Валентина поднялась на кафедру, положила папочку с докладом на стол и поправила пиджак. Три года работы, сотни ночей без сна, куча перелопаченных архивных документов – всё сводилось к этому дню.
Я обвела взглядом первый ряд. Мой научный руководитель ободряюще улыбнулся. Рядом с ним пустовал стул слева. На котором должен был сесть Костя.
Мой муж обещал обязательно прийти. Он еще утром завязывал галстук перед зеркалом в прихожей и уверял, что успеет к самому началу, пусть даже заседание в банке затянется. Но его не было.
– Валентина Сергеевна, мы готовы вас слушать, – строго произнес председатель совета, глядя на часы.
Я открыла первую страницу и начала свой доклад. Голос слегка дрожал, но с каждой фразой уверенность возвращалась. Однако где-то на заднем плане скреблась нехорошая мысль. Костя никогда не опаздывал на важные события. Когда я защищала диплом, он приехал с ангиной и температурой под тридцать восемь, стоял в заднем ряду с букетом цветов. Когда я подавала документы в аспирантуру, он ждал меня на лавочке в сквере под проливным дождем. А сегодня его не было.
Защита подходила к концу, члены комиссии задавали вопросы, я отвечала на них на автомате, а глазами снова и снова возвращалась к пустующему стулу. Заседание окончилось. Члены совета поздравили меня с успешной защитой и присуждением степени кандидата наук. Коллеги поздравляли, но радости внутри не было.
Я вышла на крыльцо института. Осенний ветер подхватил сухие листья на асфальте. Взяв телефон, я набрала номер мужа. Длинные гудки тянулись бесконечно, пока наконец вызов не сбросился. На вторую попытку включился автоответчик.
– Раз ты его любишь, забирай! Только имей в виду, если после пяти лет брака он так легко предал меня, тебя предаст ещё быстрее
Домой я добралась ближе к девяти часам вечера. В окнах нашей квартиры на третьем этаже горел свет. По лестнице я поднималась медленно, тяжело переставляя ноги и таща в руках две тяжелые сумки с букетами и подарками от кафедры.
Я открыла дверь, зашла в коридор и громко позвала:
– Костя? Ты дома?
Из кухни вышел муж.
– Валюш, ты уже приехала? – он подошел, попытался обнять меня за плечи, но я осталась стоять неподвижно. – Извини, пропустил твою защиту. В банке аврал, внеплановая проверка из центрального офиса. Застрял там до семи вечера, телефон разрядился, даже набрать тебя не мог.
– Телефон разрядился? – переспросила я, глядя на тумбочку в прихожей. На ней лежал его гаджет, подключенный к проводному зарядному устройству. Экран светился – батарея показывала девяносто процентов.
– Ну да, вот только поставил, как пришел, – оправдывался муж. – Ну что ты молчишь? Тебя можно поздравить? Ты теперь кандидат наук?
– Можно, – тихо произнесла я. – Все прошло успешно.
– Отлично! Давай я чайник поставлю, отпразднуем. Я тортик купил.
Он ушел на кухню, а я опустилась на пуфик в коридоре. Сомнение, возникшее во время защиты, превратилось в неприятную догадку. Костя врал.
Я прошла в ванную. На крючке висело свежее полотенце, хотя утром оно лежало в шкафу.
– Костя, а кто к нам приходил? – спросила я, заходя на кухню.
Муж замер с чайником в руках.
– В смысле? Никого не было. С чего ты взяла?
– Полотенце мокрое.
– А, это… – он нервно усмехнулся. – Я заскочил днем на полчаса, переоделся перед встречей с проверяющими. Заляпал рубашку кофе, пришлось переодеваться. А полотенцем вытер руки, когда умывался. Валь, ты чего как следователь? Устала на защите?
Я не стала спорить. Просто села за стол и посмотрела на кусок торта, который он положил мне на тарелку. Внутри всё сжалось от плохого предчувствия, но я решила подождать.
—
На следующее утро Костя ушел на работу раньше обычного, сославшись на продолжение проверки. Я осталась одна в пустой квартире. Официальный отпуск после защиты диссертации давал мне полную свободу действий на ближайшие две недели. Но вместо того чтобы отсыпаться и отдыхать, я принялась за уборку. Это был лучший способ упорядочить мысли.
Я пылесосила ковры, протирала пыль и шаг за шагом подмечала мелкие детали, на которые раньше не обратила бы внимания.
В ванной лежала упаковка от новых ватных дисков. Я такими не пользовалась – всегда покупала одну и ту же марку в гипермаркете. На раковине возле смесителя обнаружила длинный светло-русый волос. У меня волосы были темными.
Первая мысль была банальной – случайная женщина. Служебный роман, случайная связь. Но что-то в этих уликах казалось мне до боли знакомым. Запах ванильного парфюма, светло-русый волос, ватные диски…
Моя лучшая подруга Ира пользовалась именно этой маркой косметики. С ней мы дружили со студенческих времен, вместе снимали комнату в общежитии и знали друг о друге практически всё. Или мне только так казалось.
Я достала телефон и зашла в социальные сети. Страница Ирины была обновлена накануне вечером. Фотография с огромным букетом белых роз и подпись: «Счастье любит тишину. Спасибо за вечер, любимый». Время публикации – пять часов вечера. Как раз тогда, когда Костя «сидел на проверке в банке», а я отвечала на вопросы оппонентов на диссертационном совете.
Белые розы были любимыми цветами Иры. И именно их Костя всегда дарил мне на годовщину свадьбы, уверяя, что это классика.
Я закрыла приложение и попыталась сдержать подступающую злость. Догадка казалась дикой, абсурдной. Ира была у нас дома сотни раз.
Неужели это правда? Неужели два самых близких человека за моей спиной устраивали нечто подобное?
Мне нужны были не догадки, а факты. Просто так прийти и устроить скандал я не могла – Костя был мастером отговорок, а Ира легко сделала бы из меня параноика. Я приняла решение провести собственное расследование.
—
Следующие четыре дня превратились в молчаливый детектив. Я вела себя как обычно: готовила завтраки, улыбалась мужу, когда он возвращался с работы. Но внутри я находилась в постоянном напряжении.
В пятницу Костя за ужином сообщил:
– Валь, меня в выходные не будет. Отправляют в командировку в филиал, в Тверь. На пару дней. Вернусь в воскресенье поздно вечером.
– В Тверь? – спокойно спросила я, не поднимая глаз от тарелки. – Опять проверка?
– Да. Извини, знаю, что обещали съездить к твоей маме, но работа есть работа.
– Ничего страшного, – ответила я. – К маме я и сама могу съездить.
В тот же вечер я позвонила Ирине.
– Ир, привет! – постаралась я сделать голос максимально непринужденным. – Ты как в выходные? Может, встретимся, посидим где-нибудь?
В телефоне наступила пауза, затем подруга ответила с сожалением:
– Валюшка, радость моя, я бы с радостью! Но я уезжаю за город. Подруга из офиса позвала на дачу, у нее день рождения. До воскресенья буду вне зоны доступа. Давай на следующей неделе? Я тебе сама наберу!
– Да, конечно, без проблем, – согласилась я. – Удачно отдохнуть.
Пазл сложился. Оба уезжали «в командировку» и «за город» в один и тот же день, в одно и то же время.
В субботу утром Костя собрал небольшой дорожный чемодан, поцеловал меня в щеку и ушел, пообещав звонить при первой возможности. Через двадцать минут после его ухода я вышла во двор, села в машину и поехала к дому Ирины.
Подруга жила в новом ЖК на другом конце города, на двенадцатом этаже. Я припарковалась через дорогу от её подъезда, так, чтобы видеть выезжающие машины и входную группу. Время тянулось невыносимо медленно. В машине было прохладно, я периодически включала печку, чтобы согреться, и смотрела на темные окна её квартиры.
Около двух часов дня у подъезда остановился знакомый синий седан. Мой муж вышел из машины, достал из багажника тот самый дорожный чемодан и спокойно зашел в подъезд, набрав код на домофоне.
Я сидела в машине, сжав руль. Мне было больно и обидно. Никаких сомнений больше не оставалось. Они не уехали в Тверь, не поехали на дачу. Они просто решили провести выходные в ее уютной квартире, пока я буду думать, что муж работает.
Я вытащила телефон. Рука не слушалась, но я заставила себя набрать номер Кости.
– Да, Валюш, – отозвался он через три гудка. Голос был расслабленным.
– Ты где? Уже доехал?
– Почти. В Твери ужасные пробки на въезде, трасса подмерзла. Сейчас в отель заселюсь и на совещание. Ты как там? К маме поехала?
– Нет еще. Собираюсь, – проговорила я. – Костя, а в Твери тоже идет снег?
– Какой снег? А, ну да, срывается немного. Ладно, Валь, мне пора, шеф зовет. Созвонимся вечером!
Он отключился. Я посмотрела на лобовое стекло. В нашем городе действительно пошел первый пушистый снег, крупными хлопьями падая на асфальт. А в Твери, судя по сервису погоды в моем телефоне, стояла сухая и ясная погода.
—
Я просидела в машине еще три часа. Смысла ждать до воскресенья не было. Чем дальше затягивалась эта пауза, тем тошнотворнее становилось на душе. Мне хотелось покончить с этим раз и навсегда.
Я вышла из машины, зашла в подъезд и поднялась на лифте на двенадцатый этаж. На площадке было тихо.
Я не стала звонить в звонок. Ира всегда забывала закрывать верхний замок, если ждала кого-то или просто находилась дома. Это была ее дурная привычка, за которую я постоянно ее ругала.
Я тихо потянула ручку двери на себя. Щелчок – и замок поддался. Дверь бесшумно открылась.
Из глубины квартиры доносился тихий смех и звуки работающего телевизора. Пахло жареной курицей и теми самыми ванильными духами. Я разулась, оставила пальто на вешалке в коридоре и пошла по мягкому ковру в сторону гостиной.
Они сидели на диване. Костя был в домашней майке, Ира сидела рядом, положив голову ему на плечо. На журнальном столике стояла бутылка вина, два бокала и тарелка с фруктами.
– В Твери, значит, пробки? – громко спросила я.
Оба вздрогнули.
– Валя? – испуганно спросил муж. – Ты… Как ты здесь оказалась?
– Дверь надо закрывать, Ира, – проговорила я, переводя взгляд на подругу. – Ты же всегда забываешь. Сколько раз я тебе говорила?
Подруга молчала. Она судорожно поправляла домашний халат, не зная, куда девать руки. На ее щеках выступил яркий румянец.
– Валь, подожди, ты все неправильно поняла, – начал подниматься с дивана Костя, но я сделала шаг назад и выставила руку вперед.
– Не подходи. Даже не начинай этот бред про «неправильно поняла». Вы оба здесь. В то время как один «в командировке», а вторая «на даче у подруги».
– Валюш… – подала голос Ира. Голос ее дрожал. – Мы просто… Мы хотели тебе сказать. Честно. Мы не знали, как…
– Как сказать? – я усмехнулась, чувствуя, как внутри вместо паники образуется холодная, чистая ясность. – Да очень просто. Можно было сказать прямо. До моей защиты. Или после. Но вы решили устроить этот цирк. Зачем? Костя, тебе не хватало острых ощущений? А тебе, Ир? Мало было моих рассказов о том, как я устаю? Ты решила забрать себе то, что я создавала пять лет?
– Валя, прекрати! – крикнул вдруг муж. – Перестань устраивать сцены! Да, между нами всё давно разлаживалось! Ты со своей диссертацией вообще перестала быть женой! Тебя дома не было месяцами! Ты жила в своих библиотеках и архивах! А Ира… Она хотя бы слушала меня!
Я посмотрела на него. В этот момент он показался мне абсолютно чужим человеком. Мужчиной, с которым я прожила лучшие годы, оказался обычным трусом, способным переложить свою вину на другого в первую же секунду.
– Понятно, – проговорила я. – Значит, я виновата, что защитила диссертацию. Хорошо. Костя, твои вещи будут ждать тебя в прихожей.
– Валя, давай поговорим нормально! – кричал он мне вслед, но я уже развернулась и пошла к выходу.
Ира попыталась выбежать за мной в коридор.
– Валь, прости меня… Мы не хотели тебя ранить!
Я остановилась у двери, обулась и повернулась к ней.
– Ранить? Ир, ты забрала его себе. Теперь живи с этим. Только имей в виду: если он так легко предал меня после пяти лет брака, тебя он предаст еще быстрее. При первом же удобном случае.
Я выскочила на лестничную площадку и нажала кнопку лифта.
—
Следующие две недели прошли как во сне. Я подала документы на развод. Костя пытался оправдываться, просил прощения, уверял, что это была ошибка и вспышка безумия, но я даже не пускала его дальше порога. Я отдала ему его вещи и забрала свои ключи. С Ириной я оборвала все контакты.
Было ли мне больно? Да. Бывали вечера, когда я сидела на кухне в полной тишине, смотрела на пустую чашку и не понимала, как жить дальше. Все планы, все совместные мечты о покупке дома за городом, о детях – всё рассыпалось в один миг.
В конце ноября меня вызвал к себе ректор университета.
– Валентина Сергеевна, – проговорил он, перекладывая бумаги на столе. – У меня для вас есть предложение. Наш университет участвует в международной грантовой программе. Нам нужен молодой, перспективный специалист с вашей специализацией для работы в исследовательском центре в Лионе. Контракт на два года. Жилье предоставляют, оклад высокий. Что скажете?
Я посмотрела в окно. На улице падал снег, укрывая деревья белым покрывалом. Здесь, в этом городе, меня больше ничего не удерживало. Прошлое осталось позади, сгорев дотла, а впереди открывалась абсолютно чистая страница.
– Я согласна, – произнесла я. – Когда вылетать?
– Через три недели. Оформляйте документы.
Спустя месяц я стояла в аэропорту с одним большим чемоданом и сумкой через плечо. В кармане пальто лежал загранпаспорт с визой и билет на рейс до Лиона. Диктор приглашал пассажиров на посадку.
Я достала телефон, вытащила сим-карту, которая связывала меня с прошлой жизнью, и опустила ее в урну возле стойки регистрации.
Впереди меня ждал новый город, чужой язык, сложная работа и совершенно другая жизнь. Жизнь, в которой больше не было места чужому предательству и чужой лжи. Я шагнула к выходу на посадку.
