— Я тебя из нищеты вытащил, статус тебе дал!
Злата быстро вбивала цифры в электронную таблицу на ноутбуке. Массивное кольцо с темным граненым камнем постоянно цеплялось за клавишу пробела, сбивая ритм. Она сдвинула украшение к фаланге и продолжила сводить дебет с кредитом.
Из гостиной доносился раскатистый голос Германа.
— Да, масштабируем кейс, — вещал он в трубку. — Инвестиции любят тишину, сам понимаешь. Выходим на новый уровень. Рынок сейчас нестабильный, но у меня чуйка.
Злата пробежалась глазами по колонке расходов за месяц. Оплата коммуналки. Продукты на четыре недели. Счета за интернет. Последняя, самая крупная сумма — финальный расчет со строителями за утепление лоджии. Итоговая цифра внизу таблицы красноречиво подтверждала: в этом месяце они ушли в глубокий минус. Перекрывать его снова придется с ее отложенных премий.
Герман появился в проеме. На нем был дорогой клубный пиджак, надетый поверх базовой белой футболки. Волосы тщательно уложены. Он выглядел как человек, готовый в любую минуту дать интервью финансовому журналу.
— Ну что, у нас все готово?
Он по-хозяйски окинул взглядом накрытый стол.
— Мирон с Савелием будут с минуты на минуту, — Герман одернул лацканы пиджака. — Ребята серьезные. Мирон вообще сейчас сеть автомоек по области разворачивает. Надо держать марку. Мясо где?
— В духовке доходит, — ровно ответила Злата, закрывая ноутбук. — Салаты в холодильнике.
— Отлично.
Герман подошел ближе и понизил голос.
— Ты только при них со своими бухгалтерскими разговорами не лезь. У нас там мужские темы, стратегии, рынки. Поддерживай светскую беседу. Улыбайся. И не сиди с таким видом, будто вагоны разгружала.
— Постараюсь соответствовать вашему масштабу, — без выражения произнесла она.
— Вот без этого твоего тона, пожалуйста, — Герман поморщился. — Я для нас стараюсь. Связи решают всё. Если Мирон зайдет в мой новый проект, мы через год будем на Бали зимовать.
Злата молча собрала бумаги со стола. Три года назад он точно так же обещал зимовку в Испании. Тогда она взяла на себя двойную нагрузку по аудиту компаний, чтобы закрыть его прогоревшие вложения в криптовалюту.
В коридоре раздались голоса. Герман метнулся встречать гостей. Злата неспеша убрала ноутбук на подоконник, поправила рукава домашнего костюма и вышла следом.
Мирон оказался высоким мужчиной с короткой ухоженной бородой. Савелий держался чуть позади.
— Проходите, мужики! — Герман широким жестом указал на гостиную. — Чувствуйте себя как дома. Моя берлога всегда открыта для правильных людей.
Мирон протянул тяжелую подарочную коробку с известным французским коньяком.
— С пустыми руками к тебе не сунешься, Герман. Держи.
— О, солидно! — Герман профессионально оценил этикетку. — Уважаю. Моя школа. Я всегда говорю: на напитках экономить — себя не уважать. Сейчас мы его и распечатаем.
Злата забрала коробку и унесла на кухню. Она выставила тарелки, принесла горячее. Мужчины уже удобно устроились за столом.
— Уютно у вас, — Мирон одобрительно осмотрел свежие обои и новый кухонный гарнитур. — Серьезный подход. Давно ремонт закончили?
— Буквально на днях лоджию сдали, — Герман вальяжно откинулся на спинку кресла. — Пришлось, конечно, прорабов гонять. Сам знаешь, какие сейчас строители. Глаз да глаз. Я им сразу сказал: халтуру не потерплю, мне нужен уровень.
Злата поставила салатницу. Последние две недели Герман спал до полудня, пока она с семи утра ругалась с мастерами по телефону, выверяла цены на утеплитель и переводила авансы со своей карты.
— Тяжело контролировать стройку, когда работы много? — поинтересовался Савелий, накладывая себе мясо.
— А мы, бизнесмены, народ привычный к многозадачности, — Герман снисходительно улыбнулся и налил всем коньяка. — Тут главное — делегировать. Злата вон по мелочи помогала, материалы принимала.
Он поднял бокал.
— Жена должна создавать тыл, пока муж мамонтов добывает. Правильно я говорю?
Мирон вежливо кивнул, но посмотрел на Злату с легким интересом.
— А вы, Злата, чем занимаетесь? Герман говорил, вы аудитор?
— Да, — она присела с краю. — Финансовый аудит крупных предприятий. Веду три компании на удаленке.
— Бумажки перекладывает, — Герман пренебрежительно махнул рукой. — Циферки в табличках. Та ещё радость. Я ей давно говорю: бросай ты эту тягомотину. У меня сейчас проект наклевывается, стартап в сфере логистики. Вот где настоящие деньги будут.
— И давно проект наклевывается? — прямо спросил Мирон.
— Рынок изучаем. Тут спешка вредит. Нужно время, чтобы выстроить стратегию. Главное — правильный вход.
Злата аккуратно разрезала кусок мяса на своей тарелке. Три года изучения рынка с дивана. Три года рассуждений о масштабах личности под ее борщи и за счет ее зарплаты.
Беседа плавно перетекла на автомобили. Мирон рассказывал про сложности с поставками запчастей. Герман слушал, периодически кивая, а потом авторитетно заявил:
— Я тоже планирую обновлять автопарк. Присматриваюсь к внедорожникам. Седаны — это уже пройденный этап. Женская история. Мужику нужен объем.
Злата отложила вилку. На кредитной карте Германа оставалось минус сорок тысяч рублей лимита. За интернет в этом месяце платила она.
— Внедорожник — дело хорошее, — согласился Савелий. — Цены сейчас, правда, кусаются.
— Деньги — это просто инструмент, — Герман опрокинул очередную рюмку коньяка.
Алкоголь уже явно ударил ему в голову. Голос стал громче, жесты размашистее.
— Надо мыслить шире. Вот я никогда не считал копейки. Захотел ремонт — сделал. Захотел уровень жизни — обеспечил. Мужик должен брать ответственность.
Он посмотрел на Злату. Взгляд стал мутным, с нехорошим прищуром.
— Бабы сейчас какие пошли? Им только готовенькое подавай. Меркантильные все. Лишь бы на шею сесть. А мою Злату мне пришлось с самых низов поднимать.
Мирон перестал жевать. Савелий напряженно уставился в свою тарелку.
Злата не шевельнулась.
— С каких низов, Герман? — спросила она.
— С обычных! — Герман разошелся, наслаждаясь вниманием. — Я тебя из однушки на окраине вытащил! Приданого — ноль. Приехала ко мне в одних джинсах. Кто ты была? Обычный клерк.
Он ткнул пальцем в сторону ее руки.
— Вон, кольцо какое на пальце носишь! Бабушкино! Императорская эпоха, между прочим. Фамильная ценность. Я тебе самое дорогое отдал, чтобы ты в обществе нормально смотрелась. Одел, обул, человеком сделал.
За столом никто не произнес ни слова. Мирон аккуратно отодвинул тарелку.
— Герман, ты палку-то не перегибай, — негромко сказал Савелий.
— А что я такого сказал? — Герман пьяно возмутился. — Правду! Я ее на руках ношу, обеспечиваю, а она вечно с недовольным лицом ходит! Статус ей дал, а благодарности ноль.
Злата неспеша вытерла губы салфеткой. Она не стала ни кричать, ни оправдываться. Просто встала, подошла к кухонному гарнитуру и взяла распечатанную смету, которую оставила там утром.
Она положила листы прямо перед Германом.
— Смотри сюда, — голос Златы звучал жестко. — Это смета за ремонт лоджии, о котором ты тут распинался полчаса. Внизу — квитанция об оплате с моего личного счета. Сто двадцать тысяч рублей.
Она повернулась к гостям.
— Эта квартира была куплена мной за пять лет до нашего знакомства. Ипотеку я закрыла полностью в прошлом году. Сама. Со своей зарплаты клерка.
— Злата, ты чего начинаешь при людях? — Герман попытался улыбнуться, но вышло жалко. — Мы же сидим, отдыхаем.
— Вы отдыхаете, — отрезала она. — А я содержу тебя уже три года. С тех пор, как твой последний гениальный проект лопнул.
Герман вскочил.
— Да как ты смеешь меня позорить?! В моем собственном доме!
— В моем доме, — поправила Злата.
Она посмотрела на свою правую руку. Тяжелое кольцо с темным камнем, которое она носила пять лет, боясь поцарапать. Она стянула его с пальца. Металл звякнул о край тарелки.
— Забирай свою фамильную ценность. И свой масштаб.
Она сдвинула кольцо по столу в его сторону.
— На выход, Герман. Вещи я соберу в коробки и выставлю в коридор завтра утром.
— Да ты без меня никто! — сорвался Герман на фальцет. — Кому ты нужна будешь, сухарь в юбке?!
— Кому-то буду, — ответила Злата. — Мирон, Савелий, прошу прощения за испорченный вечер.
Мужчины поднялись из-за стола. Мирон кивнул Злате с явным уважением. Через пару минут шаги стихли на лестнице. Герман ушел вместе с гостями, громко возмущаясь женской неблагодарностью.
Утром следующего дня Злата методично складывала вещи Германа в большие картонные коробки из-под техники. Дорогие пиджаки, галстуки, рубашки — все то, что создавало образ успешного инвестора.
На дне шкафа она нашла старую шкатулку, в которой Герман хранил какие-то мелочи. Из нее выпал пожелтевший товарный чек. Злата подняла бумажку. Текст выцвел, но разобрать было можно.
Чек был выбит в палатке бижутерии в подземном переходе двадцать лет назад. В графе наименования значилось: «Кольцо латунное со стеклом». Цена смешная.
Злата посмотрела на массивный перстень «императорской эпохи», который она положила на подоконник. Пять лет он попрекал ее этой дешевкой. Пять лет требовал почтения к своему статусу, которого никогда не существовало.
Она не стала звонить Герману и устраивать скандал. Не стала ничего выяснять. Просто смахнула латунное кольцо в мусорное ведро вместе с чеком и пустыми пакетами.
Она заклеила последнюю коробку скотчем, выставила ее за порог и спокойно пошла варить себе кофе.
