— Мы на субботу твою фазенду забили.
Марта уселась на гостевой стул возле рабочего стола и закинула ногу на ногу.
— Три машины будет, — безапелляционно добавила она. — Герману сорок пять исполняется, сам понимаешь, дата серьезная. Надо на природе отметить, с размахом.
Анжела отложила в сторону макеты визиток, которые только что распечатала на пробу. Она работала в собственном небольшом печатном салоне, и золовка имела привычку заявляться сюда посреди дня, чтобы вывалить очередную гениальную идею.
Следом за Мартой в помещение зашла Евдокия Матвеевна. Свекровь остановилась чуть позади дочери и примирительно сложила руки перед собой.
— Я в субботу там буду, — ровно ответила Анжела, глядя на родственниц. — И у меня на эти выходные совершенно другие планы. Гостей я не жду.
— Ну так и сиди в доме, мы на улице расположимся! — отмахнулась золовка. — Нам же только мангал нужен, лужайка и чтобы музыка играла. Мы продукты сами купим, тебя даже не потревожим.
Анжела переложила стопку бумаги поближе к принтеру.
— Евдокия Матвеевна, — обратилась она к свекрови, проигнорировав выпад Марты. — В прошлом году ваше «не потревожим» обошлось мне в сломанный насос для скважины. Герман зачем-то решил его разобрать, когда перебрал с алкоголем.
— Ой, ну подумаешь, железка какая-то! — вмешалась Марта, повышая голос. — Ну полез мужик технику чинить, с кем не бывает? Инициативу проявил!
— Плюс вытоптанные грядки с клубникой и гора грязной посуды на веранде, которую я отмывала до вечера воскресенья, — продолжила Анжела, не повышая тона. — Посуда с вечера так и стояла, никто даже тарелки не сполоснул.
— Мы же свои люди, семья! — возмутилась золовка. — Жалко тебе, что ли, пустить брата день рождения отметить? Раз в году человек просит!
— Жалко, — спокойно подтвердила Анжела. — К тому же, в эти выходные на участок соваться нельзя. Я вызвала бригаду. Будут обрабатывать деревья от короеда и клещей. Химия очень мощная.
Марта насмешливо фыркнула.
— Ага, сказки мне тут не рассказывай. Какая обработка в разгар лета? Просто зажала дачу, так и скажи! Нашла отговорку.
— Я вас предупредила, — Анжела посмотрела золовке прямо в глаза. — Находиться на участке в выходные будет опасно для здоровья. Мангал разжигать тем более.
— Уступи, Анжела, — подала голос Евдокия Матвеевна. — Ну что тебе стоит? Ребята уже настроились. Всем друзьям раструбили, что на природе гуляем. Стыдно же перед людьми будет отменять.
— Пусть снимают платную беседку на базе отдыха, — предложила Анжела. — Там и мангалы нормальные, и убирать за собой не надо. Заплатили и отдыхайте.
— Там платить надо! — возмутилась Марта так, будто услышала личное оскорбление. — А у нас своя дача простаивает! Ты там одна ковыряешься, места полно.
— Дача моя. И она не простаивает.
— Короче, мы приедем, — отрезала Марта, поднимаясь со стула. — Не выдумывай про свою отраву. Мы мясо уже заказали у фермеров, отступать некуда.
Она подхватила сумочку и решительно направилась к выходу. Евдокия Матвеевна посеменила за ней, на прощание укоризненно покачав головой.
Анжела осталась одна. Спорить с Мартой было бесполезно. Последние три года эта бойкая женщина искренне считала чужую собственность филиалом бесплатного курорта, а Анжелу — обслуживающим персоналом, который должен радоваться визитам родни.
На столе пискнул рабочий плоттер, выдавая готовый заказ. Анжела подошла к аппарату. Это была партия плотных ламинированных табличек для местного агрокомплекса. На ярко-желтом фоне крупным черным шрифтом значилось: «Осторожно! Токсичные вещества! Карантин 30 дней. Проход строго воспрещен!».
Анжела подержала одну табличку в руках. Она открыла нужный файл на компьютере, запустила печать еще четырех копий для личного пользования и усмехнулась.
На следующий день Анжела взяла выходной и поехала в свой поселок. По пути она заглянула на соседнюю ферму к Тарасу, у которого иногда покупала рассаду и саженцы.
— Тарас, мне нужно натуральное удобрение, — попросила она, когда фермер вышел к воротам. — Самое ядреное, какое только у тебя есть.
— Куриный помет в жидком виде пойдет? — деловито уточнил Тарас, вытирая руки тряпкой. — Запах такой, что святых выноси. Глаза режет. Зато земля после него как пух будет, растения сразу в рост пойдут.
— Идеально.
— Тебе сколько?
— Пару бочек. Мне нужно щедро пролить полосу вдоль всего забора, у калитки и на поляне, где обычно ставят мангал.
Тарас удивленно сдвинул брови, но лишних вопросов задавать не стал. Клиент платит — фермер везет.
К обеду работа была закончена. Специфический, режущий глаза запах натурального органического удобрения плотным, физически осязаемым облаком повис над участком. У калитки находиться было просто невозможно — слезились глаза. Анжела, вооружившись строительным степлером, прикрепила на забор четыре желтые таблички. Они смотрелись угрожающе и очень профессионально.
Убедившись, что территория надежно защищена от непрошеных гостей, хозяйка уехала обратно в город.
Звонок раздался в субботу ближе к полудню. Анжела как раз не спеша сортировала бумаги дома.
— Ты совсем из ума выжила со своей химией?! — заверещала Марта в трубке так громко, что пришлось убрать телефон подальше от уха.
— И тебе добрый день, — миролюбиво отозвалась Анжела. — Что стряслось?
— Мы у ворот стоим! — надрывалась золовка. — Тут вонища на всю улицу, дышать нечем! И таблички желтые висят! Это что такое вообще?!
— Обработка участка. От клещей, тли и короеда. Я же в среду говорила, что планирую спасать сад.
— Мы мясо купили! — не унималась Марта. — У нас пятнадцать человек гостей приехало! Герман мангал из багажника достал, а тут запах такой, что мух на лету сшибает!
Из динамика донесся недовольный бас Германа. Юбиляр ругался матом на испорченный праздник и требовал немедленно ехать на речку, потому что у него выходной пропадает.
— Герман, грузи всё назад! — крикнула Марта в сторону, а потом снова заговорила в трубку, срываясь на визг. — Там люди в костюмах химзащиты работали, да?! У нас дети в машинах сидят, дышат этим! Как ты могла нас не предупредить нормально?
— Я предупреждала, — отчеканила Анжела. — Лично тебе сказала: на участок соваться опасно. Вы решили, что я шучу и просто зажала дачу.
— Да ты специально это устроила! — голос Марты сорвался на хрип. — Чтобы нас не пускать!
— Марта, это моя собственность. Деревья болеют. Мне нужно было смотреть, как сад гибнет, только ради того, чтобы вы бесплатно шашлыки поели? Без специального респиратора за забор заходить не советую. Карантин тридцать дней, на табличке все написано крупными буквами.
— Ну удружила! — рявкнула золовка. — Ноги моей больше на твоей даче не будет! Семья называется!
Она бросила трубку. Анжела спокойно положила телефон на тумбочку.
В понедельник вечером в печатный салон снова заявилась делегация. Марта выглядела воинственно, Евдокия Матвеевна — скорбно и обиженно.
Золовка подошла к стойке и положила перед Анжелой распечатанный листок бумаги.
— Что это? — поинтересовалась хозяйка салона, не притрагиваясь к листу.
— Это счет, — с вызовом заявила Марта, упираясь руками в бока. — Ты нам весь праздник сорвала, обязана теперь компенсировать.
Анжела придвинула листок к себе. Там кривым почерком были выведены цифры напротив неровных строчек.
— Мясо на пятнадцать человек, — начала перечислять золовка, тыкая пальцем в бумагу. — Бензин за три машины, которые мы гоняли туда-сюда по жаре. И аренда трех беседок на платной базе отдыха у озера. Нам же пришлось срочно искать место, чтобы гостей разместить! База содрала в тридорога за бронь день в день. Итого с тебя кругленькая сумма. Переводи на карту, номер знаешь.
Анжела несколько секунд смотрела на Марту, пытаясь осознать масштаб происходящего абсурда.
— Вы серьезно принесли мне счет за свой собственный банкет?
— А кто виноват? — вступила Евдокия Матвеевна, поджимая губы. — Марта права. Выставила родного брата на посмешище перед друзьями. Люди приехали отдыхать, с подарками, а там забор в каких-то предупреждениях и несет так, что подойти страшно. Пришлось Герману свои кровные отдавать за чужую базу. Не по-родственному это, Анжела. Надо возместить убытки. Мы же семья.
— Убытки? — Анжела отодвинула листок на край стола. — Евдокия Матвеевна, Марта. Давайте проясним один момент. Я русским языком во вторник сказала: на даче будет обработка.
— Ты не сказала, что там дышать нечем будет! — перебила Марта.
— Вы назвали это сказками, — продолжила Анжела, не давая себя сбить. — Вы по собственной инициативе купили мясо, собрали толпу людей и поехали на чужую территорию, куда вас прямым текстом просили не приезжать. И теперь я должна оплачивать вашу аренду беседок и бензин?
— Если бы ты нормально сказала, мы бы не поехали! — заявила золовка, краснея от злости.
— Я сказала нормально. Вы не захотели слушать. Никаких денег я переводить не буду. Вы отдыхали, вы ели это мясо, вы сидели в беседках. Сами организовали, сами оплатили.
Марта возмущенно развела руками, пытаясь подобрать слова, но быстро осеклась под холодным взглядом Анжелы.
— Ах так! — золовка подхватила свой листок со стойки и смяла его в кулаке. — Значит, вот так ты с семье поступаешь? За копейку удавишься! Родному брату пожалела лужайку!
— Можешь считать и так, — миролюбиво согласилась Анжела.
— Ну и сиди на своей даче в гордом одиночестве! — бросила Марта, направляясь к выходу. — Больше мы к тебе ни ногой! Никакой помощи от нас не жди! Мы для тебя всё, а ты вон как отплатила.
— Договорились. Меня это полностью устраивает.
Евдокия Матвеевна попыталась что-то сказать, явно собираясь завести шарманку про родственные связи, но Марта потянула ее за рукав. Обе женщины спешно покинули помещение салона.
Через две недели Анжела приехала на свой участок. Запах органики почти полностью выветрился, оставив после себя лишь легкий намек на обычный деревенский быт. Земля после подкормки действительно стала выглядеть лучше, а яблони радовали свежей, крепкой зеленью.
Желтые типографские таблички про карантин и токсичные вещества висели на заборе как ни в чем не бывало. Анжела не стала их снимать. Решила, что пусть висят до конца сезона. Так было гораздо спокойнее и надежнее.
