Любить женатого. Рассказ.

Дым от мангала резал глаза, и Даша щурилась, но не отходила: хотелось хотя бы немного побыть рядом с Денисом, хотя он даже не смотрел в её сторону. Даша знала, что красивым можно простить многое, и она прощала. Прощала, когда он говорил: «Даш, принеси», не глядя в её сторону. Прощала, когда он жаловался на жену: «Понимаешь, она не видит меня, я для неё просто функция, добытчик денег». Даша кивала и думала: зато я вижу. Я вижу тебя всего, каждую жилку на руках, каждую морщинку у глаз, каждую твою родинку на левой щеке. Вижу, как ты устаёшь, как ты хочешь, чтобы тебя пожалели. Я бы тебя пожалела. Я бы всё отдала, чтобы ты посмотрел на меня так, как смотришь на свою жену.

Но вместо этого она говорила:

– Я уверена, что она любит тебя.

Жена Дениса на такие посиделки не ходила, и Даша не могла её понять: как можно такого красавчика отпускать одного? Неужели жена так сильно ему доверяет?

Наконец шашлыки были готовы, и все уселись за стол. Денис сидел во главе стола, гитара лежала рядом на лавке, как ещё одна женщина, которую он иногда брал в руки, чтобы все замолчали и смотрели на него. Его тёмные волосы падали на лоб, когда он наклонялся над струнами, а когда он играл, у него дрожала жилка на шее, и Даша смотрела на эту жилку, забывая дышать.

Садиться рядом с Денисом было неловко, поэтому Даша села рядом с его лучшим другом Олегом. Невысокий, тощий, в куртке не по погоде: август, жара, а он в куртке, потому что вечером комары, а он не любит мазаться химией. Он ел молча и смотрел в свою тарелку. Когда Даша вынесла первый шашлык, ещё дымящийся, он взял у неё поднос со словами:

– Осторожнее, горячо же.

Олег был суетливый и неловкий, странно было видеть его рядом с Денисом, но что-то объединяло этих двоих, все знали, что они с самого детства не разлей вода. Даше он не то что не нравился, но казался смешным и нелепым, словно герой ситкома. Он подкладывал Даше салат, подливал сока и обязательно что-нибудь ронял или проливал каждый раз.

– Сама-то поешь шашлык, – сказал он тихо и выбрал для неё с блюда самый сочный и румяный кусок.

Даша улыбнулась и покачала головой. Ей было не до шашлыка. Ей хотелось, чтобы Денис посмотрел на неё. Но Денис не смотрел. Правда, когда закончилось пиво, сказал:

– Даш, принеси ещё.

Она пошла за пивом. В сенях было темно, пахло мокрой шерстью и сушёными грибами. Она нашла пакет с бутылками, взяла стаканы, вернулась. Денис уже взял гитару, уже перебирал струны, уже пел что-то про дорогу и про то, как трудно быть одному. Когда Даша раздала всем пиво, оказалось, что надо дорезать овощи, и она снова пошла, но тут её остановил Олег и сказал, что сам сделает. Даша вернулась за стол и ела свой шашлык, который уже остыл. А Денис пел песню о неразделённой любви.

Потом были другие праздники: осенью – чей-то юбилей, зимой – Новый год, весной – Первомай. Даша ходила на все, если знала, что там будет Денис. Она пекла пироги, делала салаты, мариновала шашлык – только чтобы Денис говорил: «Даш, ты золото». Этого хватало на неделю, а потом снова начинался голод – по его вниманию, по его голосу, по его глазам.

– Денис что-нибудь говорит про меня? – выспрашивала она у Олега.

Олег отводил глаза в сторону и говорил:

– Конечно. Он говорит, что ты очень хорошая.

Олег тоже приходил на все праздники. Он был рядом с Дашей, ел молча, пил мало. Когда Даша мыла посуду, приносил полотенце и помогал ей вытирать. Когда ей не хватало места, он уступал ей стул, а сам садился на подоконник, свесив ноги. Даша убеждала себя, что это Денис велит Олегу присматривать за ней: если Денис при всех будет оказывать ей знаки внимания, это будет заметно, а так никто и не скажет. Сам Денис обращался к ней только тогда, когда нужно было что-то принести – ещё пива, льда, закуски, дополнительный стул для гитары. Даша приносила. Она верила, что если услуживать ему, если быть удобной и не требовать ничего, – он поймёт. Он увидит, что она лучше Валентины, которая пилит его, которая не даёт ему дышать, которая, как он говорил, «заела его своими претензиями».

На поминках у тёти Шуры Денис напился. Даша сидела напротив, ела кутью, смотрела, как он пьянеет. Валентины не было – она уехала в город к матери, некому было останавливать его, вот он и пил.

Денис подошёл к ней, когда она выносила тарелки. Пошатнулся, схватил за локоть.

– Даш, – сказал он. – Ты такая преданная, прямо как собачонка. У меня в детстве была собака, тоже за мной хвостиком ходила. Да ты что, обижаешься, что ли? Не обижайся, Даш…

Он схватил её за локоть и потащил за собой в кладовку. Денис прижал её к полке, полка впилась в спину, и Даша почувствовала, как что-то острое впивается в лопатку. Она не отстранилась – Даша ждала этого так долго, что теперь не могла его оттолкнуть.

– Ты же понимаешь, – повторил Денис, дыша в шею перегаром и чем-то ещё, кислым. – Мне с тобой хорошо. А с ней… – он махнул рукой. – Она меня не видит. Ты видишь.

Дверь скрипнула. Олег стоял в проёме, и свет из коридора падал на его встревоженное лицо.

– Даша, – сказал он. – Что здесь происходит?

– Олег, иди, – сказала она. – Всё нормально.

Денис ничего не говорил, только махал Олегу рукой – дескать, вымётывайся отсюда.

– Ты потом пожалеешь, Даша, – тихо сказал Олег.

– Я сказала, иди.

Он ушёл, а Даша закрыла глаза и ловила каждый момент: как Денис целует её в шею, как его руки шарят по её блузке, шепчет ей, какая она хорошая.

Всё закончилось быстро, десяти минут не прошло. Даша одёрнула юбку и вышла из кладовки первой. Оглянулась – не видит ли никто? Никто не заметил. Никто, кроме Олега, но он будет молчать.

Через месяц врач в районной поликлинике сказала:

– Ну, поздравляю. Срок маленький, недель шесть.

Даша вышла на улицу, села на лавочку у автобусной остановки. Она сидела и не знала, что делать. Как сказать Денису об этом? А не сказать нельзя, потому что она сразу решила, что оставит этого ребёнка. Осложнялось всё тем, что после того случая они ни разу и не виделись. Даша думала, что это всё потому, что он борется со своими чувствами, и уважала его за это. Но теперь нужно было как-то встретиться с ним, ведь у Дениса с Валентиной не было детей, а у неё будет. А это значит, что она лучше, чем Валентина.

Через неделю она набралась смелости и позвонила ему, но Денис сказал: «Даш, я на работе, потом перезвоню». И не перезвонил. Он работал водителем в сельсовете и правда мог быть занят.

Даша пыталась караулить его в магазине, но там он проходил мимо, глядя в сторону, как будто её не было. Тогда она поймала его у сельсовета, схватила за рукав:

– Денис, мне нужно кое-что сказать тебе.

Он выдернул руку.

– Даш, не сейчас. Правда, не сейчас.

И ушёл. Быстро, не оглядываясь. Даша стояла с открытым ртом и смотрела, как он уходит от неё. Почему-то было такое чувство, что её бросили, хотя Денис никогда не принадлежал ей.

«Узнает от других – придёт», – решила Даша. И стала ждать.

Живот начал расти рано – уже на третьем месяце его было хорошо видно. Пошли слухи. Денис не приходил, зато в магазине к Даше подошла Валентина. Народа там было много – все как раз возвращались с работы, даже Олег тут был. Одного Дениса не было.

– Говорят, ты беременна, – сказала Валентина громко. – Причём от моего мужа.

Даша покраснела и опустила глаза.

– Ты думаешь, он к тебе уйдёт? – Валентина усмехнулась. – Он от меня не уйдёт. Он от меня никогда не уйдёт.

Даша хотела что-то сказать о том, что ребёнок ни при чём и что она не виновата, но слова застряли в горле, как сухая корка хлеба.

– Валентина, не мели чушь, – послышался чей-то голос. – Это мой ребёнок.

Повисла тишина. Валентина открыла рот, потом закрыла. Перед ними стоял Олег в своей нелепой куртке с короткими рукавами.

– Твой? – рассмеялась Валентина. – Ну да, два сапога пара – два неудачника.

И все рассмеялись следом за ней.

Олег взял Дашу за локоть – сухими, тёплыми пальцами – и повёл к выходу. На улице пахло дождём, который ещё не начался, но уже висел в воздухе.

– Зачем? – спросила Даша, когда они отошли на двадцать метров.

– Не хотел, чтобы тебя потом весь посёлок обсуждал, – сказал он. – Валентина баба злая и дурная, она тебя со света сживёт. А Денис – подлец и трус, он никогда не признает ребёнка.

– И что же мне тогда делать?

– Выходи за меня, – просто сказал Олег. – Фиктивно. Будем жить в одном доме в разных комнатах, чтобы никто тебя не трогал.

Даша смотрела на его профиль. Острый нос, впалые щёки, редкие волосы, зачёсанные набок. Он не был красивым. Он был удобным. Как старая куртка, которую надеваешь, когда холодно.

– А тебе это зачем? – спросила она.

Олег пожал плечами.

– Я сам без отца рос. Знаю, как это.

Даша, может, и не согласилась бы. Но через месяц на дне рождения увидела, как Денис за домом обжимается с Иркой Тороповой. Даша не была для него особенной. Она была одной из всех. Особенной для Дениса была только склочная Валентина.

Они расписались тихо, без лишних зевак. Даша перевезла вещи – два чемодана и коробку с посудой. Олег освободил ей комнату, сам перебрался в маленькую, где стоял только диван и стопка книг на полу. На стене висел ковёр с оленями. Даша подумала: надо бы снять. Потом привыкла.

По утрам он ставил чайник, варил кашу – овсяную, с маслом, – уходил на работу. Вечером чинил забор, колол дрова, приносил из магазина её любимое печенье и фрукты. Он ни разу не предъявил ей своих прав на супружеский долг, ни разу не сказал: «Вот, я тебя приютил, теперь ты мне должна». Он просто был рядом и молчал, как обычно.

Олег возил её в поликлинику на явки, спрашивал, что нужно купить, запрещал поднимать тяжёлое. Даша не заметила, как привыкла к этому его вниманию и как стала ждать его с работы. Она готовила разные блюда, которым её когда-то учила бабушка, – расстегаи, колдуны, мясо в горшочках. Олег каждый раз радовался, как ребёнок, и говорил, что давно так вкусно не ел.

Однажды он притащил домой кроватку – белую, с ящиками, со съёмной стенкой.

– Нравится? – робко спросил он.

– Конечно, нравится! – Даша просто светилась от восторга. – Где ты такую взял?

– Сам сделал. Хотел тебя порадовать.

В тот вечер она вошла в его комнату без стука. Он лежал на узком диване и читал книгу. Услышав скрип двери, он поднял голову, и в его глазах не было ни удивления, ни надежды. Только спокойствие. Это спокойствие её и добило.

– Приходи уже в мою кровать, – сказала Даша. Голос сел, пришлось откашляться. – Одному холодно.

Олег отложил книгу, встал, подошёл к ней. Он обнял её и сказал в самое ухо, тихо, как говорят вещи, которые слишком важны, чтобы произносить их громко:

– Я буду любить тебя вечно.

В начале весны родилась девочка. Олег назвал её Соней – в честь бабушки. Даша не возражала. Она смотрела, как он держит ребёнка – неумело, боясь уронить, – и думала, что вряд ли она могла выбрать для дочери отца лучше, чем Олег.

Денис приходил один раз, когда Соне было три недели. Стоял на крыльце, мял шапку в руках.

– Даш, подумал… Может, я могу помочь чем-нибудь.

– Не надо, – сказала она.

– Даш, ну ты же понимаешь…

– Денис. Иди домой.

Он постоял ещё немного. Потом надел шапку и ушёл. Даша смотрела ему вслед – высокий, красивый, – и не чувствовала ничего. Ни боли, ни жалости. Просто смотрела, как он уходит.

Олег вышел на крыльцо. Встал рядом. Молчал.

– Пошли в дом, – сказала Даша. – Холодно.

Он взял её за руку, сухими и тёплыми пальцами, и они пошли.

Оцініть статтю
Додати коментар

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: