«Мам, я не буду творог!» — это дочка.
«Солнышко, я же просил сегодня кофе!» — это муж.
Наташа аккуратно поставила чашку в сушилку, выключила воду и повернулась к столу: «Мира, творог надо обязательно кушать, чтобы зубки были крепкие. Глеб, ты вчера жаловался на давление. От кофе сегодня лучше воздержаться.» — муж и дочь синхронно вздохнули.
Наташа улыбнулась и пошла в комнату — надо было заправить постель. «Мам, нам сегодня в белой блузке сказали прийти! — Мира стояла на пороге. — Ты ее погладила?» — «Да, солнышко, раз утюг будешь включать, и мою рубашку тоже погладь, ладно? Что-то примялась в шкафу, а у нас сегодня совещание.»
Ну вот что с ними делать? Сто раз их просила готовить вещи с вечера. Ну или хотя бы говорить ей, чтобы она успела все собрать-постирать-погладить. Ну ладно. Все-таки погладить блузку и рубашку — это не так долго, хорошо, что о каких-нибудь еловых шишках для урока труда Мира не вспомнила перед школой. Ну или о цветной бумаге — как в прошлом году. Тогда Наташа, бросив все, закрашивала гуашью обычную бумагу в разные цвета, а потом сушила феном. А что делать? Семья требует находчивости… Не заскучаешь…
Да, пожалуй, это утро было одним из самых спокойных. Никто ничего не потерял, не забыл, уроки все Мира сделала вечером — Наташе осталось лишь еще раз послушать стихотворение, которое было задано выучить наизусть, положить в контейнер обед для мужа — и собираться самой.
На работу Наташа прибежала за три минуты до начала рабочего дня — успела. Теперь можно выдохнуть и спокойно попить кофе с круассаном. Хорошо, что начальник у них пунктуальностью не отличается и появится не раньше, чем через полчаса.
Наташа забрала кофе с подставки кофемашины и села в кресло. Она посмотрела на Татьяну, свою коллегу, и только сейчас заметила, что та выглядит не просто грустной, а какой-то совсем поникшей. «Татьян, что-то случилось?» — спросила она.
«Случилось, — вздохнула та. — Ксюшка моя… Я же тебе говорила, что мы давно не виделись с ней… Все отговаривалась, мол, работа, дела, некогда. А я — как чуяла, что с ней что-то не так!.. Голос странный. В общем, вчера я к ней поехала. Наташ… это какой-то кошмар. В квартире грязища, непонятно, когда она последний раз пол мыла. Слой пыли в сантиметр толщиной. Сама тощая, страшная, волосы колтунами свалялись. И… неловко говорить, конечно… Впечатление, как будто она пару недель вообще не мылась. И с работы уволилась, представляешь? Конечно, отругала я ее. Мы с отцом не лентяйку и неряху растили, а она…» — «А она?» — «А она мне — мам, у меня депрессия. Я ни есть, ни спать не могу. У меня нет сил до ванной дойти. В общем, так и валяется на диване. Мне, говорит, наверное, к доктору надо, только не могу из дома выйти. А я ей — ремня тебе хорошего надо! Чтобы мозги на место встали.»
«Вот, Татьян… как же я с вами согласна!.. У меня Мирка маленькая еще, но я бы также поступила на вашем месте. Это сейчас мода такая. Плохое настроение, что-то не получается — сразу депрессия! А что? Очень удобно! Лег на диван и лежи-отдыхай. А все вокруг тебя с бубном пляшут, жалеют, беспокоятся. Красота же! Только я так скажу. Почему-то эта депрессия только у незамужних бывает. Попробовала бы я вот так на диване лежать, когда мужа надо к стоматологу записать, вызвать и встретить сантехника, с уроками Мирке помочь, в квартире убрать, еду приготовить. А работа? Нормально — что-то не понравилось, пошла и уволилась. Ха! А жить на что? У меня Глеб один все не вытянет. Это как — я на диван лягу, а мой ребенок должен гимнастику бросить?»
«И не говори, — Татьяна безнадежно махнула рукой. — Даже не знаю, как так вышло. Двадцать семь лет, а все не замужем. Уж сколько мы с отцом ей говорили — не тяни, не тяни! Нужен муж, нужны дети, а она все — мне не нужно. Вот и получила. Да, Наташ, я тоже думаю, что была бы у нее семья, ей бы не до депрессий было бы. У меня мать из деревни, нас у нее четверо. Представляешь? Дети, муж, работа, огород, куры, коза… Вставала с рассветом, ложилась самая последняя. Весь день крутится, присесть некогда, все время на ногах. Тут не до дивана. А Ксюшка моя… Да лентяйка просто — вот и весь сказ!.. Сегодня отец поедет к ней для серьезного разговора.»
Женщины еще поговорили, повздыхали и принялись за работу.
Вечер у Наташи выдался суетным: отвезти Миру на тренировку, пока она занимается — пробежаться по магазинам, ужин, проверка уроков… Все угомонились только после десяти вечера. Теперь можно было и самой ложиться, чтобы почитать новости и просто позависать в телефоне. Впрочем, она уже привыкла. «Зато никакой депрессии мне не грозит! — улыбнулась она вспомнив утренний разговор с коллегой. — Некогда мне депрессировать!» — и вздрогнула, услышав звонок телефона. Мама. Странно, мама в такое время никогда не звонила. Неужели заболела?..
«Ирочка, — прорыдала мама в трубку, — Ирочка наша… в реанимации…» — «Что? — Наташа вскочила с кровати. — Что с ней?» — Ира была ее старшей сестрой. — «Тaблeток наeлась… Хорошо, что Леша дома был — заметил пустые упаковки и сразу скорую вызвал. А она… она… она просто пожелала детям спокойной ночи и… легла спать. Молча. Никому ничего не сказала…»
Наташа, узнав адрес больницы и пообещав маме, что, как только Иру переведут в палату, сразу навестит ее, отложила телефон. Дрожащей рукой Наташа провела по волосам, заправляя за ухо мешавшую прядь.
Она ничего не понимала. Что за ерунда? Почему так случилось?.. Ну да. Сын-подросток ей хамил, дочка устраивала истерики, что у родителей нет денег, чтобы каждый месяц покупать ей обновки и менять телефоны как перчатки. Ну и что? Обычное дело. Ну Леша погуливал, и Ирка догадывалась об этом — опять же, что тут такого страшного? Обычная история. Не он первый, не он последний.
Да и сама Ирка… Она же не жаловалась. Молча делала свои дела. Работала, готовила… В доме всегда чистота, сама выглядела очень ухоженной — на диване вообще не валялась. Да и потом — у нее муж, дети. Понятно, что никакой депрессии у нее быть не могло. Тем более, что она прекрасно со всеми обязанностями справлялась, помощи не просила. И вот — здрасти! Нет, тут что-то непонятное. Надо будет разбираться, что случилось. У замужних депрессий не бывает.
