили, вспоминали старое. Олег знает меня двадцать лет, мы вместе начинали. И вот тут Марина решила, что время для шоу.
– А Серёжа у меня скромный, – сказала она громко, когда все притихли. – Сто сорок получает. На большее, видимо, мозгов не хватает.
За столом стало тихо. Жена Олега опустила глаза. Олег кашлянул.
Это был уже четвёртый раз за месяц. Четвёртый раз, когда она при людях называла меня нищим. Я ведь считал. На работе при коллегах. У её подруги. В машине при таксисте. И вот теперь – здесь.
– Марин, ну зачем ты так, – попыталась сгладить жена Олега.
– А что я такого сказала? – Марина даже бровью не повела. – Правда же. Вон люди по пятьсот зарабатывают, а мой – сто сорок. Стыдно сказать.
Тут же что-то сжалось у меня в груди. Не злость даже. Что-то холодное и спокойное. Я посмотрел на неё – на маникюр, на новое платье, которое я оплатил. И понял, что больше не хочу.
Олег глянул на меня. Молча. Но я прочитал в его взгляде всё.
– Марина, – сказал я ровно. – Выйди на минуту. Поговорить надо.
– Прямо сейчас? – она фыркнула. – Тут весело же.
– Сейчас.
Что-то в моём голосе её насторожило. Она встала, мы вышли в коридор.
– Ты позоришь меня перед моими друзьями, – сказал я. – Уже не первый раз. И знаешь что? Это последний.
– Ой, напугал, – она закатила глаза. – Ну и что ты сделаешь?
Я не ответил. Просто вернулся к столу, досидел вечер. А внутри уже всё решилось. Утром я знал, что сделаю.
***
Утром Марина спала до одиннадцати. Я не пошёл на работу – взял отгул. Сидел на кухне, пил кофе и ждал.
Когда она вышла, заспанная, в моём халате, я уже всё приготовил.
В коридоре уже стояли два её чемодана. Собранные. Уложить вещи я успел за двенадцать минут – их у неё, оказывается, набралось немного. Платья, косметика, туфли. Всё, что она нажила за пять лет, поместилось в два чемодана. Один комплект на выход я оставил на кресле – чтоб было в чём ехать.
– Это что? – она остановилась.
– Это твои вещи, – сказал я спокойно. – Я их собрал.
Она моргнула. Сон тут же слетел. Глаза уже были злые.
– Ты меня выгоняешь?!
– Я тебе помогаю съехать, – поправил я. – Разница есть.
– Да ты!.. – она задохнулась. – Куда я пойду?!
И вот тут я сказал то, что обдумывал всю ночь. Спокойно, без крика. Глядя ей прямо в глаза.
– Ты хотела мужчину на триста. На пятьсот. Так иди и найди. У тебя же есть план – мужчина обеспечивает, женщина украшает. Вот и ищи спонсора. Я на эту роль, как ты сказала, не тяну.
Марина побелела.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно. Тебе сорок четыре, ты красивая, не работаешь. Идеальные данные для поиска. Чемоданы у двери. Такси я тебе вызову, так и быть. До сестры доедешь.
Она стояла и смотрела на меня. Искала в лице слабину. Не нашла даже намёка.
– Ты пожалеешь, – процедила она.
– Вряд ли, – ответил я. – Я всё-таки наконец-то выдохнул.
Марина поняла, что я не шучу. Молча взяла одежду с кресла, ушла в комнату. Оделась дёргано, торопясь. Пока она собиралась, я открыл приложение и вызвал такси. К тому времени, как она вышла с чемоданами в коридор, машина уже стояла у подъезда. Она обернулась у двери.
– Я ведь любила тебя.
– Ты любила сто сорок тысяч, – сказал я. – Просто хотела триста.
Дверь закрылась.
***
Я остался один в коридоре. Постоял минуту. Тишина была странная – густая, непривычная. Я прислушался к себе. Внутри уже не было ни вины, ни сожаления. Только лёгкость, какой я не чувствовал давно. И я всё-таки выдохнул.
Прошёл на кухню. Налил ещё кофе. Сел у окна. Впервые за долгое время никто не считал мои деньги, не сравнивал меня с Лёшкой и не вздыхал про «нормальную жизнь».
Вечером я заказал себе пиццу. Сидел, ел, смотрел старый фильм. Телефон молчал. И мне было хорошо. Спокойно. Хотя я понимал – история ещё аукнется.
***
Прошло три недели.
Марина не звонит. Живёт у сестры. Я убрал её из контактов – не сразу, через пару дней, когда уже понял, что точно не передумаю.
Олег как-то обмолвился за обедом, что Марина и ему когда-то писала. Жаловалась, что я «жадный» и «не амбициозный». Оказывается, не только мне доставалось. Она и другим рассказывала, какой я никчёмный.
Теперь рассказывает знакомым, что я выкинул её на улицу с чемоданами. Что я тиран и эгоист. Что бросил женщину в сорок четыре года безо всего.
А я сплю спокойно. Впервые за пять лет никто по утрам не говорит мне, что я мало стою.
Иногда думаю – может, надо было мягче? Поговорить, объяснить, дать время. Не выставлять с чемоданами у двери. Не бросать ей в лицо это «ищи спонсора».
А может, и правильно сделал. Пять лет содержал, три года она не работала вообще, попрекала при моих друзьях. Сколько можно?
Вот и решайте вы, раз уж дочитали. Перегнул я тогда с чемоданами и «спонсором»? Или правильно сделал?
