Варя всегда знала, что она – дура: ей это с детства говорили. Не прямо, конечно, а как-то само получалось:
– Варенька, ну куда тебе до Саши, он у нас умненький. А ты… Ты зато красивая.
Она делала вид, что не обижается, ведь красивая – тоже неплохо. Саша решал задачки, Саша читал книжки, Саша поступал в институт, а Варя в это время училась красить ресницы и улыбаться так, чтобы все вокруг умилялись.
А потом они выросли.
Саша закончил политех, пошёл работать инженером на завод. Честный, принципиальный – «воровать не буду, это не моё». В девяносто четвёртом завод встал. Зарплату не платили месяцами. Саша чинил соседям телевизоры, жена его продавала на улице варежки и носки.
А Варя удачно вышла замуж. Муж её, Аркадий, держал два ларька, потом три, потом оптовый склад. Варя ходила в шубе, ездила на «Тойоте» и на семейных праздниках говорила одну и ту же фразу:
– А помните, все думали, что Саша умный? А вон оно как вышло. Умная-то я.
Она говорила это с улыбкой, как бы в шутку. Но все понимали, что не в шутку. Саша тоже понимал. Он смотрел в свою тарелку, жевал оливье и молчал. Жена его, Лена, краснела. Дети – старший Пашка и младшая Ксюшка – ничего не понимали, им было весело: на семейных посиделках всегда можно было вкусно поесть.
Как-то в начале декабря Саша позвонил ей с просьбой. Варя как раз примеряла перед зеркалом новое кольцо – Аркадий на днях дал ей денег, много, на наряд и на украшение к Новому году. Она купила себе пару побрякушек, а теперь собиралась за платьем, духами и туфлями.
– Варь, привет. – Голос у Саши был какой-то виноватый. – Слушай, ты не можешь занять мне денег? Я верну, как только… Ну, в общем, верну.
Варя села на банкетку. В зеркале отражалась женщина в шёлковом халате, с кольцом на пальце.
– Сколько тебе надо?
– Ну… – Саша помолчал. – Пашка Деду Морозу письмо написал – коньки просит. А Ксюшка хочет Барби. Ту, знаешь, в розовом платье, как в рекламе.
Варя молчала. В трубке было слышно, как Саша дышит – тяжело, будто ему неудобно.
– Варь, ты помнишь, как мы в детстве Новый год ждали? – вдруг сказал он. – Помнишь, как мама с папой нам подарки под ёлку клали? Денег никогда особо не было, а они всё равно умудрялись – и конфеты, и хлопушки, и мне солдатиков, а тебе – куклу. Ты помнишь ту куклу?
Варя помнила. Кукла была с рыжими кудрявыми волосами, голубыми навыкате глазами и даже с механизмом, который издавал что-то вроде «мама», когда она наклоняла куклу и вновь поднимала её. Варя тогда решила, что это самая красивая кукла на свете.
– Саш, – сказала она, – у меня лишних денег нет. Мы с Аркадием сейчас сами в обрез. Извини.
Она положила трубку и посмотрела на себя в зеркало. Красивая. Умная. Довольная.
Через полчаса она вышла из дома. Мороз стоял такой, что воздух вылетал изо рта белым облачком. Варя шла по улице, чувствуя, как в сумочке приятно шуршат купюры. Аркадий дал ей щедро – хватит и на платье, и на духи, и ещё останется – ей очень хотелось купить «Пуазон» от Диор.
На перекрёстке стояла старуха. В драном пальто, в платке, с палочкой. Она посмотрела на Варю слезящимися глазами:
– Доченька, переведи через дорогу, ради Христа. Машины носятся, а я старая, боюсь.
Варя приосанилась. Вот она – красивая, богатая, в шубе, с золотом на пальцах – идёт и помогает старой женщине. Благородно. Она взяла старуху под локоть, и они медленно пошли через дорогу. Старуха что-то бормотала – спасибо, дай Бог здоровья, какая ты добрая, барышня. Варя улыбалась.
– Ну, идите с Богом, – сказала она, отпуская старуху на другой стороне.
– И тебе, милая, – сказала старуха и посмотрела на Варю как-то странно. – Не жалей того, что потеряла, у тебя ещё будет.
Варя не придала значения и пошла дальше, к магазину.
В магазине было тепло и празднично. Играла музыка, на полках стояли подарочные наборы, ёлочные шары, коробки с конфетами. Купит детям конфет, так уж и быть. Она полезла в сумочку за деньгами.
Сумочка была пуста.
Варя похолодела. Она перерыла все кармашки, вытряхнула на прилавок помаду, платок, кошелёк – кошелёк был, но без денег. Купюры исчезли. Все. До последней.
– Девушка, вы будете брать? – спросила продавщица.
Варя подняла глаза. Она поверить не могла, что деньги пропали. Куда они делись? И вдруг вспомнила, как крепко старушка прижималась к ней, как буквально висела на ней.
Домой она пришла в слезах. Аркадий сидел в кресле с газетой.
– Ты чего? – спросил он, откладывая газету. – Варь, что случилось?
Она рассказала ему всё: и про звонок Саши, и про старуху, и про пустую сумочку. Аркадий выслушал молча, потом встал, пошёл в спальню, вернулся с бумажником.
– Одевайся, – сказал он. – Поехали.
– Куда?
– В магазин.
Варя смотрела на него, моргая.
– Аркаш, я же…
– Я же сказал – поехали, – сказал он. – Одевайся теплее, а то там холодно.
В магазине они купили коньки, Барби, ещё конфет, шампанского, большой набор ёлочных игрушек и огромную коробку с конструктором для Пашки – просто так, чтобы мальчику было чем заняться на каникулах. Аркадий расплачивался молча, только подмигнул Варе у кассы.
К Саше поехали вечером. Дверь открыла Лена – в старом свитере, с завязанными в пучок волосами.
– Варя? Аркадий? – удивилась она. – Что случилось?
– Ничего, – сказал Аркадий. – Просто хотели кое-что передать вам, это для Саши. Он попросил, чтобы дети не видели, – подмигнул он.
– Лен, – сказала Варя. – Приходите к нам тридцать первого с детьми. У нас ёлка большая, и места много.
Лена улыбнулась.
– Ладно. Я только у Саши спрошу.
Домой они ехали молча. За окном мелькали улицы, украшенные гирляндами, люди с ёлками под мышкой, ларьки с мандаринами. Варя держала Аркадия за руку.
– Аркаш.
– М?
– Спасибо.
Он не ответил. Только сжал её пальцы чуть крепче.
А тридцать первого, за столом, когда все уже были немного навеселе и Пашка с Ксюшкой носились вокруг огромной ёлки, Варя вдруг сказала:
– А помните, все думали, что Саша умный?
Все замерли. Лена напряглась. Саша поднял глаза.
– А он и есть умный, – сказала Варя. – Просто я это только сейчас поняла.
И подняла бокал.
Саша улыбнулся по-настоящему, как в детстве.
– С Новым годом, Варь.
– С Новым годом, Саш.
За окном горели огни. Где-то там, в темноте, шла по улице старуха в драном пальто. Может быть, она была никакая не воровка. Может быть, она была просто старуха. А может быть – кто знает? – и нет.
Варя больше не думала об этом. Она смотрела на брата, на его детей, на своего мужа – и понимала, что вот это и есть настоящее богатство. А всё остальное – просто деньги.















