«Автобус пенсионеров что ли», — подумала Вика, войдя в салон уже наполненного пассажирами городского автобуса.
Утром всегда народа много, и это понятно, на работу, в школу, в детсад спешат… а куда старички едут? Вика, теснясь к окошку, не могла понять, откуда столько седовласых пассажиров.
Кондуктор, протискиваясь сквозь плотно стоящих в проходе, принимала плату. Впереди мамочка с мальчиком лет шести, наконец, увидев освободившиеся места, присела с сыном, заняв сиденье полностью. Женщина, примерно за пятьдесят, тихо упрекнула ее: «Можно было бы и старшим уступить».
Молодая пассажирка горделиво взглянула на ту, что стояла рядом и громко сказала: — А постарше пусть дома сидят, нечего по утрам места в автобусе занимать, когда люди по делам едут. — Видимо, разозлило ее присутствие в транспорте пассажиров преклонного возраста.
Другая женщина, по годам лет за шестьдесят, сразу повернулась и окинула мамочку взглядом, заметно, что ее задели слова пассажирки: — Вот интересно, чем же вам пенсионеры не угодили? И вообще, какое вам дело, куда утром народ едет?
— Да мне все равно, куда, — ответила мамочка, — только, пожалуйста, чуть позже, не обязательно же в час-пик ехать, когда автобусы переполнены.
Мужчина, сидевший позади, слегка передернул плечами. Шевелюра у него полностью седая, усы тоже белые. И эти усы даже дернулись. – У нас что, запрещено людям в определённое время передвигаться по городу? И вообще, причем тут возраст… мало ли кому и куда надо… может в больницу…
Ну не все же сразу с самого утра, — присоединилась к намечавшемуся спору, молодая женщина, стоявшая неподалеку. – Не по возрасту как-то по утрам ездить… ну, правда, почему именно с утра… не успеют что ли…
— А может и не успею, — сказал мужчина, и усы его снова дернулись, заметно, что он нервничает.
Сидевшая у окна рядом с ним пожилая женщина, слегка коснулась его руки и тихо сказала: — Не спорьте.
— Да я и не спорю… просто поменялось все… вот она сидит с ребенком, а пожилые стоят. Разве это нормально?
Молодая женщина повернулась и язвительно заметила пожилому человеку: — Нормально, когда возрастные в час-пик дома сидят, а не прутся куда-то с авоськами… боитесь, картошки на рынке не хватит?
В автобусе на несколько секунд воцарилась тишина. Слова, сказанные женщиной, словно плетью прошлись по всем немолодым пассажирам.
— Слушай, а ты знаешь, куда я еду? – спросил мужчина. – Да я на работу еду! Или мне к обеду приезжать?
— В вашем возрасте уже опасно работать, — огрызнулась женщина.
Вика устала от этой перепалки. Но на самом деле, она и сама не понимала, куда едут пожилые рано утром. Еще восьми нет, а уже полный автобус. Ну правда, неужели, не успеют затариться, или куда там еще им надо. И честно сказать, хоть и не нравились Вике слова мамочки, сидевший с сыном, но в душе она была на стороне таких же как и она – молодых пассажиров.
Пожилая женщина, сидевшая с мужчиной, вступившим в спор, снова попыталась его успокоить: – Не надо так реагировать, успокойтесь, у вас еще весь день впереди.
— Нет, ну она откровенно хамит, заняла сиденье полностью и хамит, а пожилые стоят…
Кондуктор оглянулась, посмотрела, кто там возмущается, но ничего не сказала, не дерутся и то ладно.
— У нее ребенок, — ответила, стоявшая с рядом с ними женщина, — пусть сидят, вам-то что… действительно, не можете подождать, с утра на автобус надо…
Вика усмехнулась, отметив про себя, как смело ответила пассажирка седовласому пенсионеру. И в это время Вика встретилась взглядом с женщиной, которая сидела у окна с возмущенным старичком. Эта женщина, явно лет под восемьдесят, была в светлом костюме и в блузке. Волосы у нее светлые, но заметно, что окрашены, брови подведены, на губах помада, в руках элегантная сумочка. Вике стало смешно… ну и куда она с утра при полном параде?
Вступать в спор Вика не собиралась, просто молчала, вообще хотелось скорей выйти на своей остановке. Вот только взгляд этой старушки, пусть и элегантной, почему-то остановился на ней. Вика тоже открыто посмотрела ей в глаза и перевела взгляд на окно. Уж лучше в окно смотреть, чем на всё это.
С утра у Вики было хорошее настроение. Последние денечки мая, все цветет, солнце светит, птицы поют – вроде бы привычная, даже банальная картина, но на душе было хорошо… пока не вошла в автобус.
Настроение себе двадцатидвухлетняя девушка портить не желала, у нее вообще диплом скоро, ей сосредоточиться надо. Но самое главное, знакомство с Максимом этой весной, будто вдохновило ее. Так зачем же портить себе настроение поездкой в автобусе. Да, без городского транспорта ей пока не обойтись, значит надо терпеть… и этих утренних пенсионеров, которым по возрасту уже дома пора сидеть, тоже надо терпеть.
Вскоре, оставив после себя легкий аромат духов, Вика вышла на своей остановке и выдохнула, наконец-то можно спокойно пройтись, наслаждаясь утренней свежестью.
Художник Владимир Фролович Строев
Начало августа выдалось теплым, лето продолжалось. Максим предложил Вике познакомиться с родителями, выбрали воскресный день.
И вроде бояться нечего, все у них с Максимом хорошо, но все равно от первой встречи немного бросает в дрожь.
Максим подождал Вику у ее дома, потом они поехали к его родителям. Высотные дома стояли отдельным кварталом в окружении еще молодых деревьев. Родители, младший брат Максима и бабушка – вот и весь круг общения на эту встречу.
Вика уже познакомилась с мамой жениха, потом с отцом, поприветствовала пятнадцатилетнего Кирилла (младший брат), а потом увидела пожилую женщину, которую зовут Эльза Федоровна. Вика, стройная, с длинными волосами, скреплёнными заколкой, в элегантном платье, подчеркивающем ее фигуру, была уверена в себе. Но увидев бабушку Максима, ее уверенность пошатнулась. Показалось, они уже встречались. Но где… Вика вспомнила автобус в конце мая, когда ей пришлось выбрать в то утро именно этот маршрут, вспомнила перепалку среди пассажиров и эту пожилую женщину, которая успокаивала своего соседа, попросив не спорить.
Узнала ли Эльза Федоровна Вику – непонятно. Но Вика ее точно узнала. И поскольку Эльза Фёдоровна, хоть и сдержанно, но тактично поздоровалась и представилась, то, вряд ли она помнит тот случай.
Вика тоже сделала вид, что видит её впервые. Однако на протяжении всей встречи чувствовала себя почему-то неуютно. Хотя родители Максима очень приятные люди. Не было вопросов с подковыркой и каких-либо намеков. Единственный вопрос – когда свадьба. Значит Максим уже заверил, что они с Викой решили пожениться.
Так прошло почти два часа, Вика взглянула на часы, пожалуй, пора прощаться, все прошло хорошо. Эльза Федоровна была в этот раз не в брючном костюме, а в юбке голубого цвет и в светлой блузке, на которой красовалась брошь. Волосы уложены в прическу, и заметно, недавно подкрашены.
Пока родители были в кухне, а Максим с братом на время вышли в комнату, Вика вдруг решилась напомнить тот случай. Почему-то не смогла она промолчать.
— А мы с вами встречались… помните, в конце мая, в автобусе утром…
— Помню, — запросто ответила Эльза Федоровна, отпивая чай, — хорошо помню.
Для Вики это было неожиданно, она ведь считала, что старушка уже ничего не помнит, поэтому легкий румянец появился у Вики, ей стало неловко.
— Нехорошо тогда получилось, — призналась Вика, — несправедливо набросились на пожилых людей те женщины…
— Ничего удивительного, я часто такую картину наблюдаю, люди, в большинстве, своём нетерпимы к другим…
— Простите меня…
— За что? – удивилась Эльза Фёдоровна, и ее пытливый взгляд теперь был устремлен на Вику. – Ты ничего скверного не сказала…
— Но и хорошего тоже ничего не сказала…
— Брось, девочка, пустое всё… утром люди раздражены, еще не выспались, а им на работу ехать, в садик, в школу… Ты знаешь, там половина автобуса работающие пенсионеры… да-да, уж я-то знаю. Да я сама в свои семьдесят девять еще работаю… я ведь врач, терапевт… принимаю у себя на участке в нашей городской.
Вика теперь совсем по-другому смотрела на бабушку своего будущего мужа.
— Вы работаете? — переспросила она.
— Да, предоставь себе, работаю. После семидесяти два раза уходила, так нет же, снова вызвали немного поработать, вот так до сих пор и тружусь. Я бы рада отдыхать, но кого вместо меня, вместо нас пожилых? Так и хочется крикнуть: молодежь, мы вам уступаем место, приходите, трудитесь!
Вике снова стало неловко. Эта женщина ей теперь нравилась все больше и больше. – Хорошая у Максима бабушка, — откровенно сказала она, глядя на Эльзу Федоровну.
— Ну вот, поженитесь, у меня еще одна внучка будет, — сказала бабушка Максима, глядя на Вику.
***
— До осени и ухожу, — напомнила Эльза Федоровна заведующей третьим терапевтическим отделением.
— Эльза Федоровна, миленькая, ну все же хорошо… вон как вас пациенты уважают…
— Римма Дмитриевна, ну сколь же можно, на работу уже тяжело, да и стыдно ездить, возраст ведь…
— Ну какой возраст? Мы уж и так на уступки вам идем… — взмолилась заведующая.
— Точно вперед ногами меня отсюда вынесут, — обреченно ответила Эльза Федоровна. – Ну дайте вы мне отдохнуть, у меня внук женится, может я хоть правнука понянчу…
— Поздравляем! На свадьбу отпустим… ну и поработать… хотя бы до зимы.
— Нет, мои хорошие, до осени… ищите уже кого-нибудь на мое место.
Римма Дмитриевна вздохнула. – Да найти можно, а справится ли.
— Помогу, готова первое время помогать.
Эльза Федоровна и так помогала советом, потому что опыта и знаний у нее на целое терапевтическое отделение хватит. Ей, и правда, шли на уступки, медсестру самую опытную дали, чтобы справлялась. К самой Эльзе шли за советом молодые доктора. Вот и сейчас забежала Алина с соседнего участка, показывает обследования. Советуется. Эльза, ознакомившись, подсказала на МРТ с контрастом направить.
Пациентов она принимает не торопясь, въедливо вникает в проблему, так что про нее уже легенды ходят, и многие стремятся к ней попасть. Но возраст… Она дала себе твердое обещание: до осени и точка. К тому же осенью внук женится, да и вообще, отдохнуть хочется.
А пока что утром автобусы идут, пенсионеры едут…
