— Морковь режут кубиками, Ольга, а не как попало. Ну что за руки-крюки, ты же не первый день на кухне, сказала Галина Петровна и постучала ножом по разделочной доске.
— Суп от этого не перестанет быть супом, — спокойно ответила Ольга.
— Конечно. Тебе бы всё упростить. Нарезала, бросила, размешала и довольна. А люди потом едят и помалкивают из вежливости.
Ольга посмотрела на морковь, потом на свекровь. Кусочки действительно вышли разного размера. Один был тонким, другой потолще. Но суп они не испортили бы даже при большем старании.
Галина Петровна сидела у окна в новом светлом пальто, хотя на улице было тепло. Крупные бусы лежали на груди в три ряда. Когда она нервничала, пальцы перебирали бусины одну за другой. Сейчас бусы тихо постукивали о пуговицу.
— Я могу переделать, — сказала Ольга.
— Не надо. Я сама. У тебя ведь работа, дела, важные бумаги. Тебе не до нормальной еды.
Последние слова прозвучали с таким холодом, будто Ольга пришла в чужой дом без приглашения. Хотя дом принадлежал Виктору Семёновичу, мужу Галины Петровны, и Денис с Ольгой приезжали сюда почти каждые выходные. Они помогали по хозяйству, покупали продукты, чинили то, что требовало ремонта.
— Ольга, где чай? — крикнул из столовой Виктор Семёнович.
Галина Петровна мгновенно изменилась. Лицо смягчилось, голос стал почти певучим.
— Витенька, сейчас, милый. Ольга просто морковку неудачно нарезала, я ей показываю. Ты садись, я сама всё принесу.
Ольга медленно вытерла руки о полотенце, хотя они были сухими. С кухни было видно, как Галина Петровна встала, поправила бусы и понесла чашку мужу обеими руками. Ещё минуту назад она говорила так, словно Ольга была случайной помощницей. Перед Виктором Семёновичем она становилась заботливой хозяйкой, мягкой и почти беспомощной.
Ольга знала эту перемену давно. Свекровь и невестка редко живут без трений, но здесь дело было не в моркови. В каждом замечании Галины Петровны слышалось что-то ещё. Ольга пока не понимала, что именно. И потому не спорила. Она привыкла сначала смотреть, слушать и складывать мелочи в одну картину.
Из столовой донёсся звон чашки о блюдце.
— Витенька, тебе сахар положить?
— Один, Галочка.
— Я помню, милый. Разве я могу забыть?
Ольга взяла нож и продолжила резать морковь. В этот момент на столе возле бестолково сложенной салфетки коротко завибрировал телефон Галины Петровны. Экран засветился. На нём высветилось имя Ксения.
Галина Петровна увидела звонок, быстро вернулась на кухню и накрыла телефон ладонью.
— Потом перезвоню, — сказала она, хотя Ольга ничего не спрашивала.
— Ксения опять что-то хочет? — спросила Ольга.
— А тебе какое дело?
— Никакого. Просто имя увидела.
— Мало ли кто звонит. Не всякий звонок надо обсуждать за столом.
Она сунула телефон в карман пальто и вышла к мужу. Через несколько секунд голос её снова стал ласковым.
— Витенька, чай уже остывает. Я сейчас подогрею. Ты у меня совсем без присмотра пропадёшь.
Ольга посмотрела на закрытую дверь столовой. Внутри у неё шевельнулось знакомое чувство. Не обида, нет. Скорее усталость от того, что в этом доме любое простое дело превращалось в проверку. Как нарезана морковь. Как расставлены тарелки. Сколько стоит её пальто. Почему Денис сам купил материалы для навеса.
На улице Денис возился с навесом над садовой дорожкой. Деревянная планка отошла от каркаса, и он закреплял её новыми шурупами. Работал он молча, в старой клетчатой рубашке, с отвёрткой в руке. Виктор Семёнович стоял рядом, придерживая лестницу.
— Левее поставь, — сказал он. — Там угол гуляет.
— Вижу.
— Я Галине говорил, что надо мастера позвать. Она сказала, ты сам умеешь.
— Сам умею.
Виктор Семёнович улыбнулся. Денис был таким с детства. Если мог сделать своими руками, не просил помощи. За это мать всегда называла его надёжным, но только пока он выполнял её просьбы.
— Я тебе деньги передал, — сказал Виктор Семёнович.
Денис перестал крутить шуруп.
— Какие?
— На навес. И ещё на зубы Ольге. Галине отдал в начале месяца. Она сказала, вы просили.
Денис медленно спустился с лестницы.
— Мы не просили.
— Как это не просили? Галина сказала, Ольга жаловалась, что лечение дорогое.
— Ольга сама всё оплатила.
— Ты уверен?
— Уверен.
Виктор Семёнович посмотрел на дом. На кухонном окне мелькнула Ольгина фигура, потом исчезла.
— Может, она тебе не сказала, — произнёс он.
— Ольга мне говорит, если нужны деньги.
— А мне Галина сказала, что вы стесняетесь.
Денис взял с земли коробку с шурупами и поставил её на скамью.
— Сколько ты передал?
Виктор Семёнович назвал сумму. Денис ничего не ответил. Только провёл пальцем по краю коробки, где уже успела осесть мелкая древесная пыль.
— На материалы мы сами купили, — сказал он. — Тридцать восемь тысяч. Чеки дома.
— Я отдал больше.
— Мама сказала, на нас?
— На вас.
Денис посмотрел на отца. В его лице не было ни раздражения, ни желания спорить. Только короткое недоумение, от которого Виктору Семёновичу стало не по себе.
— Поговори с Ольгой, — сказал он.
— Поговорю.
Виктор Семёнович поднял лестницу и отнёс её к сараю. Он двигался всё так же спокойно, но рука несколько раз сжалась на деревянной перекладине. Для него деньги были не просто цифрами. Он привык знать, куда ушёл каждый рубль. В фирме порядок держался на счетах, квитанциях и честных ответах. Дома он почему-то давно перестал спрашивать.
За обедом Галина Петровна поставила на стол миску с салатом и недовольно посмотрела на Ольгу.
— Тарелки надо было прогреть. Еда быстрее остывает.
— Они комнатной температуры, — сказала Ольга.
— Вот именно. Комнатной. А столовая у нас не вокзал.
— Я могу подогреть.
— Уже не надо. Сядь. Хоть раз поешь вместе со всеми, а не носись с этой своей бухгалтерией.
— У меня работа заканчивается не тогда, когда вы садитесь за стол.
— Работа у неё. Все теперь работают. Только хозяйство почему-то само себя не ведёт.
Виктор Семёнович поднял взгляд от тарелки.
— Галочка, не начинай.
— Я что, начинаю? Я просто говорю. Нельзя же молчать, когда человек совсем не думает о доме.
Галина Петровна сразу положила ему в тарелку кусок пирога.
— Витенька, ты ешь. Тебе надо хорошо питаться. Ты с утра в делах.
— Я сам положу.
— Ну что ты, милый. Я же рядом.
Ольга заметила, как свёкор смотрит на жену. Раньше в этом взгляде было доверие. Сейчас появилась осторожность. Он словно пытался вспомнить, когда именно начал замечать несостыковки.
— Ольга, — сказала Галина Петровна, — а ты Виктору Семёновичу про стоматолога рассказала?
— Нет. А что именно?
— Не делай вид, что не понимаешь. Он же деньги передавал.
— Мне не передавал.
— Значит, Денису. Какая разница?
— Разница в том, что мы не получили ни рубля.
Галина Петровна поджала губы.
— Вот видите, Витенька. Я стараюсь помочь, а меня ещё и обвиняют.
— Я вас не обвиняю, — сказала Ольга. — Я говорю, как было.
— Как было, она говорит. Удобная фраза. Всё у вас удобно. Деньги нужны, но попросить стыдно. Потом получить тоже стыдно. А я крайняя.
— Галина, — произнёс Виктор Семёнович, — ты говорила, что передала деньги Ольге.
— Я сказала, что деньги нужны Ольге.
— Это не одно и то же.
На секунду в столовой стало слышно, как за окном поскрипывает ветка яблони. Галина Петровна перебрала бусины и потянулась за салфеткой.
— Витенька, ты неправильно понял. Я просто не хотела выносить семейные дела.
— А сейчас почему выносишь? — спросила Ольга.
Свекровь посмотрела на неё с таким выражением, будто Ольга испортила не только обед, но и весь порядок в доме.
— Не умничай.
— Я и не начинала.
Денис всё это время ел молча. Теперь он положил вилку на край тарелки.
— Мама, отец сказал, что передал тебе деньги на нас. Ты их получила?
— Конечно, получила. Но я же не обязана отчитываться перед каждым членом семьи.
— Перед отцом обязана, — сказал Виктор Семёнович.
Галина Петровна резко встала.
— Я пойду посмотрю пирог.
— Пирог перед тобой, — заметил Виктор Семёнович.
Она остановилась. На белой салфетке под её тарелкой осталось жирное пятно. Галина Петровна поправила бусы и снова села.
— У меня от вас голова кругом.
Ольга не стала отвечать. Она заметила, что телефон в кармане пальто снова завибрировал. Галина Петровна прижала ладонь к ткани. Несколько секунд телефон звонил, потом замолчал.
После обеда Денис вышел к навесу. Ольга помогла ему собрать посуду. Галина Петровна ушла в комнату, прикрыв дверь не до конца. Изнутри доносились тихие шаги и короткие фразы.
— Ты знал, что отец давал деньги на моё лечение? — спросила Ольга, когда они с Денисом остались у раковины.
— Нет.
— Он назвал сумму.
— Мне тоже на материалы. Мы всё купили сами.
— Я сохранила чеки.
— Я знаю.
Ольга открыла кран, но воду не включила. Она смотрела на тонкую струю света на металлической раковине.
— Почему он решил, что передал деньги нам?
— Мама сказала.
— А почему мама сказала ему именно так?
Денис опустил голову.
— Не знаю.
— Ты можешь спросить.
— Могу.
— Спросишь?
Он помолчал.
— Спросить легко. Услышать ответ труднее.
Ольга повернулась к нему.
— Денис, я не хочу семейного конфликта. Но и делать вид, что ничего нет, тоже не буду.
— Я не делаю вид.
— Тогда начни с простого. Сколько отец передал и когда.
— Он сказал, в начале месяца. Я посмотрю, что у него в переводах.
— Не надо устраивать проверку тайком. Просто поговори.
Денис кивнул, но видно было, что разговор с матерью ему давался нелегко. Он уважал её, несмотря на всё. Галина Петровна одна растила его и Ксению, постоянно напоминала об этом, когда хотела добиться своего. Денис привык считать её сильной и умелой. Мысль о том, что мать могла говорить неправду, не укладывалась у него в голове.
Вечером они вернулись в город. Ольга достала из сумки папку с чеками и положила на стол.
— Вот стоматология. Оплата с моей карты.
— Вижу.
— Вот материалы для навеса. Денис платил сам.
— Вижу.
— А вот перевод от твоего отца. Его нет.
— Может, мама отдала наличными.
— Мне не отдавала.
— Может, ты забыла?
Ольга посмотрела на мужа.
— Если бы мне дали такую сумму, я бы запомнила.
Денис сел напротив. На кухне у них была маленькая круглая лампа, и под ней его лицо казалось уставшим.
— Я поговорю с ней завтра.
— Хорошо.
— Только не начинай при всех.
— Я не начинаю. Я отвечаю, когда меня обвиняют.
— Мама умеет повернуть разговор.
— Я заметила.
Он невольно улыбнулся.
— Ты можешь даже во время семейного конфликта пошутить.
— Это экономит голос.
Они оба засмеялись, но ненадолго. На подоконнике лежал телефон Дениса. Он неожиданно загорелся. На экране появилось сообщение от неизвестного номера.
Ксения писала Денису редко и обычно только тогда, когда не могла дозвониться матери.
«Скажи маме, чтобы не забыла. Мне до пятницы надо закрыть платёж. И сапоги забрать».
Денис прочитал и положил телефон экраном вниз.
— Что там? — спросила Ольга.
— Ксения.
— Опять деньги?
— Похоже.
— Она прямо тебе пишет?
— Значит, мать не отвечает.
Ольга открыла папку и снова посмотрела на чеки.
— Теперь понятно, почему Галина Петровна не хотела, чтобы телефон лежал на столе.
На следующий день Галина Петровна позвонила Виктору Семёновичу с дороги. Он был в фирме, проверял документы.
— Витенька, ты не мог бы сегодня перевести мне немного денег?
— На что?
— На хозяйство.
— Какое именно?
Она выдержала паузу.
— Надо купить кое-что для дома. Ты же понимаешь, продукты, мелочи.
— Сколько?
— Двадцать пять.
— Вчера ты говорила, что всё куплено.
— Я говорила про обед. А жизнь, Витенька, не заканчивается одним обедом.
Он помолчал.
— Галочка, я хочу посмотреть расходы.
В её голосе сразу исчезла сладость.
— Ты мне не доверяешь?
— Я спросил про расходы.
— Вот так всегда. Для тебя я стараюсь, а ты устраиваешь мне отчётность.
— Это не отчётность. Мне надо понимать.
— Понимать тебе надо было раньше. А теперь поздно вспоминать, что у тебя семья.
Он услышал короткий звук, словно бусина ударилась о телефонный корпус. Потом Галина Петровна сменила тон.
— Витенька, ну не сердись. Я просто устала. Переведи, пожалуйста. Я вечером всё объясню.
Виктор Семёнович положил трубку, но переводить не стал. Через десять минут ему пришло сообщение от Ксении. Она ошиблась номером и отправила его ему.
«Мам, ты сказала, что сегодня получишь. Мне нужны сапоги, и микрозайм уже подошёл к сроку. Не подведи».
Виктор Семёнович прочитал сообщение дважды. Потом позвонил Галине Петровне.
— Ксения просит деньги на сапоги?
На другом конце стало тихо.
— Она, наверное, не тебе отправила.
— Это я вижу. Я спрашиваю, почему она ждёт деньги от тебя.
— Потому что она моя дочь.
— А я здесь при чём?
— Ты её дед? Нет, но ты её отчим. Мы семья.
— Я дал тебе деньги на Ольгу.
— Не начинай.
— Я не начинал. Я спрашиваю, куда они ушли.
— Я же сказала, на дом.
— А теперь Ксения ждёт деньги на сапоги.
Галина Петровна снова заговорила мягче.
— Витенька, ну что ты делаешь из обычной помощи целое расследование? Ксении немного не хватает, а у нас есть возможность помочь.
— У кого есть возможность?
— У нас.
— У нас не бесконечный кошелёк.
Она отключилась. Виктор Семёнович долго сидел, положив телефон рядом с бумагами. В этот день он впервые сам открыл историю переводов. Суммы были разные. Пятнадцать тысяч, двадцать, тридцать, сорок две. Почти в каждом месяце деньги уходили Галине Петровне. В назначении стояли простые пометки, которые он делал сам. «Ольге на лечение». «Денису на материалы». «Дом». «Срочно».
Он не мог вспомнить, чтобы Ольга просила хоть что-то из этого.
Вечером Галина Петровна встретила его у двери в домашней кофте и с подносом.
— Витенька, я приготовила тебе чай.
— Не хочу.
— Ты устал. Сядь, я положу пирог.
— Не надо.
Она остановилась с чашкой в руках. Бусы качнулись.
— Что случилось?
— Я смотрел переводы.
— И что?
— Ты часто получала деньги на Ольгу и Дениса.
— Я помогала детям.
— Где они?
— В семье.
— В какой именно?
Галина Петровна поставила чашку на стол. Ручка у неё была отбита с одного края, и каждый раз чашка норовила наклониться. Она придержала её пальцами.
— Ты хочешь сказать, что я себе что-то оставила?
— Я хочу понять, кому ты отдавала деньги.
— Ксении иногда помогала.
— Иногда?
— Она моя дочь.
— Ольга тоже семья.
— Ольга взрослая, работает.
— Денис тоже работает.
— А Ксения одна.
— Ксения живёт отдельно, у неё есть работа.
— Ты не понимаешь женщин.
— Возможно.
— Ты просто поверил Ольге.
— Я пока ни во что не поверил.
— Витенька, я столько лет рядом с тобой. Неужели ты будешь слушать чужую женщину?
Он поднял глаза.
— Ольга не чужая.
Галина Петровна поджала губы. Впервые за много лет она не нашла немедленного ответа. Потом взяла телефон и ушла в комнату. Через стену слышался её приглушённый разговор.
— Ксения, я сказала, завтра. Не звони мне каждые пять минут. Я сама решу.
Виктор Семёнович остался на кухне. Он посмотрел на чашку с отбитыми краями, на салфетку под ней, на пирог, который никто не собирался есть. Уют в доме был привычным, но теперь выглядел как красиво расставленные вещи в чужой комнате.
Через несколько дней он позвонил Денису и попросил приехать вместе с Ольгой. Галина Петровна встретила их в хорошем настроении. Она надела зелёную кофту, крупные бусы и поставила на стол блюдо с котлетами.
— Ольга, я надеюсь, сегодня ты не будешь устраивать свои разговоры, — сказала она, когда Виктор вышел за хлебом.
— Я не устраиваю разговоры. Я отвечаю на вопросы.
— Не надо со мной так.
— Как именно?
— С таким лицом.
— У меня обычное лицо.
— Вот видишь, ты ещё и споришь.
Денис снял куртку и повесил её на спинку стула.
— Мама, отец просил приехать.
— Я знаю. И не понимаю, зачем собирать всех из-за пустяка.
— Для тебя это пустяк? — спросил Денис.
Галина Петровна резко повернулась к нему.
— Ты тоже решил выступить?
— Я задал вопрос.
— Вот и не задавай лишних.
Виктор Семёнович вошёл с хлебом. Он положил его на стол, снял пальто и не стал садиться.
— Сегодня поговорим спокойно.
— Конечно, милый, — произнесла Галина Петровна. — Только я не понимаю, почему меня поставили в такое положение.
Ольга заметила, как свекровь перебирает бусы. Бусины проходили между пальцами всё быстрее.
За обедом сначала говорили о саде. Денис рассказал, что навес теперь не пропускает дождь. Виктор Семёнович кивнул, похвалил его. Галина Петровна улыбалась мужу и подкладывала ему салат.
Потом она вдруг повернулась к Ольге.
— А ты когда собираешься вернуть деньги?
Ольга положила вилку рядом с тарелкой.
— Какие?
— Не надо притворяться. Виктор Семёнович помог вам с лечением, с навесом, ещё с ремонтом в квартире. А ты ходишь с новым телефоном и пальто, будто деньги на деревьях растут.
— Телефон я купила за свои деньги. Пальто тоже.
— Конечно. У тебя на себя всегда есть. А когда семье надо, ты сразу бедная.
— Какой семье?
— Нашей.
— Вы говорите о деньгах, которые мне не передавали.
— Ольга, не выводи меня.
— Я вас никуда не веду.
Денис посмотрел на мать.
— Мама, ты это сейчас серьёзно?
— А что, я должна молчать? Я одна думаю о семье. Отец дал деньги, а они всё отрицают.
— Я не отрицаю, — сказал Виктор Семёнович. — Я спрашиваю, где деньги.
Галина Петровна повернулась к нему.
— Ты сам мне их передал.
— На Ольгу и Дениса.
— Я распорядилась ими по необходимости.
— По чьей?
— По семейной.
Ольга достала телефон из сумки. Затем вынула тонкую папку и положила рядом с тарелкой.
— Здесь мои выписки и чеки. Я не собиралась приносить их к обеду, но раз разговор начался, пусть будет понятно.
Галина Петровна усмехнулась.
— Ещё и папочку приготовила.
— Я бухгалтер. У меня папки бывают.
— Ты хочешь доказать, что мы врём?
— Я хочу показать, что я не брала деньги.
Она открыла выписку.
— В январе оплата стоматолога, восемь тысяч четыреста. В феврале материалы для навеса, тридцать восемь тысяч. В марте ремонт стиральной машины, шесть тысяч. Всё оплачено нами. Вот даты, суммы и чеки.
Виктор Семёнович наклонился к телефону.
— Перевода от меня нет?
— Нет. Ни одного.
— А деньги, которые я передавал Галине?
— В моей выписке их нет.
Денис достал свой телефон.
— У меня тоже. Я могу показать.
Галина Петровна выпрямилась.
— Вы что, решили устроить мне проверку?
— Нет, — сказал Виктор Семёнович. — Проверка уже получилась сама.
— Я брала для дома.
— Тогда почему говорила, что передала Ольге?
— Я могла неправильно выразиться.
— Ты сказала, что она просила.
— Она могла просить через Дениса.
— Не просила, — ответил Денис.
— Ты теперь за неё отвечаешь?
— Я её муж.
— А я твоя мать.
— Это не ответ.
Галина Петровна сжала бусы. Одна бусина выскользнула и покатилась по скатерти, ударилась о край стола и упала на пол.
Никто не поднял её.
Телефон Галины Петровны, лежавший возле чашки с отбившейся ручкой, зазвонил. На экране снова появилось имя Ксения.
Галина Петровна быстро потянулась к телефону.
— Не бери, — сказал Виктор Семёнович.
— Это личный звонок.
— Положи на стол.
— Витенька, не надо.
— Положи.
Она прижала телефон к груди. Звонок прекратился. Через несколько секунд телефон зазвонил снова. На этот раз громче, настойчивее.
— Мам, ты чего трубку не берёшь? — донёсся голос Ксении, когда звонок автоматически перешёл на громкую связь. — Я уже в магазине. Сапоги те самые, двадцать две тысячи. И по микрозайму сегодня срок. Ты же обещала, что деньги будут. Виктор Семёнович опять даст, да? Ты сказала, что попросишь для Ольги, тогда он точно не откажет. Мам, ты слышишь?
Галина Петровна нажала на экран, но было поздно. Голос Ксении успел прозвучать в столовой ясно и громко.
— Я не могу сейчас говорить, — сказала Галина Петровна.
— Почему? Ты одна? Я же просила не тянуть. Мне сапоги нужны, а платёж сам не исчезнет. Ты сама сказала, что Виктор Семёнович мягкий и ещё поможет. Только не говори ему, что это для меня, ладно?
Ксения замолчала. Видимо, услышала незнакомое дыхание в телефоне.
— Мам, а кто там?
Виктор Семёнович взял телефон со стола.
— Ксения, это я.
В трубке наступила пауза.
— Виктор Семёнович? Я просто хотела спросить…
— Сколько раз ты получала деньги, которые я передавал якобы Ольге и Денису?
— Я не знаю.
— Знаешь.
— Мама сама решала.
— Сколько?
— Ну, несколько раз. Я же не считала. Мне нужно было платить.
— А Ольга тут при чём?
— Мама сказала, что так проще. Вы для неё деньги не жалеете.
Галина Петровна резко выхватила телефон.
— Ксения, замолчи!
— Мам, я не знала, что вы все вместе. Ты сама говорила, что они ничего не проверяют.
Связь прервалась. Галина Петровна стояла, прижимая телефон к груди. Бусы натянулись на шее, и пальцы перестали их перебирать.
Денис смотрел на мать.
— Мама, ты это сейчас серьёзно?
Она повернулась к нему.
— Я хотела помочь сестре.
— За счёт отца?
— У нас семья.
— За счёт Ольги?
— Ксении было надо.
— А нам не надо было?
— Вы оба работаете.
— Значит, можно говорить от нашего имени?
— Я не думала, что всё так обернётся.
Виктор Семёнович коротко усмехнулся, но в лице его не было улыбки.
— А как должно было обернуться?
— Витенька, я всё объясню.
— Не называй меня так.
Она отступила к окну.
— Ты не можешь со мной так обращаться после всего, что я для тебя сделала.
— Можешь перечислить.
— Я была рядом.
— Да.
— Я держала дом.
— Да.
— Я заботилась о тебе.
— Иногда.
— Ты хочешь выставить меня за дверь?
— Сегодня ты вернёшься в свою квартиру.
Галина Петровна открыла рот, но сразу ничего не сказала.
— В малосемейку? — спросила она наконец.
— Да. Ключи у тебя есть. Квартиру я не трогал, коммунальные оплачены до конца месяца. Вещи соберёшь сегодня.
— Я не поеду.
— Поедешь.
— Это мой дом.
— Нет. Дом мой. Я пустил тебя сюда и доверил тебе деньги.
— Ты меня выгоняешь из-за Ксении?
— Я возвращаю тебя туда, откуда когда-то забрал.
— А если я не захочу?
— Тогда вызову машину и попрошу отвезти тебя.
Денис побледнел, но голос его остался ровным.
— Папа, мы с Ольгой уйдём.
— Я знаю.
Галина Петровна посмотрела на сына.
— Ты тоже меня бросишь?
— Я не бросаю. Но прикрывать тебя не буду.
— Я твоя мать.
— Поэтому мне особенно трудно это слышать.
Ольга закрыла папку, убрала чеки в сумку и встала.
— Нам пора.
Галина Петровна вдруг стала почти ласковой.
— Олечка, ну не сердись. Ты же умная женщина. Пойми, Ксения молодая, ей труднее.
— Ей двадцать семь лет.
— А тебе тридцать два. Ты сильнее.
— Я не должна быть сильнее вместо неё.
— Как можно быть такой холодной?
— После сегодняшнего разговора я просто стала точнее.
Денис надел куртку. Виктор Семёнович прошёл в комнату за ключами. Галина Петровна осталась возле стола. На полу под стулом лежала потерянная бусина. Она увидела её, нагнулась, но не подняла. Потом взяла сумку и ушла собирать вещи.
Через час в доме стало тихо. Галина Петровна вышла в старом пальто, которое обычно носила по хозяйству. Новую кофту она сложила в пакет. Виктор Семёнович подал ей ключи от малосемейки.
— Витя, — сказала она уже без ласковой интонации, — ты ещё пожалеешь.
— Возможно.
— Родственники узнают, как ты со мной обошёлся.
— Расскажи им всё.
— Я мать твоего сына.
— Именно поэтому Денис сам решит, как с тобой общаться.
Денис стоял у машины. Ольга ждала рядом, держа сумку обеими руками.
— Мама, я буду звонить, — сказал Денис.
— Не надо звонить из жалости.
— Я не из жалости.
— Тогда зачем?
— Потому что ты моя мать.
Галина Петровна отвернулась. Она села в машину, поставила пакет на колени и всю дорогу смотрела в окно. Ольга с Денисом ехали следом в своей машине. Никто не говорил. Впереди был город, обычный вечер и квартира, где на кухне стояла папка с чеками.
Две недели Галина Петровна не звонила. Денис заблокировал её номер после нескольких сообщений, в которых она то просила поговорить, то напоминала, что сын обязан поддерживать мать. Ольга тоже поставила блокировку. Они не обсуждали это долго. Просто однажды вечером Денис положил телефон на стол и сказал, что больше не хочет каждый раз ждать нового требования.
Ксения не писала вовсе. Наверное, нашла другой способ собрать деньги. Возможно, продала что-то из гардероба. Возможно, снова обратилась к знакомым. В семейных отношениях не все линии обрываются сразу. Некоторые просто уходят в сторону и ждут удобного случая.
В субботу Ольга возвращалась из магазина. В одной руке у неё была сетка с продуктами, в другой два мандарина. У подъезда стояла Галина Петровна. На ней было старое пальто, крупные бусы и сапоги без каблука. Она явно ждала давно. Рядом на скамейке лежала сумка.
— Ольга, нам надо поговорить.
— Здравствуйте.
— Не делай вид, что всё нормально.
— Я и не делаю.
— Денис трубку не берёт.
— Мы заблокировали номера.
Галина Петровна на мгновение замолчала.
— Это я вас так воспитала?
— Вы меня не воспитывали.
— Я мать твоего мужа.
— Это я помню.
— Ксении нужны деньги.
— У меня их нет для неё.
— У тебя есть. Я вижу, как вы живёте.
— Мы живём на свои.
— У вас продукты, новая мебель, мандарины. А родной сестре мужа помочь нельзя?
— Нельзя.
— Ей надо закрыть платёж. И сапоги купить. Она ходит в старых.
— Пусть попросит у того, кому вы обещали деньги.
— Ты издеваешься?
— Нет. Я говорю точно.
Галина Петровна сделала шаг ближе.
— Я могу рассказать родственникам, как ты настроила Дениса против матери.
— Расскажите.
— Я могу прийти к вам на работу.
— Можете.
— Я могу сказать, что ты жадная и неблагодарная.
— Это тоже можете.
— Ты думаешь, я ничего не сделаю?
— Я думаю, вы уже сделали достаточно.
Ольга поставила сетку на скамейку и достала мандарин. Медленно очистила кожуру, снимая белые ниточки. Галина Петровна смотрела на её руки, потом на мандарин.
— У тебя на это время есть, — сказала она. — А на Ксению нет.
— На мандарин я заработала сама.
— Ты специально меня унижаешь?
— Нет. Я ем фрукт возле подъезда.
Галина Петровна открыла рот, но слова не сразу нашлись. Она крепче сжала ручку сумки.
Ольга отделила дольку и положила её в рот. Потом убрала кожуру в пакет.
— Передайте Ксении, что мы больше не оплачиваем чужие обещания, — сказала она. — И не приходите за тем, чего у нас нет.
